Олег Андреев – Казино (страница 58)

Вдруг со стороны Пятницкой ко входу в казино, сверкая мигалками, подлетели две «Волги» и автобус, из которых вышли несколько человек в штатском и выкатились десятка два бойцов в масках и камуфляже, вооруженных автоматами.

– Ну началась потеха, – сказал Машков Цыгану. – Пошли вдоль стеночки.

Они натянули шапочки с прорезями для глаз и рванулись ко входу в родное заведение за последним из «маски-шоуменов», неотличимые от тех в своем камуфляже.

В зале кипела работа: часть бойцов держала под прицелом посетителей, жавшихся по стенкам, а остальные под присмотром людей в штатском топтались на игровых столах, раскурочивая лампы над ними.

Павел с Цыганом уверенным шагом направились к лифту, до которого убэповцы еще не дошли: по телефонной наводке «анонима» Машкова они знали, что обманная система по управлению колесами находится в другом крыле заведения, в кабинете Макарова, который и трясся в этот момент под дулами автоматов и пистолета человека в штатском, не понимая от ужаса вопросов, которые ему задавались…

Машков подошел к охраннику, стоящему у лифта, приподнял маску и показал ему свое лицо.

– Пал Палыч? – задохнулся в суеверном страхе тот.

– Он самый. Тихо, Жорик. Потом все объясню. Кто наверху?

– Только Козырь и этот, новый… Габуния. Катьку услали. С утра объявили, что вы погибли и что у нас новый управляющий.

– Ладно. Час никого не пускать. Дверь не позволяйте ломать, скажи, что видел, как Козырев с Габунией уехали.

Он вызвал лифт и набрал только ему, кроме Козырева, известный код второго с половиной этажа.

– Как это – мы погибли? – спросил в лифте Саша.

– А ты не слыхал во Внукове? Наш самолет все-таки рванул над Африкой. Видно, Клоун еще где-то заряд пристроил…

– Ты мне Ваньку не ломай, Клоун, – сказал Ладо, допивая крепчайший ямайский ром прямо из бутылки и затягиваясь сигарой – потакая своим причудливым для кавказца-сидельца слабостям. – Что значит – не можешь бабки со своего счета снять? Они же твои! И они нам нужны для срочной проплаты лицензии на строительство. Ну?

– Понимаешь, Реваз, счет закрыт на полгода, пока я не вступлю в наследственные права на капиталы жены.

– И вчерашнюю кассу, как я понял, перевел через Внешбанк туда именно поэтому. От нас подстраховался, Петушок? – заиграл желваками сухих щек Ладо.

Козырев не успел ответить, потому что дверь в его кабинет распахнулась, и на пороге появился Машков с пистолетом в руке. Ладо только и успел, что сунуть руку за пазуху – в следующий момент в центре его лба появилась аккуратная красная дырочка, и он свалился на пол.

– Паша, это все они! Они меня приперли к стенке! – заверещал Петр Ильич, видя, что ствол машковского пистолета с глушителем направлен уже на него.

– Молчи, сучонок. Где вчерашняя касса? В сейфе? Открой!

– Паша, Богом клянусь, вчера инкассировали все. Пусто у меня! – показал полки сейфа Петр Ильич.

– А на даче как, тоже все инкассировали? – испытующе заглянул ему в глаза Машков, тут же понявший по его убежавшим вбок зрачкам, что попал в точку – старый тайник, еще десятилетней давности, полон. – Значит, с худой овцы хоть шерсти клок. Саш, зайди!

Когда в кабинет зашел Цыган без маски, Козырев съежился в кресле еще больше.

– А она… там? – с последней надеждой хоть на какое-то воплощение своего гнусного замысла спросил он, увидев искаженное гневом лицо Саши.

– Да, там, в Лондоне, – ответил тот. – С нашим сыном.

– Ключи от дачи и от машины! – скомандовал Машков, и Петр Ильич послушно сунулся к нижнему ящику стола, где, как знал Павел, он держал свою барсетку.

– Подойди, возьми, – велел Машков Цыгану, не переставая целиться в голову Козырева.

И не напрасно, потому что тот вместо барсетки взметнул над столом руку с пистолетом. Короткий хлопок из машковского глушителя оборвал жизнь владельца «Золотого яйца», поставив в его лбу красную точку. Саша, так и не дошедший до Козырева, остановился перед Машковым, и в тот же миг на его затылок опустилась тяжелая рукоять пистолета…

Очнулся он сидящим в кресле со скованными за спиной руками. Голова ужасно болела, по шее сзади стекала липкая струйка крови.

– Почему-у? – недоуменно спросил Цыган, с трудом шевеля губами.

– Разговор у меня к тебе есть, Матросов, а ты собеседник опасный.

– Матросов? Так это ты, капитан? – поднял Саша голову, чтоб вглядеться в лицо старого… незнакомого.

– Трудно узнать, да? И немудрено! Когда ты меня сбил со скалы, я со сломанной ногой неделю брел до Пянджа. Лицо мое, отмороженное, просто отвалилось в сельской больнице. Его потом из моей задницы собирали. А кое-что так и не удалось восстановить, то, что у тебя небось в полном порядке, раз Тамару сумел отбить у этого козла.

– Так ты мне за это… мстишь?

