Олег Авраменко – Конноры и Хранители (страница 4)

— Но вы не против Слободана? Во всяком случае, не категорически?

Иштван снял шляпу и пригладил свои рыжие, слегка тронутые сединой волосы.

— Должен признать, государь, что после ваших слов у меня стало меньше возражений против Волчека, чем было раньше. Вернее, появились аргументы «за», притом довольно веские.

— И вас не смущает, что он кол… что он обладает некими весьма необычными способностями?

— Конечно, смущает, — не стал лукавить Иштван. — Но если вы утверждаете, что эти способности такой же природы, что и ваши; если вы ручаетесь за них и за самого Волчека… Чёрт побери! Вы прекрасно знаете, что найти морской путь в Хиндураш — главная цель моей жизни. И я готов принять любую помощь, если это послужит на пользу нашему общему делу. Разумеется, я далёк от того, чтобы заключать сделку с дьяволом, но ведь об этом речь не идёт. Коль скоро сама святая церковь, пусть и негласно, признаёт, что в ваших способностях нет ничего от нечистого, то почему тогда с Волчеком должно быть иначе, раз он такой же, как вы, и вдобавок ваш родственник… — Тут Иштван умолк и пристально поглядел на Стэна: — Ага! Так вы этого и добивались, рассказывая о его способностях и о вашем с ним родстве?

— В частности, этого, — подтвердил Стэн. — А ещё я считал, что было бы нечестно оставлять вас в неведении. И не только нечестно, но и опасно. В критических ситуациях это могло бы привести к губительным разногласиям между вами. При всей своей самонадеянности, Слободан с глубоким уважением относится к вам. Он очень высоко ценит ваш опыт и мастерство и безоговорочно признаёт ваше главенство в экспедиции. Однако в некоторых случаях вы должны прислушиваться к его мнению и следовать его советам, какими бы странными они вам ни казались на первый взгляд. Например, во время шторма. Помните, как в прошлом году я отплыл на корабле Слободана в Ибрию, а когда мы были в море, налетела сильная буря?

— Ещё бы не помнить, — сказал Иштван. — Ведь я же предупреждал вас, что море неспокойно, советовал переждать или отправиться в путь по суше.

— Да, это так. Мало того, я знал, что будет шторм, и хотел попасть в него, чтобы своими глазами увидеть, как действует Слободан. Скажу вам, он был просто великолепен!

Иштван вздохнул, затем покачал головой:

— Так значит, его пресловутое везение…

— Это особое мастерство, проистекающее из его способностей. Пока кораблём управляет Волчек, он никогда не собьётся с курса, не сядет на мель, не напорется на рифы, не пропадёт в буре. — Стэн сделал глубокую паузу, чтобы подчеркнуть важность всего вышесказанного и одновременно привлечь дополнительное внимание собеседника к тому, что собирается сказать дальше. — Конечно, с двумя кораблями справиться труднее, однако Слободан утверждает, что это вполне возможно, если вы будете следовать его указаниям. Я полагаю, что нет необходимости наделять его какими-то специальными полномочиями. Вы будете полновластным начальником экспедиции, а он — капитаном «Князя Всевлада» и вашим заместителем. В конце концов, вы оба люди здравомыслящие и сумеете договориться между собой. Ведь так?

— Безусловно, государь, — ответил Иштван, довольный тем, что его права руководителя никоим образом не будут ущемлены. — Мы с Волчеком, вне всяких сомнений, столкуемся. А специальные полномочия привнесли бы нежелательную напряжённость в отношения между нашими командами. Я уж не говорю о том, что это негативно отразилось бы на моём авторитете.

— Точно так же сказал мне Слободан, когда возражал против предоставления ему специальных полномочий. Он считает, что в море должен быть только один командир.

— Правильно считает, — одобрил своего младшего коллегу Иштван.

Стэн понял, что Волчек заработал ещё одно очко в свою пользу.

— Поэтому, — продолжал он, — я решил рискнуть, доверив вам тайну Слободана. До сих пор никто даже не подозревал о его необычных способностях… Гм. Разве что все удивлялись его невероятному везению. Но если люди узнают об истинной природе этого везения, ему придётся несладко. Ведь у Слободана нет ни моего высокого положения, ни святой матушки, чей авторитет защитил бы его от происков недоброжелателей.

Иштван понимающе кивнул:

— Что верно, то верно. Люди завистливы и полны предрассудков.

— А вы?

— А что я? — Он ухмыльнулся. — Я хочу найти западный путь в Хиндураш, и если Волчек поможет мне в этом, я буду только благодарен ему. А славы хватит на всех нас.

Стэну понравился такой ответ. На этом он решил закончить разговор, чтобы дать Иштвану короткую передышку перед встречей с Волчеком в новом для него качестве. Благо как раз подвернулся удобный случай.

— Вижу, нам упорно не хотят дать покоя, — с деланным недовольством проворчал Стэн, вставая.

