Олария Тойе – Матffей_тревел #космопорт (страница 5)

Диез указал на небольшую трубу, которую надо было взорвать. Это оказался вентиляционный канал. Он открывался, когда город поднимался на поверхность. Взрыв не вызовет никаких серьезных повреждений, но охранников тюрьмы неподалеку отвлечет, и у Стаккаты с Диезом будет несколько минут для спасения пленников. У Матфея все шло по плану: бомбу установил, обратный отсчет запустил – кажется, все просто отлично. Он отплыл подальше, чтобы наблюдать, как идут дела у его напарников. Видимость оказалась так себе: чтобы в отверстие стекла, которое как раз сейчас резала Стакката не хлынула вода, коллеги Матфея по приключениям натянули какой-то прочный прозрачный материал. Он намертво крепился к конструкции и мог сдерживать некоторое время колоссальное давление воды. Еще несколько секунд – отверстие готово. Диез, уже спрыгнувший вниз, протягивает руку командору. И тут Матфей похолодел! Вот! Вот что пошло не по плану! Сквозь мутные стекла он заметил, как в сторону десанта неспешно направляются трое охранников. Взрыв только через минуту с небольшим, а их обнаружат раньше! Матфей, ни секунды не думая, ринулся к бомбе. Кнопка, ручка. Один раз влево, один раз вправо и еще раз влево. Бирюзовая окружность дрогнула и стремительно помчалась к нулевой точке. Следующие пять секунд Матфей изо всех сил греб в сторону, даже успел себя отругать, что не учел сопротивления воды – 5 секунд это чудовищно мало – и тут грохнуло! Мощной волной его отбросило на какую-то конструкцию, следующее, что он почувствовал – острая боль в руке. Глаза сами собой закрылись.

Голова удобно лежала на мягкой подушке: знакомые трещинки на потолке и дикая боль. Матфей потер руку и с ужасом обнаружил огромную глубокую царапину, скорее, даже рваную рану, и запекшуюся кровь. Наверное, во сне ударился, потому и сон такой приснился. Стоп! Обо что можно так удариться, лежа на кровати? В памяти медленно нарисовалось воспоминание о диверсии. Матфей мотнул головой и резко сел, чувствуя, как кожа покрылась мурашками от страха – от волос пахло морем! Что это? Неужели, на самом деле? Но так же не бывает, галлюцинации – ну куда еще ни шло, но реальные путешествия? Бред! Бред, бред, бред! Что же делать? Возникло острое желание поговорить с кем-то адекватным, с Ромкой. Он поймет, не осудит, не станет смеяться. Вместе они найдут ответ. Матфей потянулся за телефоном. На экране горел значок СМС. Открыл – «Получен перевод 50 000 рублей». Ниже надпись: «За хорошо выполненную работу. Тоника». Матфей простонал и упал на подушку.

– Ну, юноша, можно сказать, вам фантастически повезло. Рана серьезная, но не опасная. Хорошо, что не голова! – раздался знакомый красивый голос.

– Баритон, – снова простонал Матфей, – что со мной? Я сошел с ума?

– Право же, все не так плохо, голубчик, – ответил доктор, приклеивая пластырь к царапине, – вот сейчас рана затянется, через какое-то время даже шрама не останется, как говорится: «до свадьбы заживет»!

– Можно? – вошла Стакката с непонятным выражением лица: то ли довольна , то ли ругаться собирается.

Матфей хотел сесть, но доктор уложил его обратно.

– Вам, мой дорогой, предписан постельный режим, не меньше часа. Я вас оставлю, – продолжил он, обращаясь уже к командору.

Подождав, пока Баритон выйдет, Стакката спросила:

– Почему взрыв произошел раньше? Ты чуть не сбил все наши планы.

Матфей рассказал, как увидел в окне охранников, и единственное, что пришло ему в голову – взорвать бомбу, чтобы они не успели заметить десант.

– В следующий раз учитывай такую возможность! Если бы сделал пульт, не пришлось бы сейчас валяться в лазарете.

– В следующий раз? – удивился Матфей. Он-то был уже уверен, что его «спишут на берег» после этой неудачи.

– Ну да, не рассчитывай отсидеться, рана-то пустяковая.

– Стакката, вы их спасли?

– Спасли.

Она вдруг протянула ему руку.

– Добро пожаловать на борт, диверсант Матфей.

Ромка долго не мог понять, о чем друг пытается рассказать: из телефона лился какой-то набор бессвязных слов про корабль и путешествия.

– Слышь, у тебя опять с новым рассказом проблемы, что ли? – предположил он.

– Ромка, нет, знаешь, можешь приехать? Мне плохо, так плохо, как никогда!

– Ладно, сейчас буду.

Роман решил, что не стоит приходить с пустыми руками. Глядя на стройные ряды бутылок, он пытался подобрать подходящий напиток. Остановился на текиле. Идеально! На всякий случай, купил две бутылки, потом еще пару салатов в пластиковых контейнерах и огромную пиццу. Что бы ни случилось в жизни, такой набор непременно должен поднять настроение. Ромка прыгнул в такси и помчался спасать друга.

