Олдос Хаксли – Бесы Лудена (страница 40)
Сюрен, таким образом, был совершенно уверен, что мать-настоятельница время от времени весьма успешно читала мысли окружающих. Однако христианская догма считает такое умение верным признаком бесноватости; ну или, как вариант, допускает, что человек наделен высшей божественной благодатью. Соображение насчет естественного умения, которое в латентном состоянии присутствует буквально у всех людей, вот только проявляется у немногих, кажется, не посещало Сюрена – впрочем, как и его современников, да и предшественников тоже. Либо телепатия и ясновидение не существуют как феномены – либо существуют, но являются «работой» бесплотных духов, которые, конечно, суть бесы (если только ясновидец-телепат не признан святым). Сюрен лишь в одном пункте отклонился от ортодоксальной догмы: он верил, что бесы читают мысли напрямую, в то время как большинство авторитетных теологов придерживались мнения, будто бесы угадывают мысли по телодвижениям, мимике и т. п.
В «Молоте ведьм» сказано (и подкреплено самыми что ни на есть авторитетными заверениями), что бесы не способны поселиться в человеческих воле и разуме – им в удел может достаться только тело, да еще те области мозга, которые прямо связаны с телесными функциями. Как правило, бесы даже не оккупируют тело целиком, но поселяются в отдельных органах, а то и в группе мышц или в кости. Пилле де ла Меснардье, один из кардинальских личных врачей, оставил нам список, где указаны все места, занятые луденскими бесами в телах урсулинок. Левиафан, утверждает де ла Меснардье, поселился прямо посередке лба матери-настоятельницы. Бехерит – в животе, Балаам – под вторым правым ребром, Изакарон – под нижним левым ребром. С сестрой Луизой от Иисуса дела обстояли так: Еазаз и Карон поселились под сердцем и в середине лба соответственно. Сестра Агнеса де ла Мотт-Барасе имела Асмодея под сердцем и Бехерита возле диафрагмы. В теле сестры Клары де Сазилье уместились сразу семеро – Забулон во лбу, Нефтали в правой руке, Сан Фен, порой называвший себя Грандье, – под вторым ребром справа, Элими с одной стороны живота, Враг девственниц – в шее, Веррин в левом виске и Конкуписенс из херувимского чина – в левом ребре. Сестра Серафика была заколдована через живот посредством капли воды, в которую вселился Барух; правда, иногда он давал порулить другому бесу, Карро. Сестра Анна д’Эскубло имела, опять же, в животе, листочек барбариса, которым заведовал Элими, заодно уж и наблюдая за черносливом в животе ее сестры. Среди послушниц выделялась Элизабет Бланшар – у нее по бесу жило в каждой подмышке, да еще Уголь Разврата – в левой ягодице. Прочие носили бесов кто в пупке, кто под сердцем, кто под левым соском. Четверо бесов заняли тело сестры Франсуазы Филатро – Гинниллион жил во лбу, Жабель рыскал по всему организму, Буффетизон выбрал себе пупок, а Собачий Хвост из архангельского чина оккупировал утробу.
Из своих обиталищ бесы по очереди выбирались и воздействовали на телесные гуморы, на настроение, чувства и воображение. Так они и влияли на разум, даром что не могли занять его. Воля – свободна, пониманием заведует один Господь Бог. Отсюда вывод: бесноватым не дано читать мысли. Если время от времени бесы и угадывают что-нибудь, то лишь из-за своей беспримерной ушлости, из-за умения по поведению человека понять, чем занят его разум.
Возможно, у луденских урсулинок и впрямь проявлялись некие экстрасенсорные способности (по крайней мере, Жан-Жозеф Сюрен в этом не сомневался). Однако, если такие проявления и были – они были случайны и нерегулярны, и никогда не происходили при представителях закона или при врачах. Согласно церковной доктрине, экзорцист способен подчинить себе любого беса. Если же бесноватая особа после соответствующих манипуляций не может показать ничего экстрасенсорного, значит, по правилам теологической и юридической игры, особа сия не является бесноватой. К несчастью для Грандье, да и для всех вовлеченных в процесс, луденская игра велась не по правилам.
