Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 31)

— Рио, держись!!!

Я бросаюсь к вампиру, а он из-за Тотема устремляется навстречу, делая обманные движения. Не слишком хитрые, предсказуемые. Культиватор чертит у меня в глазах траекторию его перемещения — бешеный светящийся зигзаг. Я тоже делаю хаотичные обманные движения: шаг, поворот, мах, шаг, поворот влево, апперкот, шаг, присед, прыжок, удар снизу вверх по дуге, удар левой кулаком туда, где должна быть грудь вампира. Все происходит так быстро, что я почти не вижу старика, надеясь, что и он едва видит меня.

Треск ребер. Булькающий рык. Вся моя злость выплеснулась с этим ударом. Кажется, я даже увидел золотистый поток, обтекающий мой кулак и создающий плотную энергетическую подушку перед ним, этой энергией вампира сильно отбрасывает назад, бьет о стену.

Ты нанес критический урон переродившемуся муту: 82%.

Внимание! Ты создал новый уникальный прием!

Последовательность движений занесена в базу уникальных приемов (Первый Уровень Канона) под системным наименованием: «Маятник хаоса».

Меня шатает. Хорош маятник, нечего сказать! Видимо, создание уникальных приемов отбирает до черта сил — начинает потряхивать от усталости, пот льет градом, сердце частит. Почему после победы не увеличился прогресс Трансформации? Поверженный вампир больше не источат опасность, он напоминает скомканный лист, я сломал ему ребра, и шансов выкарабкаться у него немного. Меня больше волнуют Рио и Хелен, не подающие признаков жизни.

Бросаюсь к Хелен, нащупываю пульс на ее шее, выдыхаю с облегчением. Рио тоже жив, его рана неопасна, нож разорвал кожу и до внутренностей не достал. Почему же они без сознания? Какое-то магическое воздействие? Отравление?

Перевожу взгляд на нож вампира, валяющийся между костей. Теперь это самый обычный нож, никакого бурого тумана вокруг него нет.

Костяной нож с секретом

Боевые характеристики: &??&&&?

Только сейчас жжение в бедре напоминает, что я оцарапан клинком с неизвестными боевыми характеристиками, да еще и с каким-то «секретом». Или кажется, или и правда от пореза в мое тело тянутся буро-алые, будто ржавые нити, прорастают в мышцы, вплетаются в вены.

Мут нанес тебе прогрессирующий урон: 0,01%.

Странно, что система обратила внимание на урон, равный комариному укусу… Или я отравлен? Подумаю об этом позже, прежде надо посмотреть, что с Рио. Присаживаюсь возле него, разрываю на нем рубаху. И с чего он потерял сознание от такой царапины, ведь нож мута только кожу разорвал. Наверное, китайца головой приложило. Хлопаю его по щекам и трясу. Он вяло отбивается, мычит. Наконец с трудом разлепляет веки, непонимающе мигает. Косится на вампира, затем взгляд останавливается на Тотеме.

— Хелен без сознания, — говорю я, возвращаясь к девушке, и только сейчас замечаю под ней лужицу крови.

Начинаю осматривать Хелен и обнаруживаю продольный рваный порез на запястье. Только в фильмах вампиры присасываются к шее жертвы, а на самом деле им достаточно просто пустить кровь. Внимание привлекает копошение в дальнем углу пещеры, куда мой удар отбросил старика.

Подыхающий вампир не сдается, он дополз до Тотема и замер, протянув к нему руки, будто к божественному алтарю. Вижу, как от Тотема к старику по воздуху тянутся щупальца бурого тумана, который вливается в глаза, в рот, скапливается в области затылка, там, где у меня светящееся золотом Ядро. Поначалу кажется, что Тотем его пожирает, но вскоре до меня доходит, что на самом деле, наоборот, вампир заряжается энергией разрушения. Он встает, опираясь на неестественно длинные руки, плетется ко мне, скалит клыки, роняя красную слюну, где алая кровь Хелен смешивается с его собственной темной кровью.

— Ах ты ж…

Шагаю навстречу и применяю Хитрый крюк.

Ты нанес критический урон переродившемуся муту: 98%.

Культиватор обращает мое внимание на костяной нож, а еще на светящийся фиолетовый кокон, спрятанный в лохмотьях окончательно издыхающего, дергающегося в агонии вампира.

Мысленно тянусь к кокону, который должен быть не опасен, раз имеет такой цвет, и замечаю среди переливающихся густым фиолетом нитей, из которых он соткан, парочку бурых. Везде этот отвратительный цвет. Словно вещи и существа, вступившие во взаимодействие с расколотым Тотемом, начинали ржаветь. Прикасаюсь к кокону, и он распаковывается, меня будто толкает в грудь. Перед глазами возникает силуэт со светящимся Ядроми каналами силовых линий, расходящихся по телу. Получается, вампир не тупой, он понимал, что этот кокон, напоминающий сверток для хранения чего-то, полезен? И взял его себе, забрал у какого-то горе-игрока, который сюда забрел?

Система выдает:

Внимание! Ты получил набор имплант-печатей «Силовой доспех»!

Свойства: предотвращает атаку противника, не превышающую 1000% урона индекса жизнедеятельности, используется многократно.

