Оксана Заугольная – Фантастика 2025-156 (страница 3)

— Да успокойся ты! — он протянул руки ладонями верх, будто показывая, что в них нет оружия. Что толку, если этими самыми конечностями он лишил меня заработка!

— Это же лёд! Он растает. И заберёшь своего упыря куда хочешь.

Судя по его лицу, он уже и сам был не рад, что со мной связался, но я остыла и ругаться расхотела.

— До города потащишь сам, я такое не подниму, — только и буркнула я в ответ.

С этим маг спорить не стал и «понёс» куб с застывшим упырём на достаточной высоте, чтобы не сбивать кресты и надгробия. Вот дало же небо кому-то силы! А кому-то насмешка, а не сила досталась. Но завидовать долго я не умела, так что уже за пределами кладбища догнала своего спутника и наконец решила порасспросить.

Как-то ведь он дошёл до жизни такой, что едва не умер!

История, правда, у Бриена оказалась скучной донельзя. Старший брат отказался от своего старшинства — понятия не имею, как и зачем маги это делают, но иногда им и впрямь приходится отказываться от своего родового имени. Например, чтобы служить королю по особо секретным поручениям. Или стать истинным целителем. Некроманты ещё тоже чаще всего не наследовали.

Я задумалась. Судя по виду и силе моего новоиспечённого женишка, брат был, скорее всего, королевским воином или дознавателем. Мне не нравились ни те ни другие, но некромант или целитель — ещё хуже. Не люблю конкурентов, хотя из меня некромант и не выйдет из-за того, что я недостаточно сильна.

А целители и вовсе буквально наши естественные враги. Они поднимали с постели тех, кого некроманты могли поднять немного позже и с совершенно другим результатом. А ещё целители были занозами в заднице хуже некромантов, и как это сочеталось с их мягкостью, я понятия не имела.

Одним словом, кем бы ни был брат, но после его своеобразного отречения Бриен стал единственным наследником огромного состояния. И, как в таких случаях обычно и бывает, оказалось, что есть множество людей, которые уверены, что куда лучше справятся со всеми этими деньжищами и поместьем.

Живые люди отвратительны. Не все, конечно, но я предпочитаю приятно удивляться, а не наоборот.

В общем, брать грех убийства на душу то ли никто не захотел, то ли у родственничков моего жениха кишка тонка, но его напоили сонным зельем и быстренько так похоронили.

И, не проходи я мимо со своим странным даром, у них бы всё получилось. Что же, выходит, брат Бриена точно не некромант. Что у холодных и отбитых на всю голову некромантов не отнимешь, так это трепетного отношения к родным. Правда, родные считали иначе. Но лично я была бы глубоко тронута, если бы могилу с моим телом раскопали, чтобы убедиться в естественности моей смерти.

Другим людям это почему-то не нравилось. Моим родителям тоже, но им вообще мало что нравилось, я к этому привыкла.

— Как тебя зовут хоть? — спохватился жених.

— Белка, — с готовностью произнесла я.

— Белла? Белладонна? — попытался поугадывать Бриен, но я покачала головой и достала свой жетон. Специально для таких случаев никогда с ним не расставалась.

Там было написано: имя — Белка. Фамилия — прочерк.

— Фамилия Прочерк? — повторил недоумённо Бриен. Я закатила глаза. Сильный до ужаса и дурак при этом. И красавчик. Да Софи меня удавит ночью от зависти!

— Прочерк — это прочерк, просто записали на слух, не понял писчий, — пояснила я. — Бесфамильная я.

— Ты всё ещё можешь получить фамилию Гастион, — напомнил Бриен и закрутил головой, не иначе как в поисках подходящего сарайчика или кустов. Отвратительно! Меня передёрнуло от омерзения. Нет уж, мой первый раз ни за что не будет таким!

И я помотала головой.

— Мне и без фамилии неплохо живётся, — убедительно произнесла я. — Забудь об этом и о моей семье. На красную луну разойдёмся как в море корабли, а до этого времени я постараюсь помочь тебе с твоими родственничками.

Бриен посмотрел на меня так, словно ему было недостаточно, что я вытащила его из могилы и уделала упыря, и всё это вот этими ручками, практически без магии. Волдыри всё ещё зудели, между прочим.

— Ну не знаю, — протянул он. — Дядя Гримий у меня такой чистоплюй, что может умереть от омерзения, но вот что делать с остальными…

Подначку я оставила без внимания. Надо мной и без него насмехались все кому не лень. И над моим маленьким ростом, из-за которого я была вынуждена носить ведьминскую шляпу, и моих туфель на высоком каблуке, которые иногда спадали в самый неподходящий момент, и даже над тем, что я не могу выругаться как сапожник, без того, чтобы мне прижгло зад.

Я привыкла. Шляпа у меня была остроконечная, но к ведьминской не имела никакого отношения. Она просто выглядела похожей. Я-то знаю, ведь мне доводилось раскапывать могилу одной ведьмы.