Действительно, какой-то крикливо одетый, невысокого роста человек затеял громкую перебранку со стражниками, требуя допустить его к князю. Едва лишь взглянув на этого человека, Иштван с отвращением сплюнул:

— Проклятый работорговец!

Между тем Стэн подошёл к возмутителю спокойствия, который при его приближении тотчас умерил свой пыл. Стражники отступили на шаг, но продолжали оставаться начеку, готовые по первому же знаку своего господина избавить его от назойливого просителя, к которому, подобно Иштвану, не питали ни малейшей симпатии.

— Что здесь происходит? — властно осведомился Стэн.

Работорговец отвесил ему низкий поклон и вслед за тем быстро затараторил:

— Ваша светлость, я прошу вас о справедливости. Меня хотят ограбить. У меня…

— Прежде всего, кто вы?

Тот сконфузился и, исправляя свою оплошность, снова поклонился.

— Прошу прощения, государь, за мою неучтивость. Я очень взволнован и глубоко огорчён. Меня зовут Пал Антич, я капитан корабля «Морской лев», который два часа назад бросил якорь в вашем порту.

Со стороны послышались едкие комментарии:

— Какой уж там лев! Скорее шакал.

— Или гиена.

— Да нет, вурдалак! «Морской вурдалак». Во!

И взрыв издевательского хохота.

Пал Антич густо покраснел и искоса бросил на насмешников злобный взгляд.

Тем временем Стэн внимательнее присмотрелся к нему. Пал Антич, хоть и называл себя капитаном, вряд ли был таковым на самом деле. По всей видимости, он принадлежал к тому типу тщеславных купцов, которые, мало что смысля в морском деле, для пущей важности награждали себя этим званием, а все заботы по управлению кораблём взваливали на плечи своего старшего помощника. К таким старшим помощникам (если поблизости не было хозяина) члены команды обычно обращались «капитан».

— Чем вы занимаетесь, капитан, — это слово Стэн произнёс с оттенком иронии.

— Я честный торговец, ваша светлость. Привожу с юга тропические фрукты, кофейные зёрна, лечебные травы, ценные породы древесины, леопардовые шкуры, слоновую кость…

— И рабов, — презрительно добавил Иштван, который стоял чуть позади Стэна. — Покупает их за бесценок у тамошних дикарей, расплачиваясь дешёвыми побрякушками, а здесь берёт по двадцать золотых за душу.

— По пятнадцать, — запальчиво возразил Антич. — А то и по десять. Я веду честную торговлю, а меня хотят разорить, ограбить, раздеть до нитки…

— И кто же хочет вас ограбить? — спросил Стэн строго. — Уж не намекаете ли вы, что в моём порту средь бела дня бесчинствуют банды разбойников?

— О нет, государь, что вы! Это не разбойники.

— А кто?

— Сборщики податей вашей светлости… нижайше прошу прощения… они требуют по сто золотых пошлины за каждого черномазого. Это просто неслыханно! Это настоящий грабёж! А они ещё смеют утверждать, что таково ваше распоряжение.

— Это правда, — невозмутимо подтвердил Стэн. — Мои сборщики не превысили своих полномочий. Я действительно распорядился изымать по сто золотых пошлины за каждого ввозимого раба.

Пал Антич широко разинул рот и вперился в Стэна очумелым взглядом.

— Но ведь это же… это…

— Осторожнее, капитан! — предостерёг Стэн. — Не собираетесь ли вы сгоряча обозвать меня грабителем?

— Нет, я… я… — Работорговец судорожно сглотнул. — Я хочу сказать, что вашу светлость, очевидно, ввели в заблуждение советники. Уже без малого два года, как его величество император своим высочайшим указом разрешил ввозить на территорию Империи рабов из Црники. У меня есть специальная грамота, выданная имперской купеческой палатой в Златоваре. Мне позволено заниматься торговлей, в том числе и рабами, во всех сорока восьми княжествах Западного Края.

— Я ни в коей мере не покушаюсь на ваши законные привилегии, господин Антич. Вы можете продавать своих рабов где угодно и кому угодно, однако сначала заплатите ввозную пошлину.

— Но указ императора…

— А причём здесь указ императора? В нём ведь ничего не говорится о пошлине. Но коль скоро наш мудрейший император объявил чернолюдов товаром, то за их ввоз надлежит платить пошлину, размер которой я вправе устанавливать по своему усмотрению.

— Сто золотых?!

— Вот именно. Сто золотых за каждого раба, независимо от возраста и пола.

Пал Антич всплеснул руками:

— Что вы делаете, ваша светлость?! Опомнитесь! Кто же купит у меня этих чёрных свиней, если они будут стоить свыше ста золотых за голову?

— Это ваша забота. Но сначала вы должны внести в мою казну… Кстати, сколько у вас чернолюдов?

— С-сорок с-семь, — заикаясь, пробормотал работорговец.

— Значит вы должны заплатить пошлину в размере четырёх тысяч семисот золотых.