Олег Айрапетов – Внешняя политика Советской России и СССР в 1920-1939 годах и истоки Второй Мировой войны (страница 25)

Закавказье временно перестало быть приоритетным направлением, помощь восстанию в Армении не была оказана. Против восставших большевиков были брошены превосходящие силы, верные правительству⁷⁶⁴. Восстание было подавлено 17 мая, когда дашнаки вернули себе контроль над Сарыкамышем. Последние очаги сопротивления были ликвидированы к 23 мая⁷⁶⁵. Начались расправы над участниками восстания и руководителями большевистских организаций⁷⁶⁶. 17 мая Министерство иностранных дел Армении известило через Тифлис правительства стран Антанты, что «большевистские движения в Армении окончательно подавлены благодаря крутым мерам, принятым правительством»⁷⁶⁷.

Устанавливая контроль над новой советской республикой – Азербайджаном, партийно-советское руководство сразу же особое внимание уделило и проблеме межнациональных конфликтов. Уже 5 мая 1920 года С.М. Киров, выступая на Бакинской партконференции, заявил: «Тому, что делается в Карабахе и в других местах Азербайджана, тому, что называется племенной враждой, должен быть положен конец окончательно раз и навсегда, под знаменем Советов»⁷⁶⁸. К середине 1920 г. Красная армия заняла пограничные спорные между Азербайджаном и Арменией районы – Нахичевань, Карабах, частично Зангезур⁷⁶⁹. В июле в районе Нахичевани был установлен контакт с войсками турецких националистов. Были остановлены межнациональные конфликты, начали возвращаться беженцы⁷⁷⁰. По приказу, отданному войскам 11 армии, они должны были занимать эти территории до определения вопроса об их принадлежности, выставляя при этом гарнизоны «достаточно сильные для поддержания порядка и недопущения национальной резни»⁷⁷¹.

Этих сил явно не хватало. Представители власти на низовом и среднем уровне остались на месте. Воинскими частями в гарнизонах вне Баку командовали офицеры армии мусаватистов. Они подготовили и возглавили мятеж в Гяндже, который начался внезапным нападением на части Красной армии в ночь с 25 на 26 мая 1920 г. Успехи националистов были временными, к 31 мая мятеж был подавлен⁷⁷². Уже 9 июня 1920 г. мусаватисты во главе с турецким генералом Киллигилем Нури-пашой подняли мятеж в районе Гянджи. Основные районы мятежа были разгромлены немедленно, сопротивление не было долгим⁷⁷³. 13 июня Орджоникидзе докладывал в Москву о полном подавлении мятежа, руководители которого бежали за границу⁷⁷⁴. Он был уверен – их поражение вызвано тем, что крестьянская масса не поддержала контрреволюцию⁷⁷⁵. Мятежники бросили 8 орудий с упряжкой и лошадьми, 26 пулеметов, большое количество боеприпасов⁷⁷⁶.

8 июня 1920 года большевики начали восстание в Южной Осетии. Гарнизоны грузинского меньшевистского правительства были разоружены, чиновники изгнаны. Восставшие провозгласили установление Советской власти, центром Южной Осетии стал город Цхинвал⁷⁷⁷. Подавление восстания быстро приобрело характер этнической чистки. Тифлисское правительство не склонно было доверять кадровым офицерам императорской армии, которых оно подозревало в сочувствии Белому движению, – в противовес армии меньшевики предпочитали развивать отряды Народной гвардии, которые не отличались дисциплиной и высокой боеспособностью. Наиболее яркие свои качества они проявили во время карательных операций. Эти отряды и были направлены на Цхинвал. «Мы спешно перебрасываем туда силы и скоро проучим этих прохвостов, – отметил в своем дневнике Валико Джугели, командир Наргвардии. – Осетинские националисты – наши злейшие враги… И нам уже надоели эти бесконечные мятежи. И мы решительно отобьем у южно-осетинских банд всякую охоту к вооруженному импрессионизму»⁷⁷⁸.

Грузинские каратели методически разрушали одно осетинское село за другим. Всего за 10 дней было уничтожено 25 крупных и множество мелких сел, жители которых были уничтожены⁷⁷⁹. Народная гвардия фактически была неуправляемой силой. Гвардейцы буйствовали и убивали людей, военные и политики делали вид, что не замечают этого⁷⁸⁰. Джугели был образованным человеком и эстетом. Он сравнивал юг Осетии с Вандеей. Грузинский якобинец спасал Республику и был безжалостен и поэтичен в описании зрелища деяний своих подчиненных: «Повсюду вокруг нас горят осетинские деревни. Ужасная расправа, но иного пути нет»⁷⁸¹.

