Олан Красиков – Истории Мага. Али аль Ладен и принцесса Будур (страница 6)

– Действительно прекрасный напиток, класть сюда отраву просто грешно, и вино испортишь и отраву тоже. А что же ты душевный человек Ашер такой э-э неспокойный? Неужели тебя что-то тревожит или тебе есть, о чем тревожиться?

– После Соттома, или правильнее сказать после того, что случилось со сгоревшим городом Соттомом и его жителями, тревожиться это моя обязанность.

– Неужели кто-то еще помнит столь давние события? – удивился Маг.

– У людей очень длинная память. А у службы стражи она еще длиннее. И для спокойствия и моего и султана, хотелось бы знать цель твоего посещения Аграбы, а для определенности было бы не плохо узнать, не уготовлена ли Аграбе судьба погибшего в огне города Соттома?

–В Аграбу я прибыл по воле султана Аграта Двенадцатого Великолепного, а воля султана священна, что же касается города Соттома, то я его не сжигал.

– Светлый Ахура свидетель, я и не думал утверждать, что ты что-то сжигал или способен что-то сжечь, – фальшиво всполошился Ашер. – Разумеется, Соттом вместе с его жителями сгорел сам, по своей воле и даже дотла, после того как его посетил Клинок Магриба.

Маг покрутил бокал с вином и насыщенный алый оттенок вина непроизвольно напомнил ему об алом пламени, когда-то бушевавшем на улицах города Соттом. Не самые приятные воспоминания. Слишком много потерь было в тот день. И вообще в тот день всего было много и всего было много с добавкой слишком – слишком всего много.

– Соттом в те давние времена я посетил исключительно для мирной беседы с парой мудрецов Хараппи для взаимополезного обмена знаниями и опытом. Но видимо темный Ариман помутил рассудок мудрецов Хараппи, и вместо разговора они начали жечь город. И лишь сила моего убеждения заставила их бросить это пагубное занятие и все же удостоить меня беседой. К моему глубокому огорчению ни город Соттом, ни его жителей спасти все-таки не удалось, несмотря на все мои усилия. Если бы досточтимые мудрецы сразу, по доброй воле, проявили бы присущую им мудрость, добросердечие и прозорливость то и жертв и разрушений можно было бы избежать, да и сами мудрецы, возможно, выжили бы.

Ашер помолчал, вертя бокал в руках, потом осторожно поставил его на стол и долил вина.

– Что ж, по крайней мере, откровенно и доступно, без туманных намеков. Заверяю тебя, что Аграба просто переполнена радушием и прозорливостью. Поэтому в Аграбе проявлять присущее тебе добросердечие нет необходимости, потому что беседовать по душам будет не с кем. Доглядчик Хараппи распродал товар, лавку, дом и ночью покинул город.

– Как? – изумился Маг – почтенный лавочник Хасур успел за вечер распродать все свое немалое имущество?

– Нет, имущество он распродал за последние пять дней, а до этого непрерывно занимался поисками исчезнувшего купца Маира, что жил в «Черном Лотосе», но почтенный Хасур ничего и никого не нашел и срочно начал готовиться покинуть Аграбу.

– А что или кого нашел почтенный начальник стражи Ашер?

– А какое дело начальнику стражи великого султана до исчезновения мелкого купца? – Удивился Ашер, и подняв бокал, полюбовался цветом вина.

– Прекрасный цвет. Такой оттенок дает виноград со склонов гор, что южнее Аграбы. Кстати, купец Маир пол луны назад вышел с легкой сумкой пешком через южные ворота Аграбы. Его конь остался в конюшне «Черного Лотоса». Обратно в Аграбу Маир больше не возвращался. Никаких странных событий на юге Аграбара за это время не происходило. Это все, что мне известно.

Ашер отпил еще вина, поставил недопитый бокал и, не прощаясь, вышел, плотно закрыв дверь.

Маг тоже встал, прихватил кисть винограда и подошел к окну. С высоты второго этажа открывался прекрасный вид на сад дворца с многочисленными кустами роз, на беседки, заплетенные виноградом и на голубоватые очертания южных гор, куда за чем-то ушел Мервин. Ушел и не вернулся.

После такой большой лягушки, как начальник стражи Ашер, ожидать еще кого-нибудь было бессмысленно и Маг, пробуя сладкий ароматный виноград, обдумывал сказанное Ашером. Но дверь, слегка скрипнув, открылась еще раз и в комнату заскочила сама царевна Будур. Она быстро захлопнула дверь, подошла к столу и бесцеремонно стала разглядывать Мага огромными глазищами.

– Ваше высочество, я несказанно счастлив вашему визиту, – Маг попытался придать своей улыбке оттенок счастья.

– Ты тоже любишь такой виноград?

Будур подошла к магу и, отщипнув от грозди несколько виноградинок, начала быстро жевать.

– Этот виноград называют янтарным. Мне кусок янтаря дарили, так он совсем не похож на виноград, весь мутный и пахнет смолой. Разве камни могут пахнуть смолой?

Маг неопределенно кивнул головой.

– Вот – обрадовалась Будур, – ты тоже говоришь, что камни смолой не пахнут, а если пахнут, значит это не камни.

