Олег Алтайский – ДОБРОВОЛЬЦЫ (страница 15)

– Да чё ты прикалываешься? Я серьезно спрашиваю.

– Если серьезно, то не пойти ли тебе в задницу. Ты совсем тут припух. Я вас ещё и кормить должен? Жопу свою подними и на точку эвакуации сходи, когда коробки Патриота хавчик привозят. Сидишь тут кайфуешь.

– Ты командир, ты и должен заботится о своих бойцах. Это твоя обязанность.

– Слышь ты… Эфиоп. Давай так. Если отскочим от сюда, и живыми останемся, то мы как прошедшие всё это вместе, добрыми товарищами будем, но работать с тобой я больше не собираюсь.

– Да чё ты завелся? Всё же нормально.

– Что ты тут нормального увидел? Отсутствие подаренных нам труб и штатного АГС? С таким помощником как ты проще пулю себе в висок пустить. Ответственности ноль. Доверия ноль. Только претензии. Ты же раньше в ВДВ укропии сержантом был. Верно?

– Верно. И чё?

– Ну тогда я не парюсь особо. Если все там такие, то мы с этим говном справимся.

Эфиоп хотел было возмутиться, но увидев бешенство в глазах Сумрака и руку на расстегнутой кобуре пистолета, просто промолчал и сделал это вовремя. Ещё бы чуть-чуть и кто-то из них двоих взял бы смертный груз на свою душу.

За эти два дня нервы у Владимира были на таком взводе, как никогда за всю его прошедшую жизнь. Даже если в совокупности.

День третий.

С двух до четырех часов ночи было время дежурства Владимира. Эфиоп растолкал его и тут же завалился спать. Сумрак сел, протер глаза и направился к выходу из блиндажа, чтобы избавиться от лишней жидкости в организме. Зная уже необходимую скорость перемещения, он медленно, словно ленивец, приблизился к любимому дереву и расстегнул поясной ремень. Мертвый украинский военный уже не просто улыбался, а ржал над ним с выпученными глазами. Ссохнувшаяся кожа обтягивала его череп настолько плотно, что ещё не высохшие глаза, словно два теннисных почерневших шарика лежали в глазницах. Даже опарышные черви брезговали лакомится ими.

Володя, облегчая свой организм, по привычке смотрел на мертвого укропа. Он понимал, что с ним что-то надо делать, но прикасаться к этому дерьму он лично сам не планировал и своих подчиненных тоже заставлять не хотел.

Во многих книгах и кинофильмах описывают и транслируют как наши бойцы предают земле тела врагов, из хрестьянских убеждений. Володя смотрел на труп врага и понимал, что он не такой. Что он не готов копать яму для этого упыря и хоронить его. Так как стоит ему сделать хоть одно резкое движение, как такие же выродки, как и эта радостная мумия начнут долбить по нему минами с пристрастием. А поэтому лежи тут жевто-блакитная тушка и улыбайся дальше.

Справив нужду, он медленно приблизился к линии секретов и слушая как бойцы по обе стороны, дружно храпят, размышлял как ему следует правильно поступить. Наклонившись и взяв кусок глины, он запустил им в каску ближнего к нему спящего бойца. От удара по каске боец вздрогнул и проснулся. Не понимая, что происходит он начал вращать головой и увидел своего командира.

Владимир зло произнес:

– Что боец, спать любишь больше, чем жить?

– Ни как нет, командир, простите ради Бога. Сам не заметил, как отключился.

– Ну-ка две очереди в сторону противника. Живо! Чтобы остальные черти проснулись.

Боец, щелкнул предохранительной планкой и выпустил две длинные очереди из автомата на другую сторону балки. Пули, срезая ветки стали падать с деревьев и приводить в действие натянутые, вдоль земли, растяжки. Прозвучало несколько разрывов гранат.

Со стороны укропов заблюмкали рации и началась тревожная возня.

Владимир улыбнулся и произнес:

– Красава, воин! – после чего успокоился, понимая, что теперь его охранение долго не заснет и отправился в свой блиндаж.

Эфиоп храпел, не обращая внимание на всё происходящее снаружи. Володя порылся в остатках своего рациона питания и отыскав грязный кусочек печенья, отскоблил с него землю ножом и отправил в рот. Другой еды он не нашел.

