Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 38)

У эмоциональной Ксандры все написано на лице, но она сдерживается, чтобы не портить отношений с союзником. Илай тоже сдерживается.

— Продолжайте, — дает отмашку Виктория и вместе с Серком удаляется в хижину-штаб, Ксандра, ссутулившись, тащится за ними.

Когда они исчезают там, Джо комментирует увиденное:

— Худшего союзника, чем Серк, трудно желать. Он маньяк. У него это на роже написано.

— Так зачем эта сука с ним связалась? — вопрошает Рио патетически, но тихо.

— Нам надо справиться с Альянсом, иначе нас раздавят, — пожимает плечами Джо. — Через два дня запланирована нападение на них.

— Мы собираемся атаковать Альянс? — изумляется Илай.

— Да. Тут просто: либо они нас, либо мы их. Но сами мы со «Сверхлюдьми» точно не справимся. А вот при помощи Серка… — он машет рукой и отворачивается. Хелен закрывает лицо ладонями, садится на каменную плиту и начинает раскачиваться из стороны в сторону:

— Не хочу ходить с ним по одной земле! Вообще жить не хочу… Помогите мне! Не могу так больше!

Присаживаюсь рядом, обнимаю, и она заходится плачем, вцепившись в меня, как в соломинку.

— Я вытащу нас отсюда, — внезапно для самого себя уверенно говорю я, склонившись к ее уху. — Спасу нас всех.

Затем отвожу Хелен в нашу хижину, укладываю на лежанку и сам сажусь рядом. Все это время я напряженно жду, когда начнет расти процент деформы.

Хелен, немного придя в себя, поглядывает искоса, кусает губу — хочет что-то спросить, но боится.

— Ник, вот скажи, — говорит она хрипловато, глядя перед собой. — Тогда, в пещере… Когда на меня напал вампир… Ты это сделал бы для каждого? Ну… ради любого из нас рискнул бы жизнью?

— Ну конечно! — без раздумий отвечаю я и запоздало понимаю, что мой ответ не обрадовал Хелен, очевидно, ей хотелось бы значить для меня больше, чем значат остальные.

Потупившись, она смотрит в одну точку. Почему мне неловко за свой ответ? Я будто бы в чем-то перед ней провинился — она ведь дежурила у моей постели… Ну и что с того, я не обязан на ней жениться. Досадная неловкость даже отодвинула мысли о деформе. Проходит больше десяти минут, но ее процент не увеличивается. Укладываюсь на настил, закрываю глаза и отправляюсь наводить порядок во внутреннем мире, где приходится собирать прожилки деформы и запирать в сундук.

Сегодня удалось собрать все корни, в том числе новые, полученные во время спарринга. Закончив, снимаю перчатки из золотых нитей, кладу возле сундука и некоторое время смотрю на него не мигая, решаю, как его запирать. Обращаюсь к Культиватору, но не получаю подсказки. Уже собираюсь покинуть это место, когда он сжимает кисть кольцом тепла.

Через мгновение браслет получает отклик — зеленоватый круг начинает мерцать на передней стенке сундука, возле края крышки. Я хмурюсь, вглядываясь и не понимая. Что происходит? Браслет пульсирует, и в такт ему разгорается и гаснет кольцо зеленого свечения на моем хранилище. Они будто вступили в контакт. Возникает ощущение, что внутри сундука что-то происходит, его содержимое меняется. Не рискую заглянуть внутрь. Я устал от всего этого, хочется обратно в реальность, в нормальный мир, пусть даже сейчас для меня это — Остров.

Биение невидимых сил затихает, браслет снова становится незаметен, но зеленое кольцо свечения на сундуке остается. Мерцает и мерцает там, и ничего больше не происходит. Ладно, пусть будет так. Все равно пока что все закончилось в мою пользу, хотя и напрягает сундук с очагом отравы внутри меня.

Но чуть ли не больше, чем проблема хранения деформы в собственном теле, меня волнует другое: предстоящее нападение на Альянс, которое, оказывается, запланировано Викторией совместно с Серком. «Сверхлюди»? Получается, очень скоро мы сойдемся в схватке с людьми, которые захватили в плен Анну. Перед глазами встает картина подвешенной на дереве голой девушка, глаза которой выклевали вороны.

Люди… а можно ли их так назвать?

Глава 22. Муты

Сегодня — четвертый день с момента, как я очнулся. До схватки с Альянсом сутки. Просыпаюсь от зверского голода еще до рассвета, собираюсь встать и обнаруживаю на себе руку Хелен. Она спала у меня под боком, как это случалось все время, пока я боролся с деформой. Осторожно убираю ее ладонь, выхожу из хижины и направляюсь в домик на той стороне площади, там кладовка и подпол, где мы храним продукты.

На улице зябко. Небо над горами окрасилось в беж, а на западе еще мерцает звезда. Ветер стих. Превозмогая голод, поднимаюсь по деревянной лестнице на стену, чтобы осмотреть Волчью пустошь сверху, а заодно и подготовиться к нагрузке, но вижу лишь окружающие нас бурые холмы. Точно, мы ж окружены со всех сторон. Наверное наши враги из Альянса не знают о крепости, иначе вынесли бы когорту Виктории целиком.