– Мстить глупо. Месть несозидательна, Матросов. Ты мне нужен живой. Мы с тобой еще заработаем мне денег на операцию в Штатах. Где ты спрятал те баллоны, солдат?

– Да не помню… Бросил в горах. А они тебе еще нужны?

– Конечно! С годами они только поднялись в цене. Так что возьму я козыревский тайничок на даче, и поедем мы с тобой в твою Индию искать их. Найдем – отпущу тебя с миром. И с деньгами – индусам они тоже нужны, как и пакам.

– Да они уже давно разрушились, наверно…

– Если бы они разрушились, весь мир узнал бы про загадочный мор в Индии. Нет, Матросов, они лежат и ждут меня. У меня же на руках документация на эту химию! Вот мы их и сведем вместе.

– И кто-то однажды покушает риса и в муках умрет, чтобы ты себе пришил кусок никчемного мяса? Или там из пластика муляжи делают?

– Молчи, сволочь! – взвился Машков, тряся пистолетом. – У меня еще пять кляпов для тебя. Но это будет слишком простой выход. Я могу тебя так же изуродовать, а потом наставить твоих отпечатков на пистолеты и повесить на тебя эти трупы. Впрочем, последнее я сделаю на всякий случай при любом раскладе. Вот тогда ты пошутишь в одиночке, вспоминая свою Тамару и сыночка. Хочешь такого? Нет, я вижу. Так думай скорее, вспоминай, где баллоны. Сейчас еще не поздно будет через лифт уйти, а через десять минут в окно придется сигать, да еще отстреливаясь. Ну?

– Ладно. Дай подумать, – попросил Цыган, тряся головой. – Голова не варит после твоего приветствия старого знакомого. Дай-ка глотнуть, что там в бутылке на столике?

– А ты соображать хуже не станешь? – спросил Машков с сомнением, поднося бутылку с ромом к его губам.

– Наоборот. У нас, у йогов, обратная реакция.

Обжигающая жидкость забулькала, исчезая в горле Цыгана.

– Ну хватит, хватит – нам еще вместе бежать надо, – вырвал бутылку из его губ Павел. – Полегчало? Вспомнил?

– Да, теперь получше, – сказал Саша. – Скажи, это ты взорвал самолет?

– Да. Делов-то куча – достать сигнальную ракету у хохлов и твои пакетики зарядить.

– Но зачем? Там же Егорыч, Зинка… Да и с Рифатом ты дружил…

– Они уже были обречены. Не мною. А так мы свалились на Клоуна как с того света, согласись. Ладно, вспоминай, где баллоны!

– Я тогда в лавину попал, и меня к дереву вынесло, так я… Слушай, дай закурить – что-то во рту отвратно от этого пойла. Не вырвало бы…

– Так ты еще и куришь, йог твою?

– Нет, ты же знаешь, но сейчас, перед смертью – вдруг ты узнаешь, где баллоны, и пришьешь меня? И йогу можно исполнить последнее желание. Ладно, шучу я, – даже улыбнулся Цыган. – Захотелось просто.

– Черт с тобой, шутник, – усмехнулся Машков и поднес ко рту Саши окурок сигары, выпавшей из губ умершего Ладо. – На, прикури, – щелкнул он золотой зажигалкой покойника.

В тот же момент натренированная диафрагма Цыгана привычно напряглась, и он исполнил свой коронный трюк, поражавший наивных индийцев на базарных площадях, которые не понимали, как человек, только что говоривший и глотавший меч, может вдруг выплеснуть из себя огромный огненный шар…

Машков, мгновенно ослепший и выронивший свой никчемный пистолет, завертелся волчком в пылающем камуфляже. Он протанцевал еще несколько смертельных па, сам себе подвывая в такт движениям, потом рухнул на пол и затих, источая запах подгорающего мяса.

«Мышка бежала, хвостиком махнула – яичко упало и разбилось…» – пришли почему-то на ум Цыгану слова из любимой когда-то сказки. Он сидел, собираясь с силами, и повторял их снова и снова…

Но пора было выбираться, потому что земля уже буквально горела у него под ногами. Точнее, горела не земля, а устилающий пол ковролин, который добавлял к запахам табака, крепкого алкоголя и пороховой гари свою смертельно удушливую составляющую. Цыгану в его положении было бы естественным огорчиться тем, что жадноватый хозяин не оснастил свой кабинет пожарной сигнализацией, зато потратился на пуле- и звуконепроницаемые двери; но он только обрадовался этим обстоятельствам – помощь была бы не спасительна, а смертельно опасна. Выбираться нужно самому.

Цыган сидел, скованный наручниками, короткая цепь которых охватывала одну из толстых хромированных труб спинки тяжеленного офисного кресла. Не будь оно столь массивным, можно было бы упасть вместе с ним на пол и подобраться к еще дымящемуся на полу трупу – тренированное тело узника позволяло выделывать с собой и не такие эксперименты, – чтобы, обжигая руки, нашарить в карманах полусгоревшей одежды ключик от браслетов, но теперь оставалось только одно: вслепую вытаскивать левую кисть из стального захвата. Причем делать это нужно было максимально осторожно и плавно – наручники были с самозатягом, что ему удалось прочувствовать правой рукой, когда она непроизвольно дернулась, сжимаясь в кулак во время недавней беседы. Еще пара таких сокращений мышц, и уже никакими силами не вытащишь рук из сузившихся колец.