Оксана Волконская – Мой кошмарный принц (страница 4)

И, наблюдая за спешно покидающей дом девушкой, Станислав Белозеров все больше в этом убеждался.

Глава 4

Дома была только мама. Родительница тщательными и выверенными движениям наносила на лицо макияж. Виктория Владимировна Строганова — довольно известная в театральных кругах актриса, художественный руководитель небольшого театра, она просто не могла себе позволить появиться на людях в неподобающем виде. Эту же привычку с малых лет впитала и Ася, практически не выходя из дома без хотя бы легкого макияжа. Последнее, что ей хотелось, — это расстраивать после всего произошедшего мать. Хотя она и так не была в восторге от той маски, которую предпочитала носить дочь.

— И где же мы снова ночевали, юная леди? — полюбопытствовала женщина, растушевывая на веках тени.

— На квартире, мама, — не моргнув глазом, соврала Ася. — Заработалась, не хотела будить вас, вваливаясь среди ночи. Тем более, стоило мне приехать на работу, как соседка позвонила.

— А что случилось? — родительница уже перешла к туши и изучала дочь в отражении зеркала. — Я так понимаю, Никита тебя отпустил с работы, раз ты не в компании любимого компа.

— Да нас сосед залил, — скривилась Анастасия, вспомнив самовлюбленного кудряша. — Ничего страшного, обещал потом все подправить. Я так понимаю, парень всю ночь где-то шатался, а потом включил воду и уснул.

Виктория Владимировна внимательно вслушивалась в речь дочери, попутно приглядываясь к ее мимике — кажется, кто-то слишком бурно реагировал на незнакомого соседа. Интересно, с чего бы это?

— Парень? — эхом повторила она. — Молодой?

— Ну, может, на пару лет меня старше. Я у него паспорт не спрашивала, — рассеяно пожала плечами Ася. Спать продолжалось хотеться до безумия.

— Симпатичный? — продолжала любопытствовать Виктория Владимировна.

— Ну, танк по имени Капитолина впечатлен им сильно, я бы сказала почти растаял машинным маслом, — ехидно проговорила Ася, но тут до нее дошло, по какой причине любимая родительница могла так интересоваться, и из груди вырвался возмущенный вопль. — Мама!

— Что мама? — сделала невинное выражение та. — Я просто спросила.

— Для человека, который больше двадцати лет на сцене, сыграно весьма бездарно, — покачала головой Ася. — С трудом верится. Не знаешь, почему?

— Возможно потому что твоя бабушка мне вчера весь мозг вынесла на тему правнуков? — в тон ей ответила признанная актриса.

— Не катит, — не согласилась Анастасия. — У нее уже Кир есть, пусть наслаждается. От меня такое счастье в ближайшие пару лет точно не грозит.

— Ох, Аська, не зарекайся, — вздохнула мама и нанесла на губы помаду. — Ладно, я побежала, ребенок. Хорошего дня, — но пройдя пару шагов она остановилась. — Ой, слушай, совсем забыла. К нам тут Рогожины собираются в гости. Петр с ними. Остановятся у нас.

Ася невольно скривилась — Марина Рогожина была однокурсницей ее мамы, довольно приятным человеком. Все бы ничего, если бы не ее сын. Который почему-то упорно мнил, что Аська от него без ума. При этом без ума был сам — от слова совсем. Мозгов ему явно Господь не отсыпал. И, выбирая между Петькой и самовлюбленным соседом, она выберет:

— Мама, я пока на квартире поживу, ты ж не против? И тут посвободнее как раз будет, — предложила Ася. Потому как сосед — существо призрачное, видела она его всего два раза, он про нее забыл уже минут через десять… А вот торчать с Петькой практически в одном помещении. Нафиг-нафиг-нафиг, у нее нервы не железные, еще приголубит чем-нибудь тяжелым да прямо по пустому месту.

— Не против, солнышко, — согласилась Виктория Владимировна, прекрасно знающая любовь собственного ребенка к сыну подруги. — Только ты хотя бы пару раз для приличия покажись здесь.

— Для приличия — обязательно, — согласно кивнула Анастасия. — Явлюсь ночью в белой простыне в качестве призрака. Подойдет такое приличие?

— Аська! — укоризненно посмотрела на нее мать, потом перевела взгляд на часы и ойкнула. — Мне пора, — и убежала.

Что ж, хорошего мало, определенно. Но раз уж такой повод, стоит поучиться жить одна. Может, так и проще будет справиться с собственными демонами? А то периодически она до сих пор просыпается с криками… Это уж как-то совсем не комильфо. Ладно, самой пугаться, родителей-то зачем пугать?

Сон почему-то прошел. Кажется, упоминание Петра Рогожина иногда действуют похлеще всякого кофе. Но сделать бодрящий напиток все равно не помешает. В конце концов, портретный очерк еще не закончен, нужно доработать. А потом уже, когда ни сил, ни мыслей не останется, можно и поспать. Вдруг станет легче?

Проведя нехитрые манипуляции с туркой (а признавала она только сваренный кофе), Ася пристроила на коленях ноутбук и начала быстро печатать, словно от ее скорости зависела чья-то жизнь. Из рабочего ступора ее вывел звонок смартфона.

— Опять строчишь? — вместо приветствия поинтересовались в трубке. — Я тебя скоро в печатную машинку в телефоне переименую.

— Привет, Паша, — устало потерла переносицу Ася и хихикнула. — А почему в машинку? Они ж устарели.

— Просто это единственный более-менее гаджет женского пола. А ты у нас как ни крути, девушка, — великодушно сообщил собеседник.

— Ага, как ни крути, — хмыкнула Ася, приподнимаясь на диване и косясь в сторону зеркала. Кажется, она дошла до стадии, когда крутить пришлось бы долго, чтобы понять. Но не расстраивать же дорогого друга и любимого однокурсника? Пашка — один из тех немногих людей, которые остались в ее жизни, прекрасно зная всю правду. Ни разу не упрекнув и не осудив. Впрочем, Пашка Королев и был тем хорош, что он всегда был настоящим, искренним. Возможно, даже слишком искренним для журналистики.

— Детка, только не говори, что ты опять на своей работе днюешь и ночуешь? Ну пожалуйста… — попросил Королев. Ася как наяву представила внимательные серые глаза, которые казались слишком цепкими для такого балагура. Он всегда видел глубже, чем другие.

— Раз ты так просишь — не буду, — улыбнулась Ася. — Но сейчас я дома, не беспокойся.

— Что, Никита выгнал наконец-таки отсыпаться? — понимающе усмехнулся Павел, пересекающийся пару раз с ее начальством. — Ладно, раз такое дело, то ты сейчас отсыпаешься. А в восемь часов я за тобой зайду.

— Зачем? — просто спросила девушка. Отказаться она даже не пыталась — не прокатит. Да и по другу соскучилась.

— Узнаешь, — таинственно откликнулся собеседник. — Одежда — парадно-выходная, но колодки свои любимые не надевай. Я не готов переть тебя в ночи на руках, — припомнил он давнюю историю студенческих времен. И положил трубку. Стало даже как-то грустно — каблуки она сейчас носила все реже, