Оксана Волконская – Я тебя проучу (страница 10)

- Есть немного, - честно призналась я, опустив глаза. – Хотелось понять, как наладить с ним отношения. Нам ведь предстоит с ним работать.

Строганова вдруг усмехнулась:

- Дети! Какие же вы все-таки дети, хоть и кажетесь взрослыми. Что ты, что Ленечка. И сколько в вас еще поистине подросткового максимализма. Ты сейчас, конечно, можешь со мной поспорить, - подняла она ладонь, останавливая все возражения, - но поверь мне, старой мудрой женщине.

- Вы не старая! – возразила я. Действительно, старой эту элегантную пятидесятилетнюю женщину, которую на вид-то больше сорока и не дашь, назвать было крайне сложно.

- Спасибо, дорогая. Так вот. Что у тебя, что у Лени сейчас в голове много чего намешано, поэтому вы и восприняли друг друга в штыки. Мне Егор рассказал, что вам тяжело. Но ты же девушка, ты должна быть мудрее. А он… Со своей дурью он справится, как только узнает тебя чуточку получше.

Это все, конечно, хорошо, и я понимала, что она права. Вот только услышанный разговор все еще не давал мне покоя. А уж Строганова-то наверняка была в курсе. И, раз уж мы откровенно разговариваем, почему бы не попытаться спросить.

- Виктория Владимировна, вы меня, конечно, простите за такой нетактичный вопрос, но… На роль Елены, конечно же, были еще претенденты?

Изумление отразилось разве что в глазах – эта женщина слишком долго работала на сцене, чтобы выразить его как-то иначе. Четкий контроль над эмоциями. Я бы хотела бы уметь также, хотя и понимала, что все это приходит только с опытом.

- Была одна девочка. Но, я так понимаю, ты уже в курсе? Судя по вопросу. Не буду уточнять, откуда, ты всегда была умной и наблюдательной девочкой, Лиза. Но ее кандидатура была отметена практически сразу. Совсем другой типаж.

- А кто? – затаив дыхание, уточнила я. Почему-то мне безумно хотелось это знать. Словно это все могло расставить все по местам.

- Катя Снежинская, она чуть постарше тебя, - помедлив, пояснила она. – Сестра одного талантливого мальчика.

- Снежинская? – наморщила лоб я, пытаясь вспомнить у нас актера с такой же фамилией. Виктория Владимировна, словно поняла мои мысли и пояснила:

- Двоюродная. У нее другая фамилия.

Вот тут-то у меня и встало все по местам. Господи, как все это глупо, неловко и нелепо! Получается, я случайно, не зная и не ведая, увела роль у сестры Багрова? Неудивительно, что он встретил меня как врага!

Глава 11

От Строгановой я вышла задумчивой и погрустневшей. Недолгий разговор дал мне пищу для размышлений. И в чем-то я партнера даже понимала. Я бы сама, наверное, глотку перегрызла тому, кто обидел мою Стаську. А он ведь мужчина, брат. У них в крови защищать и опекать. Вот только что мне с этим знанием делать? Не идти же и отказываться от роли. Тем более, Виктория Владимировна весьма недвусмысленно намекнула, что ждет от меня разумных поступков. Едва ли отказ от первой важной в жизни роли можно счесть разумным поступком!

Впрочем, об этом можно подумать и завтра. Я взглянула на часы и ойкнула: я уже опаздывала на свидание к Андрею! Пусть и ненадолго, пусть всего на пару минут. Но вдруг он решит, что я не приду и уйдет? Вдруг не дождется? Почему-то мне этого совсем не хотелось. И я, мысленно порадовавшись, что сегодня надела туфельки на невысоких каблучках, поспешила в сторону парка, стоявшего неподалеку от театра.

Он уже ждал. Совершенно спокойно стоял на аллее, не нервничая и не смотря на часы. Словно даже мысли не допускал, что я не приду. И это почему-то меня обрадовало. При виде меня он улыбнулся:

- Привет! Я подумал, что таскаться по парку с огромным букетом цветов – несколько утомительно, поэтому вот. Это тебе! – и он протянул мне яркую малиновую орхидею на длинном стебле. Даже без всяких дополнительных украшений, листьев и прочей мишуры, она была очень красива.

- Спасибо, - смущенно ткнулась я носом в цветок и вдыхая его аромат. Удивительный он все-таки человек! Другой бы не парился и просто притащил бы банальную розу. А Андрей…

- Она похожа на бабочку, - заметила я, оглядывая яркие лепестки. Орхидеи мне еще никогда в жизни не дарили.

- И на тебя, - улыбнулся мой спутник. – Такая же яркая и воздушная. Идем?

- А… куда? – несколько растеряно отозвалась я. Черт, вот что делать с этим дурацким смущением, которое возникает неизвестно откуда? Никогда в жизни такой дуростью не страдала, так нет же… Бред какой! Соберись, Вилинская, соберись! Ты же не хочешь выглядеть в его глазах полной идиоткой? Да и не полной тоже…

- Сюрприз. Сейчас узнаешь.