Спустя секунду на силуэте-визуализации вспыхивают пятна-подсказки, куда следует поместить печати: лоб, грудь, спина, локтевые и коленные суставы. Как любопытно! Но при попытке распределить печати, получаю уже знакомое:

Возможности ограничены текущим рангом носителя!

Имплант-печати «Силовой доспех» доступны к использованию игрокам не ниже ранга капитан.

И что теперь… В этот момент происходящее на мгновение оглушает, дезориентирует меня. Где печати? Только что они были перед моим внутренним взглядом, я мысленно держал их в руке, а теперь куда-то делись! У мертвого старика их нет, у меня вроде тоже… Мысленно снова вызываю силуэт с Ядром и Контуром, и вижу уменьшенные «монетки» внутри Ядра. Лежат там, в нижней части шара, будто в круглой колбе. Это хранилище, что ли, такое? Не только для чистой энергии, но еще и для всяких, как их назвать… структур? Тогда как вампир смог их заполучить? Я-то думал, он забрал имплант-печати у убитого игрока… Или это можно сделать, когда юнит гибнет?

— Ни-ик, — стонет очнувшаяся Хелен. — Мне плохо!

— Рио? — спрашиваю я.

— Прогрессирующий урон, — хрипит он. — Вампир не так прост, он то ли отравил нас, то ли… Не знаю. Хелен, что скажешь? Ты же хил.

— Я слишком ослабела, не могу вас осмотреть. Мне система рекомендует поесть, но и это не могу — тошнит, голова кружится.

Хочу сказать им, что тут опасно находиться из-за Тотема, который распространяет бурое свечение, и все, что с ним соприкасается, будто бы заражается какой-то ржавчиной, но меня сбивает с мысли взволнованный голос Джо, доносящийся издали:

— Засранцы, где вы? Вы живы?

— Пока да, — откликается Рио. — Живы, но слегка повреждены.

Поднимаю костяной вампирский нож и замечаю любопытное: рукоять у него особой формы, на конце небольшие выступы, между ними впадины и бороздки. Картинка в голове как будто переворачивается, и я внезапно осознаю: это же ключ! Костяной ключ, клинок у основания тупой — там за него можно держать, а рукоять его должна что-то отпирать. Вот только что? Никаких подсказок система не дает.

Сую костяной ключ-нож за ремень сзади, пока его никто не увидел. Короткое лезвие не мешает, главное, не оцарапаться им.

Тут наконец появляется Джо. Замирает посреди пещеры, бросает взгляд на меня, Хелен, Рио, затем пялится на Тотем.

— Где тебя носило? — возмущаюсь я. — Нас тут чуть не прикончили!

— Блин, расколотый Тотем! — шепчет он. — Такие штуки опасны. Рио, Хелен, вы идти сможете? Надо уносить ноги, позже все объясню. Ник, ты как?

— В норме.

Я помогаю Хелен подняться, и вместе мы ковыляем к выходу. Поддерживая Рио, Джо идет за нами, а позади из сломанного Тотема сочится красно-бурое ржавое сияние, заполняя собой пещеру.

Глава 18. Деформа

По одному вылезаем из убежища, Илай по очереди сжимает нас в медвежьих объятиях, приговаривая:

— Вы живые все? Фу-ух! А я уж думал гору сворачивать, чтоб вас оттуда достать.

Дольше всех Илай обнимает еле живую Хелен, Джо на него прикрикивает:

— Отставить телячьи нежности! Каждая минута на счету!

Илай садится на землю, кладет голову Хелен себе на колени, Джо склоняется над ней, долго шарит в кожаном мешке, прицепленном к поясу, достает какой-то кристалл. Фокусирую на нем взгляд:

Стабилизатор

Останавливает процесс разрушения энергетических и других структур организма. Действует адресно. Степень деформации не должна превышать 51%.

— Система должна показывать вам процент деформы, — говорит Джо тоном врача, озвучивающего диагноз. — От этого зависит ваша жизнь. Сколько у кого?

— Двадцать девять, — хрипит Рио. — Деформа? Что это?

— Сорок пять… Ой, уже сорок девять…

Жизнь Хелен висит на волоске, еще немного, и процесс станет необратимым, но ей везет — Джо активирует артефакт, и волосок превращается в нить, нить — в канат. Щеки ее розовеют, сбивчивое дыхание выравнивается, она сладко потягивается, закрывает глаза и… засыпает.

— Вы, типа, везунчики, — хиппи ломает второй аналогичный кристалл, вкладывает в руку Рио, и тот тоже благополучно засыпает.

— Это странный арт, — объясняет Джо. — Не арт, а какое-то полезное ископаемое. Недалеко от Волчьей пустоши настоящее месторождение, о котором знаем только мы и можем взять столько кристаллов, сколько нужно.

— А что за деформация? То есть деформа? — спрашивает Илай, кивает на спящих бок о бок Хелен и Рио. — Они вполне себе… это… Ну… Не деформированные.

— Это если смотреть снаружи, а если заглянуть внутрь… Если бы мы могли это сделать, то увидели бы, как разрушаются Контур и Ядро.