Перейдем теперь от ментальных критериев одержимости к критериям физическим. Что касается левитации, сестра Жанна подстраховалась еще в самом начале процесса: мол, ее бесы заключили с Грандье договор, особая статья коего запрещает им перемещения Жанниного тела по воздуху. Всякий же, кому охота поглядеть на подобные чудеса, есть обуян чрезмерным любопытством, отнюдь не угодным Господу Богу (вспомним хромую латынь сестры Жанны: «Я, Господь, не хочу»). Впрочем, среди урсулинок нашлись такие, что заверили де Ниона: дескать, «настоятельница поднималась над полом и зависала в воздухе на высоте в двадцать четыре дюйма». Де Нион был человек честный, уж конечно, верил в то, что говорил – вот и лишний пример, указывающий, сколь осторожно следует относиться к заявлениям истово верующих.
Прочие сестры не страдали излишней стыдливостью, подобно своей настоятельнице. Так, в начале мая 1634 года бес Еазаз посулил, что его усилиями сестра Луиза от Иисуса зависнет в трех футах над полом. Не желая уступать ему, другой бес, Цербер, обещал сделать то же самое с сестрой Катериной от Успения. Увы, ни одной из девиц не удалось оторваться от пола даже на дюйм. Чуть позднее Бехерит, обитавший внизу живота сестры Агнесы де ла Мотт-Барасе, поклялся сорвать с Лобардемона головной убор и забросить на крышу церкви. Собралась целая толпа – но чуда не произошло. В дальнейшем все бесовские обещания касательно левитации встречались экзорцистами вежливым отказом.
На предмет нечеловеческой силы урсулинок проверял шотландец, доктор Марк Дункан, глава протестантского коллежа в Сомюре. Схвативши одну из бесноватых за запястья, доктор Дункан легко предотвратил серию оплеух, которыми урсулинка хотела его наградить. После столь унизительной демонстрации бесовской слабости отцы-экзорцисты ограничили допуск недоверчивых к экспериментам. Отныне им, недоверчивым, дозволялось только совать пальцы сестрам в рот и ждать: укусит бес или не укусит? Когда доктор Дункан и еще несколько человек отказались от этого предложения, истинно верующие решили: отказ – знак согласия с истинностью одержимости святых сестер.
Из вышесказанного должно быть очевидно, что если, как учит римско-католическая церковь, экстрасенсорные способности являются признаком бесноватости (или – помним об этом – свидетельством особой благодати), то луденские урсулинки были просто истеричками, угодившими в руки не врага и не Господа Бога – но шайки бесогонов, кои все до одного были суеверны и жаждали славы, да еще, выборочно, отличались нечистоплотностью и садистскими наклонностями.
Итак, никаких экстрасенсорных способностей – ни левитации, ни телепатии, ни ясновидения; и что прикажете делать отцам-экзорцистам, чем крыть? Пришлось им выдвинуть аргументы менее убедительные. Урсулинки, заявили святые отцы, одержимы, ибо чем еще, как не одержимостью, объясняются их срамные телодвижения и богохульные речи? «В какой школе проституток и безбожниц, – вопрошает отец Транквиль, – понабрались они этого, кто учил их выплевывать непристойности и кощунственные мерзости?» Де Нион, чуть ли не хвастаясь, заверяет, будто сестры «использовали выражения столь непотребные, что и самый распутный мужчина устыдился бы их слушать, и столь бесстыдно заголялись, предлагая свои тела всем присутствующим, и принимали позы, о которых наверняка не ведали даже обитательницы грязнейшего из борделей»[79]. Что касается выкриков – они были «непотребны до крайней степени; нормальный человек такого и нарочно не придумает».