Всего наргвардейцы сожгли около 40 селений, спасаясь от террора националистов, на север Осетии через горы ушло около 20 тыс. беженцев⁷⁸². Джугели особенно раздражало, что восставшие подняли красный флаг: «Осетины, эти безмолвные рабы старого самодержавия, эти верные псы наших помещиков и старых приставов, эти прирожденные стражники – теперь выступают в красной мантии, под видом революционеров»⁷⁸³. В Грузии после подавления восстания начались преследования членов компартии, аресты и закрытие органов печати коммунистического управления. Полпред РСФСР в Грузии С.М. Киров постоянно протестовал против нарушения условий договора с Советской Россией со стороны Тифлиса⁷⁸⁴.

Положение советского постпредства в столице Грузинской республики было исключительно тяжелым. Оно фактически было взято в осаду местной полицией, которая подвергала аресту или задержанию каждого посетителя. Дело дошло до того, что Киров вынужден был предупредить местный МИД, что в случае продолжения провокаций те же меры будут предприняты в Москве против грузинского посольства⁷⁸⁵. Меньшевистские власти нарушали соглашение и в отношении остатков белогвардейских войск, допуская их переход в Крым через Батум⁷⁸⁶. «Каждый успех Врангеля, – докладывал советский постпред Ленину, – вселял здесь большие надежды, и это чувствовалось во всем»⁷⁸⁷. Кроме того, грузинское правительство ввело дополнительные войска в нейтральную зону, что также было нарушением советско-грузинского договора⁷⁸⁸. Тифлис постоянно колебался между Антантой и РСФСР в выборе, который все равно пришлось сделать. Экономическое положение республики продолжало ухудшаться. 30 августа Киров докладывал Ленину: «А тем временем хозяйственная жизнь Грузии расстраивается с каждым днем все больше и определеннее, и весьма уже недалек тот момент, когда Ною Жордания вместе с экзархом Грузии придется запеть “На реках Вавилонских”»⁷⁸⁹.

Что касается Армении, то поначалу её руководство попыталось удержать за собой пограничные с Азербайджаном спорные территории. Попытки дашнаков организовать сопротивление Красной армии в Карабахе провалились, в том числе и по причине массовой поддержки жителями армянских сел советской власти. Они, как докладывал в Эривань Дро⁷⁹⁰, «…отказались признать нашу власть и открыто признали себя большевиками. Выяснено, что у них с большевиками тесная связь, усиленно работают агитаторы»⁷⁹¹. Приход Советской власти был весьма своевременен. Местное население явно устало от межэтнических конфликтов и видело в 11 Красной армии силу, которая вернет в регион мир и порядок. Что касается собственно Армянской республики, то Политбюро 30 июня 1920 года приняло решение о приостановке движения советских войск в Армению⁷⁹².

10 августа 1920 г. полпред РСФСР в Армении Б.В. Легран подписал с представителем дашнакского правительства Аршаком Джамаляном договор. Военные действия прекращались, стороны договорились, что занятием спорных территорий «не предрешается вопрос о правах на эти территории», и он должен быть решен в будущем соглашении между Арменией, РСФСР и Советским Азербайджаном⁷⁹³. По иронии судьбы в тот же день, 10 августа 1920 года, под Парижем был подписан Севрский мирный договор – единственный из системы, порожденной Версалем, который не удалось реализовать⁷⁹⁴. Возможно, одной из причин этого было то, что даже как проект Севрский договор не устраивал никого – ни французов, ни итальянцев, ни американцев, ни греков, считавших, что больше всего получают англичане, ни самих англичан. И уж естественно, он не устраивал турок⁷⁹⁵.

Турция обязана была уступить значительные территории соседям – Греции, Армении, новые границы проводились в Сирии и Месопотамии (Часть II, Ст. 27)⁷⁹⁶. Константинополь оставался столицей Османской империи, но находился в зоне международного контроля. В случае несоблюдения условий договора Державы оставляли за собой право изменить статус города (Часть III. Политические положения. Отдел I. Константинополь. Ст. 36)⁷⁹⁷. Укрепления на Проливах уничтожались, контроль над ними фактически переходил к союзникам (Отдел III. Ст. 37–61)⁷⁹⁸. Смирна формально оставалась автономией в составе Турции, но получала широкое самоуправление, а через 5 лет должно было быть принято решение Лиги Наций о переходе этой территории к Греции (Отдел IV. Смирна. Ст. 65–83.)⁷⁹⁹. Фактически за Турцией оставалось только Малоазиатское нагорье. Территория страны сокращалась на 4/5. Флот сокращался до 6 миноносцев и 7 шлюпов, армия сокращалась до 50 тыс. чел, жандармерия – до 35 тыс. чел., войска были ограничены в вооружении, лишались права иметь тяжелую артиллерию и т. п. (Часть V. Ст. 151–181)⁸⁰⁰. Восстанавливался режим капитуляций, устанавливались репарационные выплаты, внешнее управление финансами страны (Часть VIII. Финансовое положение. Ст. 231–243)⁸⁰¹. Это была программа окончательного уничтожения турецкого государства. Не удивительно, что ВНСТ отказалось ратифицировать и принять этот документ⁸⁰².