– Ну-у ты не понима-а-ае-ешь!, Ро-о-омка-а-а, друг! Это же настоящий, да, точно, настоящий корабль, У-у-увертюра!

– А-а-а я вот ни-и разу в космосе не был, а та-а-ак хо-очется, завидую я те-е-ебе.

– Не-е-е, сто-оп, ща, все будет, пдожди.

Покачиваясь, Матфей побрел к компьютеру.

– Ага, жду, – ответил Роман, – налить ие-еще?

– Двай, – он кивнул в ответ и застучал по клавиатуре.

***

– Ну и дела! – Ромка от неожиданности присвистнул.

– Нравится? «Увертюра». Мой корабль. Точнее, не мой личный, но я его таким написал. Идем, покажу свою каюту. – Матфей подмигнул товарищу и потащил его по коридору.

– Не верится! Мы, правда, на корабле, космическом? В космосе?

– А то! Чувствуешь? – Матфей остановился и несколько раз глубоко вдохнул, – воздух тут какой! И запах… На корабле ведь нет деревьев, компьютер все регулирует и система очистки: пыли нет и бактерий никаких инопланетных – стерильный! Не то, что у нас в городе. А вот стены, потрогай, чувствуешь материал, то-то же, технологии!

Роман недоверчиво взглянул на друга, с шумом вдохнул и приложил руку к переборке. Удовлетворенный, с восхищенной улыбкой покачал головой.

– Ну все, пошли.

– Куда направились? – внезапно остановил их женский голос.

– Это Стакката, – заговорщицким тоном прошептал Матфей.

– Здравствуйте, я Роман.

– Доброе утро, Роман! Стакката, командор корабля. Говорю один раз – каждое утро в 8.00 по корабельному времени весь экипаж собирается в кают-компании. Ты новичок, поэтому поясняю – 8.00 это через 30 минут после того, как включится основное освещение, понял?

– Ты новичок, поэтому поясняю, 8.00 – это через 30 минут после того, как включится основное освещение, понял? – одновременно с девушкой прошептал Матфей.

Стакката услышала и бросила колкий взгляд в сторону диверсанта.

– Кстати, что это за должность такая – фотокорреспондент? В любом случае, занятие тебе мы найдем. Следуйте за мной. Время!

– Ну, как она тебе? Моя Стакката. Эээ, ну, точнее, еще пока не моя, девушка мечты. У нас пока не очень-то ладится. Идем, а то влетит, она у меня строгая, – улыбающийся до ушей Матфей потянул Романа за рукав, догоняя командора.

В кают-компании все уже собрались.

– Ребята, это Роман, новый член экипажа и мой лучший друг. А это Диез.

– Здравствуйте, Роман.

Диез прищурил один глаз и пожал протянутую руку.

– Ты с ним не балуй, он суровый товарищ, – тихонько сказал Матфей, и громко продолжил, – А это Минор. Лучший пилот во вселенной. Может управлять даже ковром-самолетом, наверное.

Минор не понял, чем таким необычным он может управлять, но руку Роману тоже пожал.

– А это…

Роман, увидев доктора, расцвел в счастливой улыбке, и с его языка уже готовы были слететь слова: «Иннокентий Семенович!»

– Наш корабельный доктор, Баритон. – успел вставить Матфей.

У настоящего доктора с Романом сложились теплые отношения. В детстве друг неудачно прыгнул со второго этажа на спор, с Матфеем, конечно же. Прыгали оба, но будущий блогер отделался только синяком и ремнем, в назидание от мамы, а вот товарищу повезло меньше. Две недели он провел в фельдшерском пункте. «Сложный перелом», – так пояснил Иннокентий Семенович. На самом деле, доктор просто скучал: летом все болезни в поселке переносились на позднюю осень и зиму, потому что дача… Вот и воспользовался случаем, оставил паренька для развлечения. О чем уж они беседовали все это время – неизвестно, но с тех пор с крошечной занозой или поцарапанной коленкой Ромка тут же мчался за срочной врачебной помощью. Даже подумывал в мед поступить, да мудрый Иннокентий Семенович отговорил. Ну и правильно, какой из фотокорреспондента доктор? Творческую личность не заставишь всю жизнь в однообразном белом халате ходить.

– Вы даже не представляете себе, как я рад, – прервал воспоминания Матфея Ромкин голос, – а можно, я потом к вам зайду?

– Разумеется, юноша, мне есть, что вам показать, да и, порой, одиноко себя чувствую в медицинском блоке. Буду рад визиту столь учтивого молодого человека.

Матфей потянул друга дальше и тут же пожалел об этом. Даже хлопнул себя полбу, ну ведь не думал же, что так получится. А Роман остолбенел, глядя на сидящую перед ним девушку. Большие карие глаза с пушистыми ресничками, круглые, румяные щечки, длинные, светло-русые волосы, стянутые в «хвостик», и совсем не худощавая фигурка с формами. Когда Матфей описывал ее, то особо не церемонился – взял за основу внешность Маринки, трагической любви Романа. И вот сейчас друг стоял, и не мог выдавить из себя ни слова.

– Я – Мелодия. Отвечаю за снабжение. Если что надо, обращайтесь, – смущаясь, сказала девушка, опустила глаза и ее щеки стали еще румянее.