Старушка схоронилась далеко за пределами кладбища, у корней старого ясеня. Но она точно не ожидала, что кому-то так сильно понадобятся ведьминские ногти. Ради этого ингредиента я как ищейка чуть ли не на коленях обползала половину чащи, но нашла могилу.

В общем, это было познавательно. Я узнала много того, о чём умалчивают непрофильные магические учебники. Во-первых, не похороненная должным образом ведьма — а должным образом, это когда голова и сердце отдельно от тела, а ноги и руки связаны, становится весьма шустрым умертвием. Во-вторых, шляпа — это не одежда. Шляпа растёт на ведьме. Как шляпка у гриба.

Всю эту информацию я запомнила, карабкаясь на дерево, что с моими туфлями было сделать весьма непросто, а снимать их было некогда. Короче говоря, это была та самая причина, по которой я теперь носила туфли на несколько размеров больше. Ходить в них я приноровилась, но в случае опасности выскальзывала из них как рыбка.

Вообще, полевые практики, которые я сама себе устраивала, помогали укладывать информацию куда лучше, чем занудливые лекции наших профессоров, читавших близко к учебнику. Я бы всем посоветовала так учиться, но меня могли понять разве что некроманты.

Эх. Мечта. Несбыточная мечта, потому что, кроме огромного желания там учиться — у меня оно было побольше, чем у большинства студентов-некромантов, и предрасположенности — в её наличие у меня, кроме меня самой верил только Юлий Звояр, но мне бы хватило и этого, третьим обязательным составляющим была сила.

Алхимикам, с которыми я была вынуждена учиться, сила в таких количествах вовсе не требовалась. А некромант на одной уверенности не поднимет нежить. Упокоить я могла с помощью уверенности и лопаты, но поднять — на это моих силёнок было маловато.

Пора было уже с этим смириться, но мириться я не желала. Среди алхимиков ходили дивные байки про зелья, способные на что угодно. Я выбирала между двумя: зельем, способным поднять силу мага и зельем, способным поднять умертвие.

Мои дурацкие сокурсницы больше вздыхали над утерянным рецептом зелья поднятия силы, но только мужской. Как будто зелий попроще для этих богатеньких импотентов было мало. А я думала о будущем. О своём будущем, раз всё равно кроме меня о нём думать никто не собирался.

— Как ты собираешься мне помочь? — не дождавшись реакции на свою тупую шутку, женишок скуксился и стал требовать внимания. Ей-богу, лучше бы я собаку завела! Или кошку. Кошки лучше. Хотя за ними тоже нужно ухаживать, кормить там, лоток менять. Сплошная морока!

Надеюсь, женишок хоть к лотку приучен, потому как я не создана присматривать ни за кем. Мама считает, что я и за собой присмотреть не могу. Но вот она я, девятнадцать лет, последние три года живу не с родителями, жива, здорова и весела!

— На месте разберёмся! — оптимистично ответила я, надеясь на импровизацию. Откуда я знаю, что за упыри его родственнички? И сколько их. На всех может не хватить лопаты. — Ты мне лучше расскажи, много ли у тебя родственников!

Бриен немедленно просиял, будто нет большей радости, чем говорить о людях, которые засунули тебя в гроб.

Наверное, дело было в том, что он просто балдел от звука собственного голоса. Чем больше он говорил, тем больше я начинала подозревать, что дело не только в наследстве. Он так размахивал руками, увлёкшись рассказом про троюродного дядюшку, что куб с упырём мотало во все стороны, и он чудом не врезался в кусты и ограды. А уж листья собрал на себя всякие — жёлтые, красные, уже и упыря сквозь грязь и эти листья едва видно было!

По словам Бриена, дядюшка уродился до того слабым магически, что был вынужден пользоваться амулетами. В этот момент я впервые всерьёз пожалела, что не оставила придурка на кладбище. Ну раскопала живого и уходи подобру-поздорову! Будет мне очередным запоминающимся уроком. Только на таких учиться и получается.

— К бесам дядюшку, — прервала я женишка как можно суровее. Тут главное как — сразу не разбаловать! Так говорит Кайса. Кайса моя вторая соседка по комнате. Софи о ней понятия не имеет, иначе устроила бы истерику на всё общежитие, ведь все живут по двое или по одному.

Вместо этого Софи уверена, что я чокнутая, раз болтаю с пустотой. Мне повезло, она считает, что чокнутая подружка — это настоящая экзотика, так что всем моим закидонам лишь улыбается с умилением бабушки. Выражение такое, не очень понятно, ведь ни одна моя бабушка сроду никому не умилялась.

Кайса умерла очень давно при каких-то поганых обстоятельствах, связанных с несчастной любовью и незачётом по высшей некромантии. Пыталась самостоятельно вернуться до того, как связь с телом прекратилась, но — вспоминаем про незачёт по высшей некромантии. Получился только призрак, да и то какой-то совершенно убогий. Его даже некроманты после специальных ритуалов видели не все. Кайса проверяла.