Оксана Волконская – Развод на Новый год, или Мой любимый гений (страница 3)

Нет, я не могла сказать, что я не слежу за собой. Я достаточно симпатичная, у меня яркие серо-голубые глаза, русые, слегка волнистые волосы. Не красотка, конечно. Достаточно обычная. Не чета тем, что вертятся рядом с моим мужем на светских тусовках, куда он порою и вытаскивал меня. Но и не Квазимодо.

Поймав себя на этом, я сообразила, что Инка совершенно права. Мне действительно нужно сходить в салон. Не ради кого-то. Для самой себя. Поэтому после посиделок с подругами я направилась в салон, расположенный в торговом центре. Я никуда не записывалась, просто положилась на удачу. И – о чудо – у мастеров нашлось время.

– Итак, крошка, что ты хочешь? – поинтересовался парень, окидывая меня профессиональным взглядом. Я бы, наверное, поклялась бы, что он явно не за тот фронт играет, вот только привыкла не делать поспешных выводов. Но под этим взглядом стало несколько неуютно. Он словно видел меня насквозь. Поэтому я честно призналась:

– Хочу улучшенную и обновленную версию самой себя. И не только внешне. Но это, наверное, невозможно? – нервный смешок сорвался с моих губ практически нечаянно. Браво, Катерина! Именно это от тебя и желает услышать парикмахер-стилист или кем он там является? Но парень вдруг понимающе улыбнулся и неожиданно спросил:

– Как тебя зовут?

– Катя, – растеряно отозвалась я. Почему-то я уже чувствовала себя достаточно неуютно. Зачем я послушала Инку? Зачем я начала откровенничать? Не проще ли было встать и просто сбежать? Вот только кто бы еще мне теперь позволил.

– Видишь ли, Катерина, – я вздрогнула, услышав обращение, которое часто слышала от мужа, – многие перемены начинаются у нас в голове, – он неожиданно коснулся моего лба. – Вот только внешние перемены позволяют их осознать. Поэтому давай попробуем начать с них. Доверишься мне? – и он неожиданно подмигнул. Довериться ему? А почему бы, собственно, и нет? Чем я, собственно говоря, рискую? Кроме внешности, конечно. И я как зачарованная кивнула, принимая его помощь.

– Ну что ж, – парень повеселел. – Так, давай для начала познакомимся. Меня зовут Игорь. И, Катюша, помни, ты обещала мне доверять.

Забудешь такое, как же! Потому что в следующие несколько часов творилось что-то совершенно невообразимое. За меня взялся не только Игорь, но и его коллеги. Всяческие масочки, пилинги и прочая мура, которую так обожают девочки, позволила мне почувствовать себя слегка отдохнувшей, обновленной. Новый маникюр радовал глаз. А потом началось самое страшное. Игорек распустил мои волосы, длиной практически до пояса, и начал их безжалостно резать. Я невольно зажмурилась, глядя на падающие пряди.

– Не бойся, крошка, – меня весело дернули за прядь. – Я хуже не сделаю. Расслабься.

Вкрадчивый голос вызывал доверие, и я невольно расслабилась. Действительно, куда уж хуже? Все, во что я так беззаветно верила последние пять лет, и так разрушилось. Испорченная прическа хуже действительно не сделает. А волосы… Волосы отрастут. Если мне после этого станет легче, это того стоит.

Еще через несколько часов я неверяще смотрела в зеркало на незнакомку из зеркала. Потянулась и коснулась волос. Девушка из отражения сделала то же самое. Это что же, правда я?

– Нравится? – довольно поинтересовался Игорек, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Не то слово! Ты настоящий волшебник, Игорь! – не сказала – буквально выдохнула я. И было от чего.

Я словно сбросила несколько лет. Девушке из зеркала я бы вряд ли дала больше двадцати лет. Игорь отрезал с моих волос сантиметров пятнадцать-двадцать, но голове стало намного легче – и физически, и морально. В светлых волосах появились золотистые пряди, что казалось необычным, поскольку я никогда раньше их не красила. А еще мои непокорные вьющиеся локоны укротили, сделав их восхитительно прямыми. И мне это безумно шло.

Светло-голубые тени делали глаза ярче, а черные стрелки и такая же угольно-черная тушь – выразительнее. Да и в целом я чувствовала себя какой-то преображенной. И это не могло не поднимать настроение.

– Ну как? Получилось? – в голосе Игоря слышалась добрая насмешка. Он, судя по всему, действительно был доволен своей работой.

– Не то слово! – не сдержавшись, я подскочила с места и неожиданно для самой себя чмокнула мастера в щеку. – Спасибо тебе огромное! Всем вам! Вы сделали невозможное.

– В хороших руках бриллиант всегда засияет, – подмигнул мне мастер, а я поняла, что отныне всегда буду ходить в этот салон. И никогда. Больше никогда не буду отказывать себя в таких простых мирских радостях. Буду находить время между работой. Я смогу. Я справлюсь.

