Олег Белоус – Армагеддон. Беглецы (страница 12)

– Петелин? – еще раз поинтересовался полицейский и, не дожидаясь ответа, посторонился, – Вас проводит дежурный. А остальным вход запрещен. Давайте проходите, граждане! Не мешайте!

– Не баре – здесь подождем! – от негодования в речи Шварца стало особенно слышно «аканье». Выпрямился, навис над невеликого роста полицейским, сложил руки на груди – все же человек он был выдающихся пропорций. На миг во взгляде мелькнул тот, кем на самом деле являлся Артем Кочетков и кого тщательно прятал под маской весельчака – матерый волчара, которому уничтожить врага – что гражданскому шпаку водицы испить.

– Да ждите вы где хотите, только давайте отойдите подальше. Отойдите давайте я сказал… – дал «петуха» полицейский, а Петелин внутренне усмехнулся. Ой не представляет мент, ой не представляет, с кем связался!

Что касается Петелина, то он прошел к двери энергичной походкой голодного хищника, вошел в небольшой холл с широкой железной лестницей на второй этаж. Коротко глянув вслед захлопнувшейся двери и еще успел услышать приглушенное:

– Таке враженне, – в голосе Шварца звучал сарказм, словно он испытывал злое удовлетворение от всего, что произошло (Шварц перешел на тросянку – причудливую смесь белорусского, польского и русского, имеющую хождение в Беларуси), – что ты, мент, хочешь нас оскорбить!

Накануне вечером.

Даже самые большие несчастья, случившиеся с планетой – не повод, чтобы отказывать себе в маленьких радостях. Не правда ли?

Керосиновая лампа в углу едва рассеивала мрак над столом, где многообещающе поблескивала бутылка с обрюзгшим императором на этикетке из довоенных запасов и хрустальные грани фужеров, остальная спальня тонула в густой, таинственной полутьме. В печи, словно рубины, мерцали рубинами, догорая, угли. Петелин-старший, наклонился, в огонь полетела, моментально вспыхивая, щепа. Обернулся к постели. На подушке, словно вырезанная из слоновой кости, белела голова его Олененка, и в широко распахнутых глазах плясали отблески пламени, в них угадывалось нечто такое… таинственное и извечное женское. Ему показалось, будто она видит его насквозь и заранее знает, что он поведет себя так, как захочет она. Женщина не сводила горящего взгляда от лица мужа.

Тихонько захлопнул дверцу печи, в комнате стало сумрачнее. Повернулся и шагнул к постели. От этого движения язычок пламени в лампе задрожал, словно испуганный. Петелин-старший подкрутил горелку и обрадовался, как ловко это у него получилось. Жена смотрела снизу-вверх с загадочной полуулыбкой, и он подумал, что она чем-то неуловимым похожа на Джоконду с знаменитой картины Леонардо да Винчи.

Мужчина опустился на кровать, протянул руку, теплая ладонь нежно провела по гладкой щеке. Женщина вздрогнула от привычной ласки и вдруг возникшего влечения.

И тут, внезапно и резко, словно топор по натянутому якорному канату, по нервам ударил громкий и настойчивый стук в входную дверь, он повернул недовольное лицо. Как не вовремя! Еще несколько мгновений надеялся, что незваный гость уйдет. Но стук повторился, настойчиво и требовательно.

– Кого это черт принес на ночь глядя? – зло процедил сквозь зубы, – У нас все свои дома… Ты давай подожди, Олененок, я быстро!

 Торопливо натянул штаны. Наклонился над потянувшейся жене. Долгий, с языком, многообещающий поцелуй. Женщина замерла под его пахнущими табаком губами, несколько секунд лежала расслаблено и только, когда мужчина оторвался, жалобно прошептала:

– Так нечестно!

Мужчина неопределенно пожал плечами и, прихватив керосинку, энергичной, злобной походкой голодного хищника направился в коридор.

Зябко передернул плечами – ночами лужи затягивало хрупкой коркой грязного льда и дернул входную дверь на себя.

Мерцающий свет керосиновый лампы вырвал из густой тьмы лестничной площадки недовольное лицо мужчины. Плотный, коренастый, лет пятидесяти, он до боли напоминал Баниониса в «Мертвом сезоне». В руке незнакомец сжимал пластиковую папку, остальное поглощал первозданный мрак.

– Чем обязан? – бросил Петелин, не скрывая раздражение.

Незнакомец оказался посыльным из городской администрации. Буркнув небрежное приветствие тоном, словно Петелин был ему чем-то должен, извлек из папки запечатанный конверт, протянул.

Петелин разорвал печать, вытащил из конверта листок и впился взглядом в строки письма.

Г-ну Петелину. Вы пригашаетесь в администрацию города на прием к Главе, завтра, к восемнадцати часам тридцати минутам.

С уважением, руководитель канцелярии администрации города Зиновьева Л. Ф.

И от этой короткой записки, ему стало тревожно и муторно на душе, словно у разведчика перед визитом на явку, о которой неизвестно, засвечена она или нет.

