Октавия Белл – Пыль будущего (страница 6)

Вера замерла. Дом у озера. Тот же дом. Значит, Путник жил здесь до неё. Или после? Она посмотрела на дату – 2043 год. Она уснула в 2025-м. То есть Путник был здесь через восемнадцать лет после её исчезновения. И он нашёл в подвале книги – бумажные, настоящие. Значит, книги были здесь. Спрятанные. Может быть, отец?

Она читала дальше.

«17 августа 2044 года. Сегодня я видел, как ЕСУ ликвидировала деревню в десяти километрах отсюда. Двадцать три человека. Среди них – дети. Их преступление? Они не обновили чипы. Чипы! Маленькие кусочки пластика под кожей. Система сказала «истекло», и люди исчезли. Их дома сровняли с землёй через час. Я смотрел в бинокль и не мог поверить. Это не государство. Это машина. И мы все внутри неё».

«12 ноября 2045 года. Консервы почти кончились. Я худею. Рана на ноге не заживает (наступил на ржавый гвоздь на пристани у озера, дурак). Несколько дней я не мог ходить вообще. Думал, что умру здесь, в этом подвале, среди книг. Но потом нашёл в аптечке старый йод. Продезинфицировал. Помогло. Сейчас хромаю, но живу. Надо продержаться до весны. Говорят, на юге есть общины неучтённых. Попробую добраться».

Вера перечитала про рану, про ржавый гвоздь, про озеро. У неё перехватило дыхание. Она посмотрела на свою ногу – бинт был свежим, но под ним всё ещё тлело воспаление. Совпадение? Или это место такое – оно метит каждого, кто приходит сюда из другого времени?

«Последняя запись. 3 марта 2046 года. Ухожу на юг. Если кто-то найдёт этот дневник, запомните: мир за пределами ЕСУ существует. Мы не одни. Мы боремся. Не сдавайтесь. И берегите книги. Без них мы – скот. С уважением, Путник».

Дальше шли чистые страницы. Путник ушёл. Погиб по дороге? Добрался до общины? Вера не знала. Но одно она поняла точно: она не в заброшенном доме, не в заповеднике, не в музее. Она в будущем. В мире, где правят чипы, доносы и одна-единственная разрешённая книга. В мире, где художественная литература – смертельный яд для системы, а её хранители – враги государства.

– Будущее, – сказала Вера вслух. – Я в будущем. И оно хуже, чем любой мой кошмар.

Паника пришла не сразу. Сначала была пустота – как будто из неё вынули все чувства и оставили только оболочку. Потом слёзы – тихие, без рыданий, просто вода, которая текла по щекам и капала на пластиковые страницы «Свода правил». Потом – холодный, липкий страх, который скрутил живот и заставил дышать часто-часто, как загнанную лошадь.

– Я никогда не увижу Катю. – она прошептала это, и слова прозвучали приговором. – Я никогда не увижу Никиту. Они выросли без меня. Они умерли без меня. Алексей… что с ними стало?

Она вцепилась руками в пол, в землю, в пыль. В голове крутилось одно и то же: «Ты не вернёшься. Ты никогда не вернёшься. У тебя нет машины времени. У тебя нет даже телефона. Ты умрёшь здесь, в этом подвале, как Путник, и твой дневник будет лежать на полке, пока кто-то другой не найдёт его через сто лет».

Она не знала, сколько просидела так. Час. Два. Полдня. Лампу догорела – фитиль зачадил, и Вера зажгла новую, дрожащими руками. Свет вернулся, и вместе с ним вернулась способность мыслить.

– Хватит, – сказала она себе. Сказала громко, чтобы голос отогнал панику. – Хватит раскисать. Ты жива. Ты нашла книги. Ты знаешь, где ты и в каком времени. Ты знаешь, что есть другие – неучтённые, подпольщики, те, кто борется. Ты не одна, даже если сейчас одна.

Она встала. Нога затекла, пришлось постоять, прислонившись к стене. Вера глубоко вдохнула, выдохнула. Потом подошла к стеллажу и начала перебирать книги.

Среди пластиковых ужасов «Правил чистоты» и «Мотивационного кодекса» она нашла несколько настоящих сокровищ. «Война и мир» – издание 1978 года, с потрёпанными страницами и подписью на форзаце: «Бабушке от дедушки, 1980». «Мастер и Маргарита» – самиздатовская копия, распечатанная на машинке, с пометками на полях. Сборник стихов Ахматовой – тоненький, почти рассыпающийся, но каждая буква читалась.

Вера прижала эти книги к груди, как детей. Слёзы снова потекли, но теперь другие – не отчаяния, а благодарности. Кому-то, кто спрятал их здесь. Может, отцу. Может, ее детям. Может, Путнику. Неважно. Главное – они были здесь. И пока они есть, есть и надежда.

Она поднялась наверх, закрыла подвал. С собой взяла только дневник Путника и «Свод правил» – чтобы знать врага в лицо. Остальные книги оставила внизу. Не потому, что не доверяла дому. Просто подвал казался ей теперь святилищем. Местом, где время остановилось. Где прошлое и будущее встретились на пыльных полках.

Вечером она сидела у печи, читала дневник Путника во второй раз. Кукушка в часах молчала, но Вере казалось, что она слышит тиканье времени – своего, чужого, несуществующего. Она думала о том, что Путник тоже сидел здесь, в этом доме, с той же раной на ноге. Он тоже боялся. Тоже надеялся. Тоже писал.

– Ты выжил? – спросила она вслух пустую комнату. – Ты добрался до юга?

Стены молчали. Но где-то в лесу завыл ветер – первый ветер за неделю. Вера подумала, что это, может быть, ответ.

Она легла спать, положив дневник под подушку. Перед сном она подошла к окну, посмотрела на звёзды – или на то, что выдавало себя за звёзды. В небе, кроме треугольных самолётов, ничего не было. Ни созвездий, ни спутников, ни даже Луны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.