Олег Авраменко – Принц Галлии (страница 4)
Еле заметная улыбка тронула губы падре Антонио.
«Да уж, — подумал он, — Слыхал я, что вам, монсеньор, не грозит унаследовать прозвище вашего царственного отца».
— Да, кстати, — вновь отозвался дон Альфонсо. — Если не секрет, где сейчас господин граф?
Падре натянуто усмехнулся:
— Какой уж там секрет! Ясно где…
Гость непринужденно рассмеялся. Глядя на веселое лицо дона Альфонсо, слушая его жизнерадостный смех, падре улыбнулся по-настоящему, даже морщины на его лбу чуть разгладились. Во всяком случае, подумал он, в славившемся на всю Европу своим твердолобым ханжеством королевском доме Кастилии и Леона у Филиппа нашелся один доброжелатель. И не кто-нибудь, а сам наследник престола!
А в это же время к замку приближалась довольно странная процессия. Впереди бешеным галопом неслась лошадь со всадником, на котором из одежды были только штаны, сапожки и небрежно натянутая, причем навыворот, рубашка. Шагах в ста — ста пятидесяти позади его преследовала группа из девяти человек возрастом от двенадцати до тридцати лет, в полном боевом снаряжении, качество которого, впрочем, оставляло желать лучшего. Немилосердно подгоняя лошадей, они грозно размахивали мечами и бросали вдогонку беглецу угрозы и проклятия, а время от времени пускали стрелы, которые, к счастью, не достигали своей цели.
Приближаясь к мосту, преследуемый громко крикнул:
— Педро, это я! Открывай!
Когда подковы застучали по дубовым доскам подъемного моста, ворота с тугим скрипом начали отворяться. В образовавшуюся между створками щель, едва не сбив с ног старого привратника, влетела покрытая пеной лошадь. Всадник, молодой человек лет шестнадцати, резко остановил ее и опрометью спешился.
— Опускайте решетку! — отрывисто произнес он. — Живо!
Но было уже поздно. Погоня ворвалась во двор, и старый Педро снова едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта лошадей.
Тогда Филипп (а юношей в рубашке навыворот был именно он) бросился к ближайшему стражнику и выхватил из его ножен меч. Стражник никак не отреагировал на действия своего господина и только тупо таращился на людей, которые столь нагло и бесцеремонно вторглись в замок правителя Кантабрии.
— Ну! — обратился Филипп к своим преследователям. — Кто первый? И решайте скорее, не то мои люди соберутся.
Предупреждение было не лишним: как только часовой на башне дал сигнал тревоги, весь замок наполнился разноголосым шумом, топотом ног, бряцанием стали о сталь — воины гарнизона и слуги спешно вооружались.
— Негодяй! — гневно выкрикнул старший из непрошеных гостей. — Развратник! Ты ответишь за все, похотливая скотина! Ты еще горько пожалеешь о том дне, когда впервые увидел Терезу.
— Сомневаюсь, — невозмутимо ответил Филипп. — Боюсь, это вам придется пожалеть о той минуте, когда в ваши глупые головы пришла мысль выслеживать меня. А с вами, Диего де Сан-Хуан, — обратился он непосредственно к старшему, — у меня особые счеты. Если вы полагаете, что я оставлю безнаказанными ваши гнусные оскорбления, то глубоко заблуждаетесь. Мы с вами еще поговорим об этом — но в другое время и в другом месте. А теперь убирайтесь вон, или я прикажу страже разоружить вас и выпороть плетьми.
— Мы еще посмотрим, кто кого выпорет, — огрызнулся Диего де Сан-Хуан. Ослепленный яростью, он не замечал, что соотношение сил складывается не в его пользу, и готов был ввязаться в неравный бой.
Но тут, в самый критический момент, раздался властный голос:
— Минуточку, господа! Что здесь происходит?
В свете факелов между противниками появился наш давешний знакомый, молодой вельможа. Гордо вскинув голову, он устремил на вторгшихся пронзительный взгляд.
— Черт тебя подери! — еще пуще разозлился Диего де Сан-Хуан. — А ты кто такой?
— Вы невежа, сударь. Я Альфонсо Кастильский. Советую принять это к сведению.
И взглядом, и осанкой, и голосом он разительно отличался от того дона Альфонсо, который несколько минут назад вел вежливую, неторопливую беседу с преподобным Антонио.
Ответом на это заявление было девять почти одновременных прыжков с лошадей. Все незваные гости разом обнажили головы.