Почему-то в этот момент Андрей напоминал мне лисенка с хитрой мордочкой. Знаете, встречаются такие милаши и в дикой природе, и в зоопарке? Милые такие…

- От души буду надеяться, что ты не маньяк, - пошутила я. Пока мы репетировали, на город спустились сумерки, и лишь яркие фонари теплым светом освещали аллеи.

- Конечно, маньяк, - серьезным тоном заявил он. – Иначе почему я веду красивую девушку практически ночью вглубь парка?

Наверное, стоило испугаться. Но я лишь рассмеялась, чувствуя, как меня оставляет все то напряжение, что возникло после разговора с Викторией Владимировной. Работа подождет.

- У тебя русалочий смех, - вдруг неожиданно сказал Андрей. – Знаешь, в легендах русалки приманивали пастушков и рыбаков к озеру, а потом…

- Топили их и обрекали быть вечными своими слугами. Пока не наиграются! – загробным тоном закончила за него я. Вот так вот, болтая о всякой ерунде, мы спустились к небольшому озеру, стоявшему в тени парка.

- Ой! – воскликнула я, невольно хватая своего спутника за руку. – Какая красота!

Длинные мужские пальцы сжали мою ладонь, делясь теплом и не спеша отпускать. Я тоже не спешила, зачарованно оглядывая обычно безлюдное озеро. Сегодня же здесь было много народу. Люди стояли с какими-то коробочками в руках, напоминающие… фонарики? Да, точно, красивые летающие фонарики, которые запускали в небо, как в одном из мультфильмов известной компании.

- Здесь сегодня фестиваль летающих фонариков. Поэтому я тебя сюда и привел. Хочешь, тоже запустим? – предложил он.

- Но как? Где мы возьмем? – удивилась я. Андрей, все также держа меня за руку, отвел к небольшой палатке. Оказывается, именно здесь и торговали этой прелестью. После долгих сомнений я выбрала зеленый. Мы подошли к озеру, Андрей достал из рук зажигалку, поджег фитиль. Свет огонька озарил его улыбку.

- Ну что? Запускаем?

- Мне жалко его, - призналась я. – Он сейчас улетит, и…

Глупо, знаю. Но почему-то казалось, что вместе с фонариком улетит и волшебство.

- Смелее, Лиза, - словно поняв мое замешательство, шепнул Андрей. И, почему-то, несмотря на шум вокруг, я четко расслышала его негромкий бархатистый голос. Улыбнулась и разжала пальцы, сжимающие фонарик. И он устремился в небо, а я не могла оторвать глаз от яркого зеленого огонечка, отражающегося на зеркальной поверхности озера. Одного из многих. Вполне материальных, но таких волшебных. Как в сказке. И даже тепло чужих ладоней, лежащих на моих плечах, казалось чудесным. Сказочным. Как и этот парень.

Сколько мы так простояли – минут десять или час, я затрудняюсь ответить. Просто было такое странное чувство, будто в этой толпе мы были одни – среди миллиардов волшебных фей. Прямо как в «Сне в летнюю ночь». Наверное, мне даже стоило бы начать опасаться проделок со стороны проказника Пэка. Почему-то в этот момент я невольно себя проассоциировала с Гермией – другой героиней пьесы, которая ушла в лес со своим любимым, чтобы «афинского закона не таясь, жениться». Наверное, именно так она в первые часы чувствовала себя с Лизандром – спокойно, надежно.

А потом фонари скрылись за горизонтом, и волшебство растаяло.

- Идем? – предложил Андрей.

- Идем! – улыбнулась я. Почему-то в его присутствии все время хотела улыбаться. И не сказать, что он шут и кладезь юмора, нет. Но у него на губах все время играет та самая полуулыбка, очерчивая ямочки на щеках. Как много этих «почему-то», которые мне не хочется анализировать. Не лучше ли просто плыть по течению и радоваться жизни?

- Почему ты решил стать звукорежиссером? – поинтересовалась я, шагая по аллее, освещенной теплым светом фонарей.

- А почему нет? – рассмеялся парень. – У меня абсолютный слух, но нет голоса. Мне с такими данными либо стоило закапывать талант в землю, либо прямая дорога в композиторы или звукорежиссеры. Впрочем, одно другому не мешает.

- Ты пишешь музыку? – полюбопытствовала я.

- Иногда балуюсь, когда есть время, - признался Андрей. – Правда, времени у меня не особо много. Но мне это нравится. Успокаивает.

- Ты не похож на человека, который часто нервничает, - заметила я, косясь на него. Он только мягко улыбнулся на мои слова и ответил совсем уж неожиданное для меня:

- У меня весьма нестандартная реакция на стресс. Я начинаю улыбаться. Поэтому люди ничего и не замечают и считают меня, в общем-то, весьма доброжелательным и позитивным человеком.

- Подожди, - я остановилась как вкопанная и, дернув его за руку, заставила посмотреть мне в глаза. – В моем присутствии ты улыбаешься всегда. Ты что, хочешь сказать, что ты нервничаешь?

Мне-то он наоборот казался оплотом спокойствия и надежности!

- Ну… Если честно, есть такое, - снова улыбнувшись, признался Андрей. И где-то на самой глубине глаз появились лукавые искорки.