Олег Алтайский – Мутант (страница 3)

Заглушив двигатель, он вышел из машины и поздоровавшись с парнем, закрывающим за ним ворота направился в кабинет заведующего гаражом.

Когда он вошел в комнату он весело произнес:

– Привет Петрович. Как житуха?

Крупный мускулистый мужчина поднялся ему на встречу и вышел из-за рабочего стола.

– Все в порядке Александр Георгиевич, – доложил завгар. – За время несения службы, происшествий не случилось.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Да ладно тебе Петрович, расслабься, – Климович прошел за стол, сел в его кресло и произнес. – Давай сюда наших двух перцев, наследников номенклатуры. Работенка для них есть.

– Слушаюсь, – завгар вышмыгнул из кабинета.

– И сюда их не веди, пусть в цеху меня ждут. – крикнул вслед завгару Климович. – К ним в компанию пару кукол организуй.

После этого он вытер вспотевший лоб, поднялся и открыв холодильник достал трехлитровую банку домашнего кваса. Отхлебнув прямо через край, он вернул банку в холодильник и направился в цех сам.

Пройдя в дальний отсек, он вытащил из ящика инструментов две монтировки и усевшись на станину токарного станка стал ждать. Вскоре из подвала появились четыре насмерть перепуганных человека. Вслед за ними шел завгар, держа в одной руке фонарь, а в другой автомат Калашникова.

– Привет туристы. – радостно произнес Климович глядя на арестованных им людей. – Как отдыхается?

Ответа ему не последовало.

– Да, настроение у вас я смотрю не очень. Ничего, сейчас я вам его подниму. В стране Олимпиада, народ соревнуется, вот и я подумал, не провести ли у нас борцовские поединки. А ребята, вы не против?

Ответа снова не последовало. Мужчины испугано смотрели на него и даже не пытались предположить, что их ждет.

– Короче так, – продолжил Климович, – тут для вас работенка наклюнулась, но она только для двоих, самых достойных. Достанется она тем, кто победит. После того как победители сделают работу, мы их отпустим на все четыре стороны и еще денег дадим. Ну как, настроение улучшилось.

Ответа снова не последовало, арестованные угрюмо смотрели на Климовича из-под бровей. Один из молодых парней искоса глянул в сторону мужичка, явного любителя выпить. Этот взгляд заметил Климович и он, весело продолжил:

– И так, у нас обозначилась первая пара. Ты и ты.

Он указал пальцем на молодого и на более старшего.

Завгар ткнул стволом автомата каждого в спину. Они вышли вперед.

– Можете приступать товарищи, вот вам орудие производства.

Климович бросил к их ногам монтировки. Молодой внимательно следил за противником и когда тот наклонился что бы поднять железку, с криком бросился к нему и ударил ногой по лицу. Так и не успев поднять монтировку, мужчина упал навзничь. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Решив, что поединок закончился, молодой повернулся к Климовичу.

– Э нет дорогой, у нас правила другие. Побеждает тот, кто выжил.

Парень попытался отрицательно помотать головой.

– Раз отказываешься, значит победил не ты.

Климович повернул голову к завгару и сказал:

– Отведи его Петрович к стенке и расстреляй. А работу эту, я думаю, кто угодно сделает.

Завгар, взял за шкирку молодого и стал оттаскивать к стенке. Парень ошалевшими глазами смотрел по сторонам, но кроме наглой улыбки Климовича не видел больше ни чего. В том, что эти люди не шутят, он нисколько не сомневался. Издав нечеловеческий вопль, он вырвался из захвата Петровича и схватив с земли монтировку принялся беспорядочно молотить ей по голове своего противника.

Когда завгар его оттащил в сторону, от лица мужчины не осталось ни чего. Он был мертв. Молодой тяжело дышал и издавал непонятные звуки. Глаза его были широко открыты и он, вращая ими по сторонам старался не смотреть в сторону своей жертвы.

– Ну вот, молодец. – весело произнес Климович. – Уже лучше. Ты прямо Тарзан у нас. Так тебя и назовем. Отведи Петрович Тарзана, пусть отдыхает, а мне кваса принеси. Сейчас передохнем и другую схватку посмотрим.

Следующей парой были два молодых парня. Один приятель победителя, именно из тех насильников, а другой простой воришка, который оказался не в нужном месте, в ненужное для себя время. Воровство фотоаппарата у иностранца привело его в подвал КГБ, из которого его перевезли потом в этот закрытый гаражный бокс.

Климович отпил квас из принесенной банки, отставил её в сторону и сделал приглашающий жест руками. Парни внимательно следили друг за другом, из глаз воришки текли крупные слезы. Ему было безумно страшно. Бездыханное тело поверженного мужчины говорило о том, что проигравший жить не будет и скоро ляжет рядом. Он, испуганно отступая смотрел на своего соперника. Насильник нервно подергивал мышцами лица, словно подмигивал противнику и одушевленный победой своего товарища, медленно шел на воришку. Воришка, плакал уже навзрыд видно было что силы его оставили, и он даже не пытался сопротивляться. Насильник медленно поднял монтировку с земли и прижав соперника к стене замахнулся. Воришка, поднял правую руку перед лицом, закрываясь от удара. Через секунду, монтировка с силой опустилась на него, рука хрустнула и повисла вдоль тела. Парень упал на колени и стал просить о пощаде. Насильник оглянулся на Климовича и увидел, как тот улыбаясь, показал большим пальцем в землю.

