Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров-2. Легион (страница 63)
Время воздействия увеличилось вдвое, теперь я могу управлять целой стаей, но не дольше пяти секунд, совсем мало. Этот режим много раз спасал нашу команду и очень мне нравится. Ладно, теперь
И тут мало что изменилось, но все-таки кое-что новое есть. Раньше я мог только связывать энергетические узлы, теперь могу их создавать. Что бы это значило? Теперь я, как крафтер, смогу что-то материализовать? Тоже заманчиво. Меня разорвет на тысячу хомячков, когда придется от чего-то отказаться. Дальше смотрим
Добавляется анализ боев «стенка на стенку». Теперь я могу определить роли каждого в поединке и проанализировать эффективность будущего боя. Я становлюсь сильнее и эффективнее, могу без труда наносить смертельные удары.
И что выбрать? Отделив кваканье жабы, которая все время душит, от голоса здравого смысла, я принялся рассуждать. Как говорил страж Зарг, сейчас Легиону наиболее интересны боевые маги и солдаты. Крафтер в когорте есть, причем Рио хорошо справляется. Что касается
Как ни крути, наиболее полезные скиллы сейчас дает именно
Бой. Не контроль животных, не исследования, хотя и в них есть свои очень привлекательные фишки — именно бой.
Еще с минуту посокрушавшись, что приходится делать это, выбираю
Придя в себя, смотрю, что еще мне принес левелап. Появилось
Мысленно тянусь к Вики и получаю ее полную характеристику вплоть до перечня достоинств (интеллектуальна, способна быстро принимать решения, ответственна, преданна общему делу) и недостатков (социофобия легкой степени, сентиментальность, слабое умение работать в команде).
Кхм… Интересно, что скажут о Рио.
Социофобия — бич моих «элитников»? Не подумал бы, что Виктория боится людей, особенно в начале нашего знакомства. Рио — да, странноват, но, оказывается, вот откуда ноги растут. А что значит эта лабильность? Фиг знает, понятия не имею. Надо у самого Рио и спросить!
Понятно. Если нужно принять решение, а когорта не согласна, можно подавить их волю, и они будут думать, что сами так захотели. Жестко, однако.
Я выбрал
Короче, если бы ситуация не загнала меня в угол, я бы выбрал дополнительную возможность
Ноздри щекочет аромат жареного мяса. Надо же, что голод делает: готовят в соседнем здании, а как будто здесь! Словно загипнотизированный, иду на запах.
В огромной гостиной Вики расставляет глиняные тарелки по длинному столу. Из кухни выходит раскрасневшаяся Хелен.
— Ник! Помоги мне, пожалуйста, принести кувшин с нектаром, он тяжелый, — она устремляется к двери, я иду за ней. — Мне Вики сказала, где искать.
Направляемся в дом напротив входа в крепость. Хелен замирает на лестнице, ведущей в погреб, смотрит на меня, что-то хочет сказать, но передумывает, начинает спускаться. Водит ладонью по каменной стене, вдавливает один камень, и открывается проход. Вспыхивают факелы на стенах, освещают захламленный погреб, пахнет сыростью и плесенью. Хелен показывает на поросшие паутиной кувшины у дальней стены:
— Видишь?
Лезу через кучи тряпья, сгнивших досок и, видимо, припасов. Кувшин похож на греческую амфору, не такой уж он и большой, литров двадцать. Поднимаю его наверх и собираюсь тащить дальше, но Хелен останавливает меня, откупоривает залитую парафином пробку.
— Попробуй, это круто.
— Спасибо, до ужина потерплю.
— Только глоток, — она виновато улыбается. — Секундочку! Погоди, кое-что найду.
Жду, пока Хелен грохочет в соседней комнате. Она возвращается с резным медным кубком, наливает нектар, делает глоток и мечтательно зажмуривается:
— Напиток богов! В жизни не пробовала ничего вкуснее.
Беру кубок из ее рук, пробую. Черт побери, она права! Нектар как есть! Мед с привкусом персика, клубники и абрикоса. Еще глоток и еще… Стоп, это же не компот. От нектара ведь пьянеешь? Или нет?
Голова кружится, тело наполняется тяжелым теплом…
Черные глаза Хелен блестят, отражая свет факелов, она подходит ближе, прикусывает губу и решается:
— Ник… Я пыталась что-то сделать, но… Это сильнее меня. Я все равно тебя люблю, — кладет руки мне на плечи, запрокидывает голову.
Она красивая, яркая, у нее чувственные губы и черные, будто нарисованные, брови. Меня тянет к ней, сердце начинает биться учащенно… Или прекрасной она мне кажется после нескольких глотков нектара?
Прижимаю голову Хелен к своей груди, потому что нечестно привязывать ее, повинуясь минутной слабости.
— Хелен, ты замечательная девушка, и я люблю тебя… как сестру. Я убью любого, кто обидит тебя.
Она замирает, сжимается в моих объятиях. Кажется, даже не дышит. Надо бы ее как-то утешить, но понимаю: что бы я ни говорил, как бы ни пытался оправдаться, все мои слова будут значить одно: «я не люблю тебя».
— Ну почему не я? Чем я не такая? Что во мне не так?
— Ты замечательная, красивая, смелая, — говорю я, понимаю, как целлофаново звучат слова, но продолжаю: — Ты мне очень нравишься как человек, но сейчас не время и не место.
Хочется добавить, что так часто бывает: ну не тянет к хорошему человеку и все! Но молчу, чтоб не сделать хуже.
Так и стоим, не в силах разбежаться: я, чувствуя вину, она — стыдясь то ли свой слабости, то ли слез. Я первым делаю шаг назад, беру кувшин и тащу в столовую, чувствуя на спине ее взгляд. Оглядываюсь, чтобы улыбнуться и кивнуть ей, но улыбка слетает с лица, я едва не вздрагиваю — на миг кажется, что позади стоит не привычная Хелен, а разъяренная убийца. Все же нахожу в себе силы кивнуть ей, и выражение лица у нее делается какими-то пустым, она молча отворачивается.