В четыре часа, он разбудил Эфиопа и завалился спать сам. До начала нового рабочего дня у него оставалось всего два часа на сон.

В шесть часов утра он уже привычными перебежками перемещался к блиндажу Сирены и удивляясь как тупоголовые хохлы не могут сделать поправку на движение и накрыть его, перебегая от укрытия к укрытию, он легко уклонялся от прилетов мин.

В блиндаже Сирены было много нового народа. Командир армейцев, увидев запыхавшегося Сумрака радостно произнес.

– Наконец-то, сосед пожаловал. Живой ещё пока. Что там за стрельба у тебя была под утро?

– Да ерунда. Бойцы на постах решили выспаться. Вот я их и взбодрил чуток.

– Да ты не только их, ты весь фронт взбодрил. Решили, что прорыв начался.

– Ну и нормально, не хрен расслабляться.

– Давай, забирай своего связиста и моего сапера и валите от сюда. А то толкотня как в троллейбусе. Работаем по плану. Сапера с разведосами на юг отправь. От тебя жду кто за АГСом работать может. Сегодня миномет свинохохлячий отработать надо. Всё, валите от сюда. Не загораживайте мне свежий воздух.

Проинструктировав сапера и связиста как надо перемещаться под работающим минометом, Сумрак выбрался наружу из блиндажа и взяв один запасной аккумулятор у связиста перебежкой направился обратно.

В свой блиндаж он вернулся вместе с одним связистом. Сапер где-то отстал.

Выругавшись, Владимир, поставив аккумулятор возле блиндажа и отправился обратно, оставив связиста налаживать связь.

Сапера он нашел недалеко от Сирены. Тот, не желая бегать под минометным огнем, никого не предупредив, просто завалился в ближайшие кусты и мирно спал. Володя грубо пихнул его и когда тот проснулся спросил:

– Ты что, сученок, не охренел ли?

– А чё такого? Ты мне не командир.

Презрительно сплюнув, Володя снова дошел до Сирены и сказал, что такой сапер ему на хрен не нужен и он его под свою ответственность брать не собирается. После этого выплеска негативных эмоций он отправился обратно.

Как там провел свою дисциплинарную работу с этим нерадивым сапером Сирена он знать не мог, но спустя два часа, боевое охранение задержали того самого сапера и слегка помяв ему бока привели его к блиндажу Сумрака.

Володя подошел к нему и спросил:

– Какого хрена ты приперся?

– Мне Сирена сказал.

– Что он тебе сказал?

– Что я передан в твое подчинение. Но мой командир мне ни чего такого не говорил.

– Кто у тебя командир?

– Сапер Заяц.

– Где он, твой Заяц?

– В Изюме.

– Ты работать пришел сюда или что?

– Без указаний Зайца я никуда не пойду.

– Что ссышь сучёнок? За свою шкурку трясешься? Ну и вали тогда от сюда. Мне своих тупоголовых хватает.

К Сумраку подошел Эфиоп и произнес:

– Ты чё в натуре, он же к нам от штаба приставлен. Мы не можем его просто так выгнать.

– Мне что теперь, в задницу его целовать что он от штаба? Работать не хочет, пусть валит. Скажи мне лучше кто на АГСе работать у тебя может.

– Боня может.

– Точно?

– Точно.

– А не обделается он случайно?

– Да ты запарил Сумрак уже. Нормальный он боец.

– Смотри мне, а то я или к Шаману, или к Бармалею обращусь. У них точно есть парни кто на АГСе работает.

– Да говори, что надо? Сделаем.

Володя забыл про сапера и достав карту развернул её.

– Короче, сейчас твой Боня пусть двигает к Сирене, получает АГС и выдвигается к заводу. Вот в эту точку. Тут готовит свою «собаку» к работе в направлении юго-запада и ждет корректуры от 04. Как снайпер на дерево залезет он мне маякнет. Я пробегу по своему маршруту и вызову на себя минометный огонь. Ярик, то есть 04, его срисует и даст тебе точку по палитре. Ты со своим Боней по ней пустишь пристрел. Один или два ВОГа (выстрел осколочный гранатометный). Ярик, подкорректирует. Потом насыпете туда всю улитку и ныкайтесь под бетонными плитами от ответки. Как обстрел закончится, относите АГС Сирене и возвращаетесь сюда. Всё понятно?

– Да чё тут не понятного? Всё понятно.