Расплатившись и оставив в салоне немалое количество средств со своей карты, я с улыбкой вышла из салона, намереваясь еще пройтись по магазинам. Права все-таки была Инка. Начинать новую жизнь лучше с новой себя. Вот только не успела сделать и пару шагов, как меня окликнули удивленным тоном:

– Катя?

Этот голос я могла бы узнать из тысячи.

Он стоял напротив вход в салон красоты. Куртка нараспашку, про шапку, судя по всему, вообще забыл, волосы растрепаны. И какое-то странное, неверящее выражение лица. Словно Ромка смотрел на меня и не узнавал. Да что там, я сама себя в зеркале почти не узнала!

– Что ты здесь делаешь, Островский? – я очень старалась, чтобы мой голос звучал хладнокровно, но получилось, кажется, плохо. Во всяком случае, на губах мужа, чуткого к любым интонациям, звукам (когда его выдернут из творческого процесса, ага), появилась едва уловимая улыбка.

– Я пришел поговорить, – просто ответил он.

– О чем? Когда мы с тобой пойдем документы на развод оформлять? Или что? – я решительно отказывалась с ним разговаривать на любую другую тему. Слишком хорошо я его знала. Он сейчас включит свое обаяние, наплетет с три короба, и я вернусь. А что дальше? Опять все сначала? Я так не хочу. Я не хочу снова очнуться в один прекрасный день и понять, что из мужа у меня только оболочка. Потому что сам он полностью погружен в очередной проект. Говорила мне Юлька, нет ничего хуже семейной жизни двух трудоголиков. Один – еще куда ни шло, но два – это уже практически диагноз.

– Возвращайся, – тихо произнес Роман и улыбнулся так, словно одной улыбкой можно решить все проблемы, которые появились не за день и не за два, а нарастали снежным комом.

– Вот так вот просто «возвращайся»? – я остановилась от него на расстоянии одного шага. Слишком близко для постороннего человека, кем мы, по идее, должны были бы стать. Вот только мои слова об уходе не сделали нас чужими.

– А почему нет? Все же можно исправить. Мы поговорим, все можно решить, Катя. Не обязательно уходить, – он протянул ко мне руку, но затем опустил, словно боясь коснуться. Ну да, конечно. Можно поговорить! Как будто я не пыталась! Я же не вот так внезапно собрала вещи и сбежала! Но великий Роман Островский был слишком занят, сочиняя очередной шедевр. А жена… Жена подождет. И если раньше жена ждала, то теперь устала.

– Островский, напоминаю, я три дня собирала вещи, – устало проговорила я. – У тебя было три дня, чтобы заметить, что в нашей семье творится что-то не то. Ты заметил? Нет, ты споткнулся о чемодан, принял за мусор, попросил его вынести и сказал, что обязательно будешь выносить мусор всю следующую неделю. Ну что я тебе могу сказать? Я исполнила твое пожелание. Мусор вместе с чемоданом я вынесла. Более того, на следующей неделе мусор выносишь ты. И на последующих тоже. И даже готовишь ты! Вот видишь, каким ты самостоятельным станешь! – и я покровительственно похлопала мужа по плечу, понимая, что слегка перегибаю палку. А сама мысленно взмолилась: только бы при этом не отравился. Он талантливый, он может, я знаю. И неважно, что готовить Ромка умеет. Стоит ему чем-нибудь увлечься, и все, пиши-пропало.

А вот по плечу похлопала зря. Уже не мой гений перехватил ладонь, поднес к губам и вдруг ревниво спросил:

– Катя, а что ты делала в салоне красоты?

С моих губ сорвался нервный смешок. Он серьезно совсем ничего не замечает? Никаких изменений? Да и вообще…

– На оргии была, Островский, – фыркнула я. – Что еще делают в салоне красоты? Это же теперь благовоспитанный синоним борделей. А что, ты не знал? – и сделала наивно-удивленные глаза. Тот на мгновение недоуменно моргнул: гений, чтоб его. А потом покачал головой:

– Катерина, не ерничай. Что ты делала в салоне?

Кто-нибудь, возьмите скальпель и вырежете собственнические нотки из его голоса. Самой нельзя, могу на эмоциях что-то совершенно лишнее прихватить.

– Включи мозг, Островский, – вежливо посоветовала я. – Что женщины делают в салонах красоты, если не занимаются оргиями?

Меня окинули пристальным взглядом. То есть в первую секунду нашей встречи он понял, что со мной что-то не так, а потом благополучно спустил это на тормозах? И сейчас пытается сообразить, что же все-таки изменилось? Ох уж эти мужчины! Пусть даже и богемные. Им хоть слона в розовое сари наряди, они все равно будут думать, чем же он от обычного слона отличается!

– Ты сменила прическу? – наконец неуверенно предположил он. – И макияж… И, – он на секунду замер, коснулся пряди моих волос, поднес в глазам. А после громыхнул. – Ты обрезала волосы! И покрасилась!

Вот вопрос. Я от него ухожу, точнее, уже ушла, пусть это еще не осознал, но почему так возмущаться, будто я лично его красной помадой накрасила, да шевелюру до уровня бильярдного шара сбрила? Это все-таки моя внешность! Что хочу, то и делаю!