Олег Алтайский – Вальс со Смертью (страница 6)

С самого утра, у него началась неприятная суета. Приехавшие телохранители отца, чрезвычайно довольные своей миссией, дали полчаса времени на сбор вещей и передачу им ключей от квартиры. Потом они отвезли его в какое-то Богом забытое место за МКАДом и припарковавшись на площадке возле обшарпанной древней пятиэтажки, повели его на показ нового жилья. Войдя в подъезд, Алексея чуть не вырвало от ужасного запаха лестничных клеток старых домов. Радостные охранники, наблюдающие за состоянием Алексея, с удовлетворением наблюдали за его реакцией и пребывали в приподнятом настроении.

Сама квартира, мало чем отличалась от подъезда. Засаленные окна и двери. Подозрительная вонь на кухне, плохо работающие выключатели и ужасный вид ванной комнаты, произвели на Алексея такое впечатление, что он готов был на всё, ради только одного. Ни в коем случае не оставаться в этом клоповнике. Ему казалось, что всё что с ним происходит это просто злая шутка. Но дверь за Егором и Михаилом закрылась. Прошёл час, они за ним не вернулись. Прошел день, наступила ночь, утро и снова за ним никто не заехал. За эту прошедшую ночь, Алексей так и не лег спать. Совсем не потому, что не хотел. Просто он брезговал не то, что ложиться, но даже садиться на старый и вонючий скрипучий диван. Он даже знать не знал раньше, что такие вонючие вещи существуют. Он был всегда уверен в том, что диваны бывают только кожаные, с мягкой обивкой и запахом богатства и благополучия. А то, что от обивки дивана может пахнуть грязными носками, для него оказалось неприятным открытием. Просидев всю ночь на кухне, на табурете, возле открытой двери на балкон, Алексей дождался утра и решил выйти на свежий воздух.

Зажав нос между складками своей футболки, он, задержав дыхание, сбежал с третьего этажа и выскочил на улицу. Свежий воздух района, оказался не совсем свежим. Даже на улице присутствовал старый и ветхий запах обшарпанных домов. С тяжелым грузом на душе Алексей отправился на изучение нового района своего вынужденного пребывания.

У него было такое чувство, будто он очутился в совершенно другом государстве. Как будто он взял путевку и улетел на Ближний Восток, в страну третьего мира, с совершенно другими людьми и по культуре, и по образу жизни. Где улицы завалены мусором и всюду звучит незнакомая среднеазиатская речь. Где он чужой и даже не совсем желанный турист. Эти нерадостные открытия Алексей делал для себя и удивлялся насколько Москва может быть другой. С одной стороны, шумная, яркая, со всеми атрибутами постоянного праздника и роскоши, и умопомрачительной бедности, грязи и вони, с другой. Понимание что он теперь часть этого мира, звучали в его голове как колокол словами отца. «Сынок, ты теперь никто. Ты мусор и место твое на помойке.»

Возвращаясь обратно в свой клоповник, парень увидел у подъезда внедорожник охранников отца. Обрадовавшись и прибавив шаг, он направился к тем, кого раньше терпеть не мог, а теперь он был им рад, как самым близким родственникам. К его огромному огорчению, они приехали не за ним. Михаил вылез из машины, подошел к Алексею и молча передав ключи и документы от машины, стоящей тут же на придомовой площадке, молча развернулся, сел обратно и внедорожник агрессивно зарычав, скрылся из вида.

Парень посмотрел на свою новую машину, Тойоту Короллу, достаточно свежего года выпуска и скорчив гримасу отвращения направился в свою новую квартиру.

Застелив своими вещами из сумки вонючий диван, он завалился на него и уснул.

Примерно через неделю, Алексей уже полностью погрузился в свой новый и чуждый ему образ жизни. Обычная двушка в старом спальном районе столицы. С кошачьей вонью в подъезде и скрипучими дверьми. Шумными соседями за стеной, вечно пьющих, вечно орущих и систематически избивающих своих жен.

Каким-то чудом он сообразил, что его ждет финансовый голод и в ту ночь, когда отец выставил его за дверь своего особняка, додумался по максимуму снять деньги со всех банковских карт что у него были в наличии.

Для простого обывателя той налички что появилась на руках у Алексея хватило бы на небольшой домик в деревне и собственную лесопилку, ну или шиномонтажную мастерскую, но для Алексея это казалось такой мелочью, что он даже представить себе не мог, как на это можно жить. Абсолютно не приспособленный к той среде, в которую попал, он как инопланетянин с другой планеты с опаской изучал тот мир, в который приземлился по воле судьбы.

Большую часть времени он проводил в своей квартире как узник совести. Он опасался всего, вдохнуть подъездного смрада, встретиться с кем-то на лестничной клетке и ни дай Бог если кто-то с ним захочет заговорить. Как говорить с этими людьми, на каком языке, он не имел ни малейшего понятия. Вроде бы и город один, вроде бы все и двигаемся вместе по дорогам, улицам, тротуарам, а разница между слоями населения настолько колоссальная что она бьет как вагонеткой и размазывает по рельсам своими колесными парами.

