Олег Алтайский – "Пикник" под кронами корней (страница 14)

– Ни чего я ему не повредил. Просто успокоил его и все.

– Я видео видел, как вы его успокоили. Надо признаться весьма профессионально. Боксом занимались?

– В глубокой молодости. Когда в школе учился.

– А разряд у вас какой?

– Да при чем тут это? Вы если видео смотрели, то, наверное, и причину инцидента знаете.

– Конечно знаю. Где ваш знакомый сейчас?

– Какой еще знакомый?

– За которого вы заступились.

– Да понятия не имею, и никакой он мне не знакомый. Я его первый раз в жизни видел.

– Вы за ним на автовокзал приехали?

– Нет. Я клиента привез и просто разворачивался, а там бухарики к инвалиду приставали. Вот я и заступился за него.

– Вы за всех так заступаетесь?

– Да, за всех. Если полиция свою работу не делает, то должен же хоть кто-то слабых защищать. Меня так в школе учили. Старикам помогать, слабых защищать.

– Но потом он почему-то к вам в машину сел, и вы с ним уехали.

– Ну да, увез я его от этих придурков подальше и высадил.

– Где вы его высадили?

– На автобусной остановке. Не катать же мне его по городу.

– Могли бы и до дома подвезти.

– У меня времени на это не было. Меня девушка ждала для похода в ресторан, на встречу Нового года.

– Вы видели у него гранату в руке?

– Да видел.

– И с гранатой к себе в машину пустили?

– А мне надо было подождать пока он ее бросит? Там зевак вокруг собралось как в цирке. Если бы бросил, то сто процентов зацепило бы кого-то и машина моя однозначно пострадала бы.

– А так, значит вы считаете, что нормально, разгуливать по городу с гранатой?

– А что мне делать надо было?

– Попробовать забрать ее.

– Э нет уж, я не настолько безбашенный, чтобы гранату у военного отбирать. Это, по-моему, ваша работа.

– Но она же могла и в машине взорваться.

– Я ему сразу предложил завернуть под мост и выкинуть ее подальше. Он меня успокоил. Сказал, не парься я чеку обратно вставил. Я спросил, где его высадить. Он сказал, где мне удобно. Вот я на остановке тормознул, он вышел, я развернулся и домой помчался, брюки гладить.

– Значит ты нам помочь не хочешь его найти?

– Да я не против, только чем я помочь могу.

– Человек с войны приехал. Разгуливает по городу с гранатой, а тебе и дела нет. Ты считаешь это нормально?

– Нет. Это точно не нормально. И ветеранов не уважать и пинать их на улице, я считаю, что тоже не нормально. И ходить по городу с ножами в кармане, это тоже не нормально. Только я таксист, а не мент. Это к вам вопросы.

– Ты же тоже, на сколько мне известно воевал?

– Ну и что, это тут при чем?

– Ну разговаривали же, наверное, на эту тему? Где он служил? От куда он?

– Я еще раз говорю, я домой спешил, особо не общались. Я спросил его конечно, где работал. Он сказал, что на Покровском направлении. Я там не был. Никого не знаю. Я на Бахмутском направлении был. Перекинулись дежурными фразами и все.

– Плохо, Максим Олегович, очень плохо.

– Что плохо, что я за вас вашу работу сделал? Подонков попытался усмирить. Если бы не он, со своей гранатой, то мне тяжко бы пришлось против троих типов с ножами в руках. Сидели бы тут отелом всем резвились, видео просматривали как мне кишки наружу выпускают. А я на больничке бы сейчас загорал.

– Хорошо, по этому эпизоду мне все понятно с вами, более-менее. Я так понимаю, что мы еще вернемся к этому разговору. Рано или поздно эта граната все равно рванет где-то. И если это будет школа или детский сад, вот там я и посмотрю на вас, заступника слабых.

– Тут я да, согласен с вами, что на перед не заглянул. Но я еще раз говорю, что я простой таксист, а не сотрудник правоохранительных органов.

Тут вопросов очень много к кому будет и как он с ней границу пересек, и как пол страны проехал. Не одному мне в глаза посмотреть придется, но то, что я не подумал об этом, признаюсь, вина моя есть.

– Давай теперь о ресторане поговорим. Там ты тоже слабых и обездоленных защищал?

– О, и об этом в курсе?

– Работа такая.

– Понятно. Ну раз работа такая, то, что тут поделаешь. В ресторане, я, наверное, тоже слабых защищал. Слабый конституционный строй, позволяющий глумиться над государственной символикой, оскорблять Президента и проявлять неуважение к Гимну страны.

– Ну вы тут много на себя не берите. Не перегибайте палку. Защитник конституционного строя, слабых и обездоленных. Прямо как Брюс Уиллис, защитник мира.

– Там я вообще пальцем никого не тронул, а причинений ущерб оплатил.

– Ваши деяния попадают под статью о хулиганстве.

– А их деяния попадают под статью триста двадцать девять Уголовного Кодекса Российской Федерации. Надругательство и неуважительное отношение к Государственной символике.

Следователь удивленно оживился.

– О, да вы готовились я смотрю к этому разговору. Только плохо готовились. Гимн символикой не считается, символы – это флаг и герб.

– Да какая разница? В тридцатых годах за такое отношение минимум лет на двадцать в солнечный Магадан, лес валить уехали бы, а как максимум, к стенке поставили бы и шлепнули.

– Сейчас не тридцатые годы.

– Очень жаль. Поэтому и плодится вся эта нечисть с огромной скоростью.

– А ты значит решил порядок навести?

– Послушайте Александр Сергеевич, я один из самых миролюбивых и спокойных ветеранов, вернувшихся оттуда. Когда все закончится, то такие отмороженные с фронта вернуться, что вот так мило пообщаться у вас не получится. Вот тогда вы и увидите всю глубину проблемы. Парни, которые вернуться, драться на кулаках не будут. И говорить много тоже, как на бандитских разборках. Их немного другому за эти годы обучили хорошо. СОБР и ОМОН с ними не справится. А то, как железо различное в страну ползет, вы сами видите. Сейчас столько оружия потащат, что вы с ума сойдете. Автоматы и пистолеты вам зубочистками покажутся. Лично я этого очень боюсь, но глядя на реакцию властей и силовых структур понимаю, что по-другому не будет. Вы даже не представляете к чему вот такая ваша гражданская позиция приведет.

– Какая позиция?

– Аморфная. Вместо того чтобы тех, кто Президента и страну материт в открытую, розгами прилюдно отхлестать, вы тех, кто их к порядку призывает пытаетесь к ответу привлечь. Привлекайте, не вопрос, а не против. Я добровольцем на фронт уходил. Туда, где убивают, где человеческие внутренности на деревьях висят и трупами воняет. А вы меня тут чем-то напугать хотите. Да ваши камеры, как санаторий, после блиндажа под Бахмутом. Ваша баланда как манна небесная, после доширака в сухую, который сырой водой запиваешь. Так что делайте что считаете нужным, а там сами посмотрите, чем все закончится. Только боюсь, что некому мне в глаза потом посмотреть будет. Украина – это только начало. Врагов вокруг России валом, а вы ее слабой изнутри делаете.

Следователь совсем не рассчитывал на такой всплеск откровенности и задумался. Как строить беседу дальше он придумать не мог. Так как прекрасно понимал, что сидящий перед ним мужчина говорит совершенно откровенно и горькая правда в его словах есть.

Вздохнув, он наконец произнес.

– Вы на своей машине приехали?

– Да, а что?

– Нам ее осмотреть нужно. Вы не возражаете?

– На предмет?