Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 45)

Ничего не происходит! Пространство идет волнами — блок понемногу слабеет, но еще держится. Сколько времени у нас осталось?

Будто отвечая на мой вопрос, в проломе возникает силуэт гиганта. Он реально великан! За его спиной пока никого нет. Наверное, Бык опередил своего союзника Шамана.

Бык, 19 лет, сержант, «Сверхлюди», маг-телекинетик

— Не стоим на месте! — ору я, используя Маятник хаоса. — Мечемся из стороны в сторону!

Хорошо, что меня услышали, потому что Бык использует свою силу, и в нас летят камни, управляемые только его волей. Бью Быка в грудь, подключаю Хитрый крюк и ухожу в сторону. Гигант даже не дергается от моих ударов. Тупо ухмыляясь, он поворачивает ко мне башку на бычьей шее.

Кувырок. Прыжок. Кувырок. Два камня не достигли цели. Чувствую себя блохой. Бык быстро теряет ко мне интерес, переводит взгляд маленьких глазок на Ксандру, которая почему-то не может встать, ноги ее разъезжаются, и до него доходит, что она самая важная из нас, именно от нее зависят наши жизни. Своей силой он поднимает в воздух огромный камень.

Надо остановить его! Костяной нож в кармане печет огнем. На визуальной проекции сундук с деформой пульсирует, и теперь видно, что украшающее его зеленое кольцо на самом деле — круглое отверстие, русло созданного Культиватором канала, который соединен с другими каналами в моем Контуре. Время тормозится. Медленно поднимается камень, который должен убить Ксандру.

Выхватываю нож. Усилием воли направляю поток деформы через очерченную зеленым горловину наружу, по Контуру — в клинок. Едва не теряю сознание от боли — по силовым линиям течет темный яд, золото там сменяется бурой жижей, меня жжет изнутри, будто сквозь конечности протягивают раскаленную проволоку. Я смогу пропустить это через себя! Тело пронзает спазм. Раз! И вся моя боль — теперь в бурой мути внутри ножа.

Целясь в шею Быка, туда, где череп соединяется с позвоночником, рывком отправляю сгусток своей золотистой энергии из Ядра по линии Контура в правую руку, вкладывая в бросок всю силу. Руку толкает вперед так, что она чуть не отрывается, плечевой сустав отчетливо щелкает.

Вопреки законам физики костяное лезвие глубоко входит в огромную шею. В момент контакта оружия и цели нож будто взрывается облаком летучей деформы. По телу Быка прокатывается зеленовато-бурая волна. Ноги его подкашиваются, он валится на землю.

Ты нанес прогрессирующий урон сержанту Быку: 79%.

У меня внутри образуется гигантская пустота, словно из меня на миг высосали весь воздух, и кровь, и всю жидкость, что были в теле. Возникает дикий, неудержимый голод, я готов проглотить всю планету, но тут же его сменяет эйфория, наплыв сил. Деформа была словно болячкой внутри меня, раковой опухолью, которую я только что вырвал из себя, освободив часть жизненных сил, которые до того постоянно расходовал на удержание ее в хранилище. Как быстро она снова начнет копиться во мне?

Но Бык находит в себе силы снова подняться. По крайней мере — на колени. Он невероятно здоров! Толстой лапищей вытаскивает нож из шеи и швыряет в меня. Все же бросок не очень сильный, своей атакой я подкосил великана. Я даже вижу, как клубящаяся муть деформы расходится внутри него, захватывая органы, отравляя исполинское нутро. После броска он по инерции валится вперед, мордой в землю.

Нож бессильно падает у моих ног, нагибаюсь, подхватываю его. В этот миг Ксандра еще раз взмахивает руками:

— Портал!

Над чашей-бассейном расцветает цветок синей энергии. Пространство рвется, идет волнами, истекает голубоватым светом и разворачивает к нам свои трепещущие лепестки.

Илай спешит к Хелен, выскочившей с луком из хижины, но она не видит его, натягивает и спускает тетиву. Стрела летит к Серку, стоящему спиной к ней, вонзается ему между ребер.

— Сдохни, тварь! Сдохни! — кричит Хелен.

Илай подхватывает ее и тащит к порталу. Потом Виктория прыгает на раненого Серка, бьет его локтем в лицо, поднимает неподвижного Рио и волочит за остальными.

Я помогаю Ксандре подняться, мы бежим к порталу, ноги ее не слушаются, и она все время падает. Подхватываю ее на руки.

Последнее, что вижу перед прыжком в портал, — Джо в захвате здоровяка Ганса, силуэты в провале стены над бездыханным телом Быка, и меха-коршун, парящий над нашей гибнущей крепостью. Он смотрит вниз, и вместе с ним на меня, кажется, смотрит весь Остров.

А еще кто-то наблюдает за нами из тотема на краю двора пристальным холодным взглядом.

Глава 25. Исход

Портал схлопывается, я бьюсь лицом о камни, рядом ругается Илай, кто-то хрипло дышит. Хелен повторяет, как безумная:

— Сдохни, сдохни, сдохни.