Какое трогательное простодушие! Увы, человек способен придумать все, что угодно. «Мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать», как говорила Офелия. Практически каждый из нас способен практически на все. Это относится и к особам, воспитанным в самой строгой морали. Действие так называемой индукции распространяется не только на низшие уровни мозга и нервной системы. Нет, оно сказывается также на коре головного мозга и является физической основой амбивалентности любого чувства, каковая амбивалентность – поистине феномен человеческой психологии[80]. Всякий позитив имеет свой негатив. Когда мы смотрим на красное пятно, нам видится зеленая кромка этого пятна. Группы мышц противоположного назначения «запускают» друг друга. На более высоком уровне ненависть соседствует с любовью, уважение и трепет порождают насмешку. Словом, индуктивный процесс – вездесущ. В Жанну и других урсулинок с детства вколачивали религию и нормы морали, сводившиеся к целомудрию. Благодаря индукции эти уроки пробудили в мозге некий психофизический центр, откуда стали поступать наставления совсем иные, прямо противоположные – насчет безбожия и бесстыдства. (Кстати, любое собрание духовных писем пестрит упоминаниями кошмарных искушений веры и целомудрия, каковым искушениям особенно подвержены лица, алкающие божественного совершенства. Добрые наставники подчеркивают, что искушения – дело обычное и даже неизбежное для избравших духовный путь; бояться их не надо[81].) В обычное время урсулинки подавляли свои негативные мысли и чувства уже на подсознательном уровне; или если они таки вырывались в сферу сознания, то женщины, по крайней мере, не давали им вылиться в слова или действия. Изможденная психосоматическим расстройством, зарвавшаяся от возможности предаваться запретным и нереализуемым фантазиям, мать-настоятельница утратила контроль над нежелательными результатами индуктивного процесса. Истеричность заразна, вот примеру Жанны и последовали ее подчиненные. Скоро вся обитель выкидывала фортели, изрыгала богохульства и непристойности. Экзорцисты, руководствуясь то ли соображением, что публичность пойдет на пользу их почтенным орденам и всей Церкви в целом, то ли намеренно сделав урсулинок инструментами для уничтожения Грандье, изо всех сил раздували скандал. Монахинь вынуждали «работать на публику», богохульствовать для знатных посетителей и потешать посетителей менее знатных проявлениями редкого бесстыдства. Мы помним, что в начале мать-настоятельница не считала себя одержимой. Лишь когда ее исповедник и остальные экзорцисты неоднократно сообщили ей, что ее тело суть обиталище бесов, Жанна поверила в свою бесноватость, а главное, уяснила себе свою задачу – действовать как бесноватая. То же относится к прочим урсулинкам. Из памфлета, опубликованного в 1634 году, узнаём: сестра Агнеса во время сеансов не раз говорила, что вовсе не одержима, что ее в этом убеждают монахи, дабы подвергать всяким экзорцистским процедурам. Далее читаем: «Когда, 26 июня, экзорцист случайно капнул ей на губу горящей серой, сестра Клара, бедняжка, разрыдалась и посетовала: ей, мол, внушили, что она одержима, и она почти поверила – так зачем же с ней столь жестоко обращаться?» Работа, начатая простой истерией, была довершена предположениями Миньона, Барре, Транквиля и остальных. Что интересно – современники всё отлично понимали. Анонимный автор выше процитированного памфлета пишет: «Допустим, никто не мошенничает, но значит ли это, что монахини и впрямь одержимы бесами? Разве невозможно было им, в помрачении разума, поддаться игре воображения и поверить, что в них обитают бесы?» Подобное, рассуждает автор далее, могло случиться с урсулинками по одной из трех причин. Во-первых, вследствие продолжительного поста и мыслей об аде и Сатане. Во-вторых, вследствие определенных замечаний исповедника – эти замечания могли заронить в сестер мысль об одержимости. «В-третьих, исповедник, увидав, что сестры ведут себя странно, сам в своем невежестве вообразил их одержимыми либо заколдованными, а потом, имея влияние на их разум, и внушил сие убеждение своим духовным дочерям». В нашем случае верно третье предположение. Подобно отравлениям ртутью и сурьмой в старые времена, подобно отравлениям сульфаниламидными препаратами в наше время, а также летальным исходам при неграмотном применении сыворотки, луденские события были ятрогенным заболеванием – то есть таким, которое вызывает либо усугубляет сам врач. Вина экзорцистов представляется чудовищной, если вспомнить, что они своими действиями грубо нарушали церковные правила. Согласно этим правилам, сеансы должны проводиться без свидетелей, бесам нельзя давать слово и ни в коем случае нельзя верить, но, напротив, следует выказывать им всяческое презрение. В Лудене урсулинок выставляли перед толпами народа; бесов не только выслушивали, но и интересовались их соображениями по всем вопросам, от секса до пресуществления; бесовские речи считали истиной, а самих бесов привечали как важных гостей из другого мира – гостей, чье мнение авторитетно почти как сама Библия. Если бесы богохульствовали или сквернословили – что ж, таков их стиль, на то они и исчадия ада. Вдобавок богохульства и ругательства привлекают публику. Она буквально упивалась – и возвращалась назавтра. Количество зрителей давно уже исчисляли тысячами.