— Ваше высочество, — растерянно пробормотал Диего де Сан-Хуан, наглая самоуверенность которого мигом улетучилась в присутствии старшего сына короля. — Ваше высочество, мы же не знали…
— Теперь знаете. Кто вы такие?
— Я Диего де Сан-Хуан, а это мои братья — Хуан Антонио де Сан-Хуан, Энрике де…
— Хватит, достаточно. А теперь отвечайте: по какому праву вы вторглись в чужой замок? Тем более в замок вашего сеньора.
— Мы требуем справедливости! — вскричал один из братьев де Сан-Хуан. — Этот негодяй обесчестил наш дом, опозорил нашу семью.
— Опозорил, говорите? И как же? — спросил наследник престола, догадываясь, впрочем, о подоплеке происходящего. — Изложите мне ваши претензии, а я уж постараюсь рассудить вас с доном Фелипе.
— Ваше высочество, — неуверенно заговорил Диего де Сан-Хуан. — Я уже давно подозревал, что этот… сеньор дон Фелипе соблазнил нашу сестру, а сегодня мы выследили его. Он был… был… — Старший брат запнулся.
— Где он был, по нему видно. — Тон кастильского принца оставался суровым, однако чувствовалось, что комизм ситуации начинает его забавлять. — И что же вы требуете?
— Наказать бесчестного развратника, вот что! — вмешался двенадцатилетний мальчишка, младший из братьев.
— Даже так? — Дон Альфонсо вопросительно поглядел на Филиппа.
«Ай, какой красавец! — подумал он. — Неудивительно, что женщины наперебой цепляются ему на шею».
Филипп с вызовом смотрел на него — смело и даже дерзко.
«Если мне удастся заманить его в Толедо, многие наши дамы по гроб жизни будут благодарны мне за эту услугу, — решил дон Альфонсо; очевидно, он неплохо знал столичных дам. — Гм… Зато от их мужей я благодарности не дождусь».
— Итак, вы утверждаете, — он опять повернулся к братьям, — что дон Фелипе обесчестил вашу сестру.
— Да! — ответил хор в девять глоток.
— И наш дом, — добавил Диего.
— О доме пока речь не идет. Разберемся сначала с сестрой. Она жаловалась вам на дона Фелипе?
Диего де Сан-Хуан изумленно вытаращил глаза.
— Что-что? — сиплым голосом переспросил он.
— Жаловалась ли она, повторяю, что дон Фелипе наглумился над ней?
Братья были ошарашены таким толкованием их обвинения.
— Нет, ваше высочество, не жаловалась, — первым опомнился Диего. — Боюсь, вы превратно поняли нас. Он не глумился над ней… То есть, на самом деле он наглумился, но он не…
— Так что же он сделал, в конце-то концов?
— Он… э-э… Сестра сама… э-э…
— Полно вам мычать! — прикрикнул дон Альфонсо, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Вы хотите сказать, что она по своей воле спала с ним?
— Ну…
— Так да или нет?
— Да, ваше высочество. Но…
— Тогда я ничего не понимаю, господа. — Дон Альфонсо скривил озадаченную гримасу. — Какие у вас могут быть претензии к дону Фелипе? Он вел себя как истинный кабальеро, в чью обязанность вменяется всячески угождать даме.
Диего громко застонал, сообразив наконец, что ни о каком правосудии речи быть не может. Королевская Фемида повернулась к нему спиной, а его семья стала объектом насмешек со стороны первого принца Кастилии.
— Но ведь он соблазнил ее! — воскликнул младший де Сан-Хуан, еще не понявший, что к чему. — Он обесчестил нашу сестру, наивную, неопытную, доверчивую…
— Ладно, — как от назойливой мухи, отмахнулся от него дон Альфонсо. — Я сам займусь этим соблазнителем, — он кивнул в сторону Филиппа. — А вы ступайте разбирайтесь с сестрой. Боюсь, ее ожидают весьма неприятные минуты.
— Но…
— Никаких «но»! Прошу освободить замок, господа. Я уже сказал вам, что сам разберусь с доном Фелипе. Вы чем-то недовольны?
Разумеется, братья были недовольны. Тем не менее возражать сыну своего короля они не осмеливались и лишь бросали на Филиппа злобные взгляды.
Когда они, подталкиваемые пиками хохочущих стражников, убрались восвояси, и ворота замка за ними захлопнулись, дон Альфонсо, весело посмеиваясь, подошел к Филиппу.
— Рад познакомиться с вами, дон Фелипе, — сказал он.
Филипп сдержанно поклонился:
— Я весь к вашим услугам, дон Альфонсо.
К ним приблизился падре Антонио. Лицо его выражало глубокое облегчение.