Маг подтверждающее кивнул.

– Вот у меня есть в браслете камень сердолик, так он смолой не пахнет, зато такой же прозрачный и золотистый как виноград. И еще он защищает от чар злых дэвов. А ты злых дэвов видел?

Маг отрицательно покачал головой.

– Конечно, они к тебе и не подойдут, испугаются.

Маг вопросительно наклонил голову

– Нет, нет – засмеялась царевна, – испугаются не потому, что ты на лицо страшный, Ты красивый, просто тебя все боятся. Мой учитель все время твердит, что ты ему голову оторвал, а потом обратно приставил. Лучше бы ты ее ему не пришивал, что с головой, что без головы от него все равно толка нет, только и слышу от него: так не делай, это не делай, вообще ничего не делай, что же мне лечь и помереть?

Маг понимающе покивал.

– Ты такой умный, – улыбнулась Будур, – теперь ты будешь моим учителем и всему меня научишь, а я буду послушной и внимательной.

Будур приняла скромный вид и начала отщипывать от грозди, которую держал Маг последние виноградинки. Маг с сожалением посмотрел на опустевшую гроздь и положил остатки на мраморный подоконник.

– Ой, что-то я все ем и ем, потолстею и стану совсем некрасивой, померяй мне, пожалуйста, талию.

– Как померять?– Озадачился Маг

– Просто обхвати ладонями талию.

Будур скинула накидку, оставшись в широком лифе и шароварах.

– Сможешь сомкнуть пальцы?

Маг осторожно обнял обнаженную талию царевны, ощутив под ладонями теплую бархатистую кожу, и попытался сомкнуть ладони.

–Немного не сходятся, может нужно сжать?

– Нет, не надо.

Будур покрутилась, ладони Мага съехали на бедра царевны, и Маг тут же отпустил царевну.

– Если ты сожмешь, ты меня сломаешь, ты очень сильный и у тебя очень сильные руки, к тому же мой лекарь Мекха говорит, что если талию девушки можно обхватить ладонями, значит, она умирает от голода и ее надо лечить. А лечит он отварами трав и баней. А мне в бане скучно, там дышать сложно, если ты пойдешь в баню, ты меня возьмешь с собой?

Маг от неожиданности хмыкнул.

– А мой папа, султан Аграт Двенадцатый, часто ходит в баню с девушками и говорит, что там их учит чему-то. Ты же мой учитель, ты меня тоже чему-нибудь научишь.

Маг уловил в честных наивных глазах Будур оттенок лукавой улыбки.

– А еще я буду у тебя прятаться от Мекха, он меня поит горькими травами и у меня от них болит язык, а здесь меня никто искать не будет. Побоятся.

Царевна подхватила накидку, приоткрыла дверь, прислушалась и, выходя, пообещала:

– Вечером приду учиться.

"Это что-же получается", – попытался подвести итоги Маг – "сегодня возле удачно взбаламученного пруда на берегу собралось целых три лягушки и одна цапля."

В общем-то, это было хорошо. Плохо было то, что в этой компании Маг чувствовал себя не мудрой цаплей, а пусть красивой, умной и сильной, но лягушкой. На всякий случай Маг посмотрелся в бронзовое зеркало на стене, но вместо умного и сильного красавца увидел слегка ошарашенного волшебника заурядной наружности.

Глава 3

Дворцовая баня Аграбы приятно удивила Мага. Это было разумное сочетание роскоши древней Хараппи и строгой целесообразности древнего Магриба. Тот, кто задумал и воплотил в камне это строение, понимал толк и в целительстве и в наслаждении. Маг опробовал и горячую парную, с теплыми, но не раскаленными мраморными лежаками и стенами из индийского сикомора, заполненную густым влажным паром, смешанным с благовониями и прохладный, бурлящий пузырьками бассейн и водопады теплой и холодной воды, льющиеся с потолка. И теперь, распаренный и довольный, он, завернувшись в простыню, вместе с лекарем Мекха сидел в просторной теплой мыльной на теплой мраморной лавке, опустив босые ноги с деревянный таз, наполненный согретой минеральной водой. Между ним и Мекха стоял поднос с фруктами и деревянный бочонок с превосходным белым вином. Слева от Мага располагалась жаровня, наполненная раскаленными камнями, и время от времени Маг, по совету Мекха, подливал на камни благовония, из любезно предоставленного ему лекарем набора. И каждый раз в воздухе разливался новый свежий аромат, а довольный Мекха подробно рассказывал, как благотворно именно это благовоние влияет на способности человека, и как именно это благовоние укрепляет здоровье. По его словам выходило, что вот так вот, необременительно и удобно, попивая между делом легкое вино можно вылечиться от любой болезни. И Маг поймал себя на том, что уже вполне верит этому и даже слегка завидует обитателям дворца, имеющим возможность воспользоваться услугами такого знающего лекаря и поэтому не опасающимся никаких хворей. Да и как вообще можно чего-либо бояться, если чувствуешь себя умиротворенно и расслаблено, всем телом поглощая разлитое в теплом воздухе спокойствие и здоровье, и в ответ невольно источая свое довольство и благожелательность.