Мы в незнакомом густом лесу. Глаза привыкают к темноте, и я вижу потрепанную когорту Виктории: вот под раскидистым деревом скорчился Рио, наверное, у него сломаны ребра. Хелен рыдает в медвежьих объятиях Илая. Ксандра хрипит на земле, загребает землю скрюченными пальцами. Виктория с хрустом разрывает на ней рубаху, обнажая круглую маленькую грудь, осторожно, двумя пальцами, выдергивает сюрикен, отбрасывает в сторону. Мы все окружаем ее, и вижу две неглубокие кровоточащие ранки между ребер раненой, они не выглядят опасными.

Виктория падает на колени, кладет Ксандрину голову на бедро, хлопает ее по щекам, приговаривая:

— Ну что ты. Совсем не опасно, ну! Открой глаза.

— У нее пена на губах, — бормочет Илай. — Что с ней?

— Надорвалась. Израсходовала слишком много энергии. Это лечится, ей нужно есть и пить. Хелен! Осмотри ее.

Хелен присаживается на корточки, касается ранок, держит над ними ладонь, поднимается и делает шаг назад.

— Похоже, это яд. Нужен антидот.

— Сделай что-нибудь! — кричит Виктория, продолжая хлопать Ксандру по щекам, Хелен разводит руками, пятится. — Ксандра! Ты не можешь умереть! Не умирай!

Хелен мечется вокруг, пытается влить Ксандре в рот воду из фляги, но у той начинаются судороги, она хрипит, плюется ошметками кровавой пены и в конце концов затихает. Виктория ложится рядом с ней, беззвучно вздрагивает. Она, что, плачет? Фюрерша, дочь фюрерши, железная Виктория — плачет над латиноамериканской хулиганкой?

Рядовой Ксандра (18 лет) из когорты «Доминанта» выбывает.

Причина: смерть.

Это я должен плакать над ее телом, ведь только сегодня мы были близки, но я будто выгорел изнутри после битвы с деформой и не способен чувствовать так ярко, как прежде. Где-то в глубине моей души скорчился прежний Ник, вокруг него сверкают молнии, зарождаются и гибнут смерчи, грохочут бури, а я просто смотрю о себе кино.

Ксандра очень боялась смерти и умерла первой. На моих губах остался вкус ее губ, но Ксандры больше нет. Только воспоминание о ней. Обещаю помнить о тебе, Ксандра. Обещаю отомстить.

Илай топчется над Рио, трогает его за плечо:

— Эй, китайский брат! Ты живой?

— Не уверен, — сипит тот. Хелен подходит к нему.

— Давай я тебя осмотрю.

С трудом Рио переворачивается на спину, но колени его все равно согнуты. Хелен дрожащими пальцами расстегивает пуговицы. Его грудь — сплошная гематома, словно его ударили гигантским молотком. Хелен делает над ним пассы рукой.

— Переломы ребер и грудины.

— Ни хрена себе силища у этого черта, — с сожалением говорит Илай. — Рио выживет?

— Да, но ему нельзя двигаться.

— Где мы? — озираясь, шепчет Илай. — Они за нами не придут? Ник, эй, а как ты того великана завалил? Е-мое, он же как дерево рухнул!

— Случайно, — бормочу я и осторожно нащупываю ключ-нож в кармане.

Каким бы ядовитым и подлым ты ни был, мой костяной малыш, сегодня ты сослужил мне хорошую службу. Ты и деформа, которой я напитал тебя.

— Мы пока в безопасности, — голос Виктории дрожит, она старается держаться, но получается плохо.

Меня начинает потряхивать и знобить, я буквально падаю с ног. Стоит закрыть глаза, и по ту сторону сомкнутых век появляется Джо в захвате здоровяка. Бедолага хиппи… ты там еще жив? Надеюсь, тебе удастся избежать судьбы Анны, которую ты любил.

— Так где мы? — повторяется Илай. — Вдруг уже не на Острове?

— Размечтался.

Виктория складывает руки Ксандры у нее на груди, беззвучно шевелит губами. Это должен был сделать я, но кажется, что если прикоснусь к ней, чувства проснутся и хлынут слезами. Минута молчания затягивается. Виктория сидит на корточках возле Ксандры, держит ее за руку и роняет влагу на ее лицо. Черт, я и сам вот-вот заплачу, потому отворачиваюсь, отхожу немного дальше, заставляю себя глубоко дышать.

Не думать о Ксандре, которую не вернуть! Буря в душе медленно стихает, оставляя трупы надежд под развалинами. Понемногу в пустоте начинают зарождаться новые вопросы.

— Виктория…. Вики. То, что Серк говорил, правда, да?

Не дождавшись ответа, оборачиваюсь. Она молчит, спутанные волосы испачканы кровью и сажей. А ведь и правда похожа на Зару. Не чертами лица, даже не фигурой, а статью, манерой держаться. Взять хотя бы ее привычку сдвигать у переносицы брови, приподнимая правую.

Теперь все смотрят на нее. Даже покалеченный Рио приподнял голову над землей.

— Повторяю: правда ли, что твоя мать — Зара? Только не надо говорить: «Откуда ты ее знаешь».

— А ты не говори, что я на нее похожа, — огрызается Виктория. — Если стану такой же, убейте меня!

— Поосторожнее со словами — вдруг ты и правда кажешься мне похожей на нее. Тогда я смогу тебя прикончить, обойдя программу.