Олег Алтайский – "Пикник" под кронами корней (страница 7)

– Да, мы давно уже помогаем и много кого знаем.

– Ну так раз он все уже принял, не поставив меня, своего командира в известность, то пусть он и расписывается. Я тут при чем?

– Но нам не только подпись. Нам еще и печать нужна.

– Ах печать вам нужна. Тогда присаживайтесь. Подождать немного придется.

– А чего ждать? – насторожились посетители.

– Пока с военной полиции не приедут. Вот они вам печать и поставят. Заодно и начпотыла моего проверят.

– Зачем вы так? Не хотите подписывать, мы тогда просто подарком все это вам отдадим, но больше к вам не приедем.

– Да и не надо. Подарки свои тоже забрать можете. У нас с провизией вопрос поставлен на отлично. Нам с продовольственных складов корпуса обеспечение на высшем уровне идет. И мясо свежее и рыба и масло сливочное с молоком. Фрукты, овощи. Конфет и печенья у нас столько что сами мирным гражданским раздаем. Так что валите со своими пряниками. В другом месте дурака поищите. Гуманитарщики недоделанные.

Два скользких типа выскользнули из кабинета и сев в свой новенький пикап японского автопрома, поспешно убрались прочь.

Начальник штаба, удивленно наблюдая в окно за отъездом непонятных визитеров, обратился к командиру.

– Я чего-то не понял комбат. А что это сейчас было? Ты зачем их так грубо спровадил?

– Да достали меня уже эти жулики. Они на гражданке собирают у людей денежные средства. Объезжают предприятия и им там тоже что-то выделяют от себя. Они на своих складах формируют груз на отправку и везут сюда то, что дома реализовать не могут. А именно печенье и конфеты. Я потом расписываюсь в их филькиной грамоте и ставлю печать отряда. Они в эту ведомость потом вносят и мотоциклы, и квадроциклы, и снегоходы. Якобы закупленные на собранные у сочувствующих граждан деньги. Приезжают домой и отчитываются там за финансовый товарооборот. Еще ведь умудряются видеоотчет приложить и благодарственные письма от меня всем обманутым раздать. Только вот на видеоотчете совсем не я. Ни чего я не принимал и благодарственных писем никаких не выдавал.

Сейчас ксероксы хорошо печатают и программы компьютерные идеально необходимые обработки текста делают. Благодарственные письма отчетной документацией не являются, но как пыль в глаза работают безукоризненно.

Тут представляешь, случай был один недавно. Нашим соседям позвонили такие же гуманитарщики и предложили бензовоз с соляркой по линии гуманитарной помощи подарить. Парни обрадовались и согласились. Их попросили прислать им заявку на выделение с предприятия гумпомощи, в качестве бензовоза. Они подали. Через неделю, пригнали им старенький грузовичок, даже без цистерны. Умаслили начпотыла, тот и подписал передаточную ведомость. У командира печать поставил и все. Сделка завершена.

А потом выясняется, что по заявке отряда, эти жулики на нефтеперегонном заводе получили совершенно новенький бензовоз, с цистерной, до верху заполненной соляркой. Вот тебе и вся схема. Куда бочка с соляркой делась? По какой цене, кем, когда и кому была продана? Где новенький бензовоз?

– Ну так это же легко проверить, – удивился Начальник штаба.

– Нет. Не легко. Это же гуманитарка. То, что не имеет стандартной финансовой проводки. Ее же бесплатно отдают.

Начальник штаба продолжал возражать.

– Ну все равно, материальные ценности списываются и фиксируются.

– Да, только потом там сам черт ногу сломит в этих отчетах. Эти мошенники и там находят кого закоррумпировать.

– И как быть тогда? Совсем гумпомощь не брать?

– Вся гуманитарка должна быть только адресной. Например, я лично звоню своим знакомым проверенным партнерам и список отправляю того, что мне нужно, а не того, что они сами решили мне передать. По нему и получаю все. Сам проверяю, фотографирую и отчет даю. А вот так, спонтанно, как эти клоуны, это сто процентов мошенники. Да по ним и так видно. Ни чего святого, в глазах только деньги.

С того случая прошел примерно год, но Максим его хорошо запомнил и урок усвоил.

Вспомнив про этот случай, он прекрасно понимал, что по телефону с ним общались представители именно такой воровской прослойки общества. Что и командир Вьюн, и его друг Юра были два сапога пара умудрившиеся создать схему зарабатывания на гуманитарке, а возможно и не только на ней. Схем воровства за эти годы появилось огромное множество. Иначе от куда у него может быть люксовый Гелендваген, стоимостью более пятнадцати миллионов рублей.