Алексей лежал на вонючем диване съемной квартиры, с закрытыми глазами. От желания помочиться он, открыл глаза и сел. В его комнате стоял полумрак. Он понял, что уже начало темнеть и на улице наступил вечер. Осторожно встав со скрипучего и вонючего дивана, парень направился в туалетную комнату. Выключатель, работал плохо и кое как, с третьего раза включив в уборной свет, он смог заняться тем, за чем в него он направлялся. Струйка воды в протекающем унитазе призывно приглашала его присоединиться к процессу слива жидкости. Он помочился, кое как включил слив, сполоснул в умывальнике руки и вернулся в свою комнату. Спать больше не хотелось. Он лежал на диване и смотрел в потолок пытаясь разобрать телевизионный текст диктора, который звучал из-за стены, из телевизора соседей.

Алексей сел, взял пульт с пола и включил свой телевизор. Симпатичная диктор новостей о чём-то увлекательно рассказывала. Алексей смотрел на неё и не улавливал смысла тех слов что слышал. С улицы доносились обрывки пьяной ругани толи на узбекском, толи на таджикском языке.

Не понятно, от чего и по какой причине из глаз покатились крупные слезы. Может от жалости к самому себе, может от безысходности, может просто от той перемены в жизни, к которой он оказался не готов. Ещё всего месяц назад, он был успешным молодым парнем, полным сил и здоровья, уверенности и наглости. Веселый и развязанный и вот вдруг раз и всё рухнуло. По воле случая, по легкому щелчку пальцев, щелк и он на самом дне.

Теперь, на видавшем виды диване, сидел обычный неудачник, ничего не знающий, ничего не умеющий, абсолютно не приспособленный к жизни, молчаливый и забитый человечек. Как ему быть дальше и как жить, он не имел ни малейшего представления.

Из состояния сострадания и жалости к самому к себе, Алексея вывел громкий дверной звонок. От неожиданности он испугано вздрогнул. Сердце бешено заколотилось. То, что он здесь живет, никто кроме телохранителей отца не знал. Парень, рассчитывая на то, что это приехали именно они и что они его сейчас повезут к родителю и тот простит его и снимет с него опалу, встал и направился к двери. Не посмотрев в дверной глазок, он открыл дверь.

Удар ногой в солнечное сплетение сбил его с ног и отшвырнул в глубь квартиры. В помещение вошли четыре человека. Взяв корчившегося от боли Алексея за волосы и грубо подтащив к дивану, его усадили на него. Двое пошли проверять квартиру, на наличие посторонних, а двое остались в комнате. Тот, что был поменьше и постарше, с кавказским акцентом начал говорить:

– Ну что чертила, попался. Думал спрячешься тут от меня, да? Э, от меня ещё никто спрятаться не смог. Что, где шмары твои?

– Какие ещё шмары? – ничего не понимая спросил Алексей.

– Кто нас на бабки обул?

Звонкая пощёчина прилетела в ухо и в голове у Алексея всё громко зазвенело.

– Я с кем разговариваю вообще а? Что молчишь, чёрт позорный? Отвечай ну.

– Я не знаю тех баб. Они сами к нам тогда подсели.

Новая звонкая пощечина добавила громкости к не прекращающемуся звону в голове.

– Ты чё мне тут горбатого лепишь, ушлёпок? Жить надоело, да? Ща мы тебя, собаку, резать будем. Говори, где наши деньги, ну.

Тот, что стоял молча рядом, достал нож и с силой прижал его к горлу Алексея.

Алексей с трудом произнес:

– Я не брал ваши деньги. Нет их у меня.

Мужчина постарше дал на своем кавказском наречии команду, и непрошенные гости начали переворачивать квартиру вверх дном. Через пару минут они показали своему старшему ту заначку, которую Алексей успел снять с банкоматов, в первую ночь его опалы.

– Ай как не хорошо врать. Зачем жадный такой. Умереть готов лишь бы долг не отдавать.

– Это мои деньги. Я вам не должен ни чего.

– Нет дорогой, должен. Ты теперь мне по жизни должен. Даже когда я с тебя своё получу, я тебя дальше доить буду. Ты черт и место твое среди таких же чертил, как и ты. Ты меня понял?

Алексей молчал. Новая звонкая пощечина прилетела ему в ухо и уже проходящий звон вернулся в голову снова.

– Э, я с кем разговариваю вообще? Ты будешь мне отвечать или нет? Я тебя нормально спрашиваю. Ты понял, что ты черт по жизни?

Дабы избежать новую оплеуху, Алексей тихо произнес:

– Да, понял.

– Что ты там шепчешь? Я не расслышал. Нормально говори да. Громко.