Утром первые посвященные в тайну портала в прошлое собрались на квартире Петелина. Короткий, но бурный совет завершился решением принять приглашение – хотя бы для того, чтобы выяснить что известно администрации про портал. А для страховки Петелин явился с десятком «посвященных», вооруженных не только холодным оружием – кусками арматуры, но и тремя «травматами». А еще решили, что тянуть нечего – срочно переселяться, но для верных людей оставить письма с сообщением, как перебраться в «чистый» мир.…

«Если Пустоцвет знает– мне несдобровать. И на портал обязательно наложит ручонки». – думал он, неторопливо поднимаясь по широкой чугунной лестнице на второй этаж. Петелин чувствовал за спиной сильную поддержку, но его начинало потряхивать. Уж слишком специфическая у градоначальника репутация – хапал все, до чего могли дотянуться вороватые ручонки.

Коридор встретил стерильной, пугающей тишиной. Словно здесь никто не работает, звукоизоляция, будто в барокамере.

Последние десяток метров по холлу и три марша вверх по лестнице дались ему немногим легче, чем сумасшедший финишный рывок после пятидесятикилометровой шоссейной гонки велосипедисту, но глаза его были сухи, а губы упрямо сжаты.

Петелин стремительной, деловой походкой ворвался в приемную и наткнувшись на вопросительный взгляд сидевшей там женщины, протянул письмо. Секретарь производила странное впечатление. Безукоризненно одетая и с неброским, но явно дорогом макияже, в белоснежной блузке, словно и не было войны и, к твоим услугам электричество и стиральные машины, смотрела вялым, скучающим взглядом. Осведомилась: «Вы к кому?» Выслушав ответ, сухо-благожелательно кивнула и подняла трубку внутреннего телефона. Минуту спустя Петелин, с гордостью выпрямив плечи, постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, стремительно вошел в кабинет.

За столом, монументальном, словно палуба авианосца, в углу, утопал в слоноподобном кожаном кресле – Георгий Александрович Пустоцветов.

Пустоцвет спокойно читал что-то в папке, словно не слышал, что в кабинет вошли.

Несколько мгновений Петелин ждал, потом губы невольно сжались в тонкую линию. Когда тебя игнорируют – не самое прекрасное ощущение, особенно если старательно и нарочито. «Ах ты так?» Тогда и я не стесняюсь – развалился в кресле напротив, закинул ногу на ногу, демонстративно зевнул и принялся бесцеремонно осматриваться. Кабинет изменился – несколько лет тому назад, когда Петелин еще служил, приходилось бывать здесь. Теперь кабинет буквально источал из каждого угла, из каждой щели – хозяин его богат и обладает властью. Взгляд упирался в сверкающую лазерную панель, во всю стену до пола, и стол заседаний, огромный, словно палуба авианосца. В углу тряпкой повисло желто-коричневое знамя города. Раньше все было более функционально что ли, не было раздражающей роскоши. Поменьше, посветлее и поуютнее, без давящих стен, отделанных дорогими материалами и книжных шкафов ручной работы, устремляющихся к потолку, словно готические соборы. Скорее всего Пустоцвет сделал ремонт по собственному вкусу.

Первым не выдержал Пустоцвет. Оторвав взгляд от бумаг, посмотрел в расслабленное лицо посетителя.

Во взгляде последовательно отобразилось недовольство, которое сменилось такой искренней доброжелательностью, что Петелин мог бы и поверить, если бы не «интересная» встреча и не заработанная хозяином кабинета «добрая» слава. Не местный – назначенец последнего губернатора, Пустоцвет появился в городе пару лет тому назад и отметился в паре мутных дел со взятками, но словно заколдованный, всегда выходил «сухим из воды», очевидно, благодаря связям, уходящим в самые высокие кабинеты. Бескровные губы расплылись в доброжелательной улыбке, и только самый внимательный человек мог найти в ней следы фальши. Протянул руку.

От прямого, рассматривающего и оценивающего взгляда Петелин почувствовал смущение. Давно его никто так не рассматривал. «Да какого черта! – разозлился он про себя, – Да кто ты такой?

Рукопожатие крепкое, вот только ладонь мягкая, как у человека, никогда не занимавшегося физическим трудом.

На запястье дорогущий «Ролекс» – часы, чья цена начиналась от полумиллиона рублей и улетала в заоблачные высоты. И пах чиновник соответствующе – не иначе как французским парфюмом, которого в страну много лет не ввозили официально и костюм на нем был с отливом, по моде и идеально пригнан по фигуре. Разумеется, ручная работа.

Первым делом, освоившись в городе и, вкусив прелести новой должности, Пустоцвет приобрел роскошный трехэтажный коттедж в престижной Соловьевке, обосновавшись среди таких же небедных горожан. Ему было важно продемонстрировать успех, показать, что он выбился из «серой» массы. Власть и деньги были для него всем, и ради них он был готов на многое. Демонстрация благосостояния – его кредо, словно вызов обществу: пусть завидуют, мне нечего и некого бояться!