Как все повернулось! Еще недавно я хотел предать Викторию и перейти в Альянс, теперь же, после того, что они сделали с Анной, я готов сражаться против Альянса, пусть даже в союзе с мерзавцем Серком. До атаки на «Сверхлюдей» осталось мало времени, мы должны максимально развиться, иначе конец. Мне нравится происходящие со мной изменения, только тревожит мысль о том, что мы превращаемся в «людей икс», и нас таких никто отсюда не выпустит. Ничего, я найду способ.

Впервые за долгое время приходят мысли о матери, и я вспоминаю ее не с обидой, а с сожалением, ведь у нее никого нет, кроме меня, непутевого. И зачем полез грабить склад? Чего не хватало? Сейчас наезд Марио кажется незначительным, я ведь и сам во многом неправ.

Ем козлятину, жесткое мясо буквально проваливается в пустой желудок. Во дворе замечаю Викторию. Она сидит на краю чаши, согнув ноги и упершись лбом в колени, прикрывшись волосами, как занавеской. Почувствовав мой взгляд, оборачивается. Подхожу к ней. Она пытается посмотреть с презрением, но отекшее лицо делает ее похожей на испуганную старшеклассницу, а не безжалостную стерву.

— Не спится? — спрашивает она, щурясь, свешивает одну ногу и упирается в каменный пол. — Окончательно в себя пришел, значит? Это хорошо, до атаки на Альянс меньше суток.

Развожу руками:

— Есть захотел. Теперь, вот, бодряк, не знаю, что с ним делать.

Она окидывает меня оценивающим взглядом, спрыгивает, потирая руки.

— Многоборец... Я тоже пытаюсь прокачаться как многоборец.

Кажется, понимаю, к чему она клонит.

— Как успехи?

— Да непонятно. Упахиваюсь, а результат сомнителен. Давай-ка разомнемся. Пока не прокачался, ты более-менее подходишь мне как партнер. Я ж маг, и физически развиваюсь гораздо медленнее.

— И все так?

Она снова смотрит оценивающе, словно раздумывает, говорить или нет.

— Да. Все… У некоторых бойцов зачаточные магические способности, и наоборот, но развить неприоритетное направление очень сложно. Мои возможности равны способностям спортсмена регионального уровня. Так что давай-ка потренируемся.

Она вроде что-то недоговаривает, получается же у меня чувствовать животных и притуплять их внимание. Причем способности почти такие же, как у нее. Или это все Культиватор?

— Ладно, приступим, — Виктория наклоняется, растягивая мышцы спины, потирает руки.

— Последний вопрос. А на животных ты можешь влиять?

Она мотает головой:

— Только на существ с развитым сознанием. Муты раньше были людьми, поэтому тоже слушаются.

Это значит, что у меня вряд ли получится с людьми?

Становимся друг напротив друга. У меня есть чудесная возможность отомстить ей за наши унижения. Но жужжание дрона над головой притупляет азарт, я показываю ему средний палец. Меха-сокол не реагирует никак.

Виктория атакует, присаживается на правую ногу, левой делает подсечку. Я подскакиваю и пытаюсь достать ее ногой в прыжке, но тело отказывается повиноваться, приземляясь, остаюсь стоять столбом, атаковать не получается, еле успеваю ставить блоки, а ее удары сыплются градом, один пропускаю и получаю в челюсть, меня аж отбрасывает. Черт, я ж запрограммирован не вредить ей! В башке звенит. Все-таки еще не восстановился после болезни.

Виктория щурится:

— Религия не позволяет бандиту ударить девочку?

— Не религия, а программа не причинять вред сокланам… И как нам спарринговаться? Может, ослабишь поводок?

Потираю щеку, пекущую огнем. Виктория задумчиво гладит подбородок, щелкает пальцами:

— В целях обучения бить можешь, причинять умышленный вред — нет. Начали!

Мы шагаем друг к другу одновременно, она пробует достать меня апперкотом, но я успеваю уклониться и Топчущим ударом отбрасываю ее. Пытаюсь скользнуть за ее спину, чтобы сделать захват, но она уходит кувырком, распрямляется, как на пружинах, едва успеваю поставить блок и сразу же атакую. Если моя главная защита — блоки, то ее — пластичность и скорость реакции. Надо бы задействовать уникальные приемы, а не идет.

— Стоп! — она вскидывает руки. — Акробатика у тебя хромает. Разноплановость — твоя сила, ты работаешь как боксер и борец. Больше творчества!

Ее волосы растрепаны, щеки раскраснелись, ноздри раздуваются, в глазах пляшут искры.

— А у тебя хромает все, что касается силы, но это понятно, ты же де-е-евочка.

Мой расчет срабатывает — слова задевают ее, взгляд наливается свинцом, и она бросается в атаку.

Вот теперь она моя!

Ухожу кувырком и делаю вид, что она меня загнала, и я не успеваю даже ставить блоки, приходится пропустить пару скользящих ударов, чтобы подпустить ее поближе. Теперь атакую я. Запускаю уникальный прием Маятник хаоса, состоящий из череды бессистемных дерганных обманных движений, не довожу его до конца, потому что иначе пришлось бы покалечить Викторию, хватаю ее за руку, прижимаю к себе, рассчитываю захватить шею и придушить, но девушка выворачивается змеей — похоже, тоже применила уникальный прием.