Олег Ауров – Город и рыцарство феодальной Кастилии: Сепульведа и Куэльяр в XIII — середине XIV века (страница 88)

Истоки этого зависимого положения консехо в исторической перспективе следует связать с той системой организации владельческих прав на землю, элементом организации которых оно являлось. Территориальная община с самого своего возникновения формировалась как сообщество не свободных, а зависимых мелких землевладельцев. Истоки этой зависимости следует искать в сочетании трех разнородных явлений: во-первых, в концепции аллодиального владения (hereditas, heredad) как владения свободного (в том числе знатного) мужчины-воина; во-вторых, в традиционной для раннесредневековой знати (в том числе и испанской) практике привлечения к военной службе несвободных людей, получившей широкое развитие в последний период истории Толедского королевства (подобные тенденции в ту же эпоху имели место и за Пиренеями); в-третьих, в специфических условиях Реконкисты и связанного с ней колонизационного движения.

Необходимость полноценного вооружения и снаряжения несвободных воинов привела к появлению оригинального института — «hereditas servi», упоминания о котором встречаются в источниках с конца IX в. Подобно аллоду, «hereditas servi» была военным владением: она давала средства для вооружения и снаряжения воина. Кроме того, она могла передаваться по наследству, поскольку наследственным был и воинский статус. Однако, в отличие от аллодиального владения, получение прав на «hereditas servi» обязывало владельца нести изначально непривилегированную службу (servicium) знатному человеку, руководившему колонизацией.

Зависимый статус и владельческие права оказывались неразрывно связанными: одно было следствием и продолжением другого. Около середины — второй половины XI в. в источниках появилось понятие «год и день». По истечении этого (чисто формального) срока с момента поселения человек одновременно вступал как во владельческие права, так и в отношения наследственной зависимости. Последняя стала неотъемлемым элементом концепции наследственной, не требовавшей специальной фиксации, сеньориальной власти короля — королевской «сеньории по рождению» (sennorio natural).

Зависимость, позднее обозначаемая в кастильских текстах выражением «por naturaleza», подразумевала несение службы, наиболее часто определявшейся термином «servicium» (seruiçio). Содержание такой службы определялось договором с «сеньором по рождению» или лицом, получившим от него подобное право. Так возникали раннесредневековые пакты-фуэро. Они в равной мере фиксировали обязательства зависимых воинов-землевладельцев и гарантии со стороны «сеньора по рождению» в качестве верховного владельца земли.

В рамках договорных отношений оформлялась и община-консехо. Она выступала как носитель коллективной ответственности за выполнение ее членами обязательств, предусмотренных фуэро. Вместе с тем она становилась обладателем тех прав и привилегий, которые в равной мере распространялись на всех общинников на основании факта их постоянного проживания в консехо.

Изначально зависимый статус территориальной общины и преимущественно военный характер этой зависимости обусловливали способы ее включения в систему территориальной военной организации феодального времени. Сохранение основных принципов этой организации в XII–XIII вв. было вызвано системообразующей ролью наследственного владения как главной формы землевладения и материальной основы статуса воина. Ее результатом стала тесная связь воинов-землевладельцев с территорией определенной общины.

Около 1000 г. особое место в системе отрядов консехо заняли кавалерийские контингенты, состоявшие из представителей формировавшегося местного рыцарства. Их роль возрастала одновременно с общим развитием средневековой военной организации, где все большее значение приобретала конница. Наряду с этим в Кастильско-Леонском королевстве XIII — середины XIV в. прослеживались и субъективные факторы, предопределившие существенное ограничение роли пехоты. Речь идет об удалении границ королевства от Центральной Испании после завершения «великой Реконкисты» XIII в. Пешее ополчение консехо этого района почти перестало созываться: часто оно просто не успевало прибыть на отстоявшие далеко от родного города театры военных действий.

Следствием этого стала тенденция к замене непосредственной военной службы пехотинцев внесением разнообразных военных платежей. Значение фискальных аспектов в деятельности консехо в XIII — середине XIV в. все более возрастало, причем значительная часть сумм, собираемых на территории консехо, шла на содержание местного рыцарства, тогда как рядовые общинники-пехотинцы постепенно превращались из воинов в плательщиков, призванных обеспечивать материальные потребности локальной военной организации.