Насильник, с остервенением, стал наносить удары. Закрыв глаза, он нанес первый удар, а потом уже бил по инерции ничего не соображая и ничего не слыша. Когда его оттащил всё тот же Петрович, он разобрал только свое новое прозвище. Климович назвал его Гангстером.

Потом его отвели к товарищу, бросили им в подвал по булке хлеба и закрыли тяжелую металлическую дверь.

Расстроено, махнув рукой в сторону двух трупов, Климович сказал завгару:

– Зря только кормили этих кукол. Что это за материал? Даже не сопротивлялись. Ты Петрович сожги их ночью в котельной, да покрышек накидай побольше в огонь, а то в тот раз такая вонь была, вся округа носы воротила. Хорошо, что хоть слух пустили, что собачники дохлых собак жгли. А то в другой раз, буду отправлять тебя, трупы в лесу закапывать.

Этих двоих отмой и давай еду получше. Да и по бутылке водки выдели вместо золотых медалей. Вопросы есть?

– Так точно, есть, – угрюмо ответил завгар.

– Давай говори, слушаю.

– Когда нас сменят? У меня крыша на этом объекте скоро съедет.

– Ты прапорщик другие объекты не видел. У вас тут лафа. Сидите в тени, квас пьете. Мы раз в неделю приезжаем. Или ты хочешь на солнцепек в оцепление?

– Ни как нет. Просто выходных давно не было.

– А кому сейчас легко. Свободных людей нет. Вот Олимпиада закончится, там посмотрим. А пока даже не надейся.

– Понятно.

– Раз понятно то тогда пока. Этих гавриков через недельку заберу. Пусть готовятся к делу. Сразу скажи им что пойдут на мокруху. Шпионов мочить. Всё пока.

– До свидания.

Помощник завгара открыл ворота, и «Москвич-пирожковоз» поехал обратно в столицу.

Прошла неделя. Чудная летняя погода словно по заказу держалась уже несколько десятков дней. Столица, переполненная иностранными спортивными делегациями и толпами туристов, переживала Московскую Олимпиаду в состоянии бесконечного праздника. Со всех сторон слышались популярные музыкальные мелодии, город жил спортом и достижениями своих атлетов. Улицы были переполнены счастливыми людьми, с радостными улыбками. Советский Союз изо всех сил демонстрировал всему капиталистическому миру, что при социалистическом строе народ живет лучше, краше, веселей. Но от веселья тоже можно устать, особенно тем, чьи окна квартир выходят на центральные улицы, переполненные звуками этой самой радости и веселья. Все москвичи, у кого были дачи или родня в сельской местности, хоть на несколько дней, но все же, старались уехать и отдохнуть от праздничной суеты.

Как только приближались выходные дни, все те, кто был не в отпуске, моментально устремлялись за город. Кто на электричках, а кто на собственных авто, загрузившись по полной, ставшей не нужной в городе, утварью.

Московская семья из трех человек, опустив все окна в машине и пропуская в салон прохладный ветерок двигалась по Щелковскому шоссе в сторону области. За рулем новенького автомобиля «Лада» шестой модели, сидел Семен Борисович, глава семейства. Он гордо управлял своей машиной, красного цвета и с любовью поглядывал на красавицу жену. Женщина пребывала как раз в самом расцвете всех её женских прелестей. Она сидела рядом и гордо подчеркивала свою пышную грудь пристегнутым ремнем безопасности. Глава семейства частенько с нежностью и отцовской любовью, поглядывал в зеркало заднего вида на своего сынишку. Мальчуган с увлечением был поглощен поиском какого-то слова, услышанного им от иностранца, в англо-русском словаре и не отвлекался на происходящее за окном.

Их дача находилась в одном из самых престижных в то время мест. На тех участках, которые выделяли космонавтам и каждый их выезд за город, был целым событием и обещал встречу то с одним, то с другим легендарным покорителем космоса. Всё у них было здорово. По их мнению, они жили в самой лучшей стране, там, где партия и правительство беспокоится о каждом гражданине, уровнем социалистического образования и уверенностью в безоблачном завтрашнем дне.

Спустя час они подъехали к своему участку. Въехали в ворота и принялись дружно перетаскивать из машины в дом всякую всячину. Ближе к вечеру, в саду, возле беседки, задымил мангал. На столе появился самовар и различные вкусности. Взрослые поглядывали на глиняную бутыль грузинского вина, подаренную им друзьями, а десятилетний Сережка на связку бананов и несколько бутылок кока-колы, которые, в дни Олимпиады, было не трудно купить в магазинах Москвы.