Вообще-то, как бы все элементарно просто. Казалось бы, для доказательства нечистоплотности отдельных командиров, должно было бы быть достаточно информации для следственного комитета и прокуратуры. Но почему они закрывают на подобное глаза всегда оставалось загадкой. Вернее, был один вариант ответа. Но в него верить совсем не хотелось. Иначе за что мы тогда вообще воюем, если все настолько прогнило.

Достаточно взять любого командира и посмотреть его благосостояние на момент начала СВО. Не на всех, а на особо выделяющихся своим нескромным поведением и финансовым благосостоянием.

Большинство командиров, конечно очень добросовестно и самоотверженно выполняют свои обязательства на войне. Но мы сейчас говорим про других, надеюсь единичных, а не массовых негативных проявлениях среди командного состава. Как так получается, что человек, который ездил на метро и считал копейки от зарплаты до зарплаты, уезжает на войну, становится командиром и вдруг покупает в центре столицы роскошную квартиру за триста миллионов рублей и целый автопарк люксовых машин в придачу. Схемы то простейшие и абсолютно очевидные, даже не опытному человеку в следственных процедурах, все прекрасно видно. Почему же они тогда до сих пор продолжают комфортно чувствовать себя на свободе и воровать, не стесняясь ни чего? Практически уже в открытую. Эти наворованные огромные суммы притупляют у них чувство опасности и меры. Хапая и хапая, они ощущают свою вседозволенность и неприкосновенность. Уверенные в том, что могут купить всё и всех.

Но от Максима это уже было очень далеко. Тем более что у него командир был исключительно порядочным человеком.

Про плохое ему думать совершенно не хотелось так как и своих проблем у него было выше крыши.

Время шло. Не за горами были Новогодние праздники конца две тысячи двадцать пятого года и начала две тысячи двадцать шестого. Боевые действия на украинских фронтах приобрели характерные очертания ведения боевых действий в зимних условиях и потихоньку теснили противника на запад. О каких-то активных действиях речи пока не шло, хотя все обыватели были почему-то уверены, что эта зима будет в войне заключительной. И что вот-вот все решиться и украина сдастся. Хотелось бы в это конечно верить, но ситуация на самом фронте выглядела немного удручающе и о скорой победе совершенно не говорила.

Максим, работая таксистом, постепенно вливался в гражданский образ жизни и надеялся, что вскоре он найдет для себя более достойное применение. Но время шло, а у него ничего не менялось.

Заказы он старался выполнять на дальние расстояния. Ему нравилось совершать междугородние поездки. В том городке, где он жил, своего аэропорта не было, варианты поездок в областной центр, в аэропорт, были не редкими и Максим всегда старался получить именно такой заказ.

Перед самым Новым годом к нему в гости приехал его боевой товарищ. Тот самый, которому он отправлял мотоцикл. Сейчас Максим планировал передать через него на фронт несколько собранных им дронов. Его товарища звали Сергеем, позывной у него был Спикер.

Веселый высокий и подтянутый молодой человек тридцати пяти лет, из которых он уже десять лет посвятил войне. Это наложило на него своеобразный отпечаток и сформировало особое отношение ко всему гражданскому обществу. Мирных людей он просто презирал и считал за бесполезный планктон, ни на что не пригодный. С таким мировоззрением в мирной жизни ему точно не было места. Да он и сам это прекрасно понимал. В случае завершения конфликта на украине он уже видел для себя запасной вариант, отправится в африканский корпус. В котором таких как Спикер всегда рады были видеть с распростертыми объятиями.

Максим стоял возле выхода прибывающих пассажиров в аэропорту и смотрел на людей, входящих в зал прилета с московского рейса. Своего приятеля он увидел издалека. Тот был на голову выше остальных пассажиров и ярко выделялся из общей массы.

Увидав друг друга, парни с открытыми улыбками, радостно встретились и по-братски обнялись.

– С прибытием тебя братуха, – произнес Максим.

– Здорова Леший, здорова. Рад видеть тебя братец. Как сам? Не запаршивел еще на гражданке?

– Да, покрываюсь мхом по-тихому.

– Назад, к нам, не планируешь?

– Да не брат, здоровье уже не то. Да и наелся я этой войны, до блевотины.

– А я примерно месяц как вышел и уже назад хочу.

– А ты в отпуске?

– Типа того. Мне Вьюн дал десять дней отдохнуть и две недели чтобы я по его делам тут подвигался. Я у него сейчас на мирной стезе пока двигаюсь.

– Короче, ты его порученцем стал?

– Что-то типа этого. Две недели, сам понимаешь, передышка солидная. Тем более что он ее финансирует.

– Ну я про ваши дела знать не хочу. Пошли к машине. Чего мы тут торчим?

– Погнали.

Парни, улыбаясь и радуясь встрече направились на парковку.

Через несколько минут они уже выезжали с нее и автомобиль Максима, разгоняясь направился в сторону междугородного шоссе.