Наряду с этим местное рыцарство было активно включено в разветвленную систему вассально-сеньориальных отношений. Вступление в узы вассалитета диктовалось прагматическими соображениями: вассал мог получить от сеньора не только денежный феод (soldada), но и коня, вооружение и снаряжение, если не располагал таковыми или не имел их в полном комплекте. Глубоко включенное в систему вассальных связей, местное рыцарство Центральной Испании в XIII в. не имело ничего общего с массой состоятельных горожан и представляло собой низший слой феодальной аристократии. Отличие рыцаря от магната в этой сфере прослеживалось лишь в масштабах. Таким образом, в образе жизни и формах сознания, свойственных местному рыцарству, — социальной группе, монопольно лидировавшей в системе общины-консехо, — наиболее явно отразился аристократический характер кастильско-леонского общества как «общества, созданного для войны» (Дж. Пауэрс).

Эпоха Трастамара, начало которой положила ожесточенная гражданская война Педро I и инфанта Энрике Трастамарского (будущего короля Энрике II), открыла новую страницу в истории как Кастильско-Леонского королевства вообще, так и его городского строя в частности. Во второй половине XIV — начале XV в. консехо стали постепенно перерастать в настоящие муниципальные учреждения, в руководящих структурах (ayuntamientos) которых на паритетных началах были представлены как местные идальго (рыцари и оруженосцы), так и коммуны плательщиков. В некоторых местах (например, в Риасе середины XV в.) местное законодательство нового типа — муниципальные ордонансы[1328] — шло еще дальше и включало нормы, полностью оттеснявшие рыцарей и оруженосцев от участия в жизни общин и даже, подобно статутам наиболее «продвинутых» итальянских городов-коммун, требовавшие их полного выселения из города.

«Ponemos е hordenamos que ningund cauallero, nin escudero, nin omne poderoso, nin esento, nin preuilligiado, nin apaniguado dellos, nin de alguno dellos, nin iudio, nin moro, que non moren nin puedan morar aqui en esta dicha villa de Riaça, nin en su tierra, por razón que seria e es grand danno del conçeio desta dicha villa e su tierra»[1329] — «Мы утверждаем и постановляем, чтобы ни один рыцарь, ни оруженосец, ни магнат, ни освобожденный от повинностей, ни обладатель привилегий, ни их (или каждого из них) зависимый человек, ни иудей, ни мавр, не проживал и не имел права проживать ни в этом городе Риасе, ни в его округе, потому что от них есть и будет великий ущерб этому городу и его земле». Так муниципальные ордонансы Риасы 1457 г. обозначали начало новой эпохи — эпохи коммун и коммунеро.

Но в XIII — середине XIV в. до этого было еще далеко. На реверсе печати консехо Куэльяра того времени изображен скачущий с копьем и щитом рыцарь. Он олицетворяет консехо, а окружающая его легенда гласит: «Это — рыцарь из Куэльяра и вассал короля». Общество, в котором Дон Кихот Ламанчский не казался бы чудаком, переживало период расцвета…

Иллюстрации

Библиографический список

Colección diplomática de Cuellar / Ed. por A. Ubieto Arteta // Publicaciones historicas de la Exma. Diputación provincial de Segovia. VI. Segovia, 1961.

Colección diplomática de Sepulveda / Ed. por E. Saez // Publicaciones historicas de la Exma. Diputación provincial de Segovia. V. Segovia, 1956.

Colección diplomática de Sepulveda, II (1076–1485) / Publ. por C. Sáez Sánchez. // Publicaciones históricas de la Exma. Diputación provincial de Segovia, V. Segovia, 1991.

Fuero latino de Sepulveda (Red. A, B) // Gambra Gutiérrez A. Alfonso VI: cancillería, curia e imperio. León, 1998.. Vol. 2: Colección diplomática.

Fuero Real. // Leyes de Alfonso X. T. 2 / Ed. y analisys crítico por G. Martínez Diaz, con la colaboración de J.M. Ruiz Asencio, C. Hernandez Alonso. Avila, 1988.

Fuero Real // Opúsculos legales del Rey D. Alfonso el Sabio. T. II. Madrid, 1836.

Los fueros de Sepulveda / Ed. por E. Saez // Publicaciones historicas de la Exma. Diputación provincial de Segovia. I. Segovia, 1953. P. 169 ss.

Ardo seu Smaragdus. Vita S.Benedicti // PL. Vol. 103. P., 1850.

Becerro Gótico de Cardeña / Publ. por L. Serrano // Fuentes para la historia de Castilla. T. 3. Silos, 1910.

Biblia Sacra Vulgata. Stuttgart, 1983.

Breve compendium, seu Pelagii ovetensis episcopi historia // Historias de cinco obispos. Coronista antigio en España / Recogidas por don fray Prudencio de Sandoval obispo de Palencia… Pamplona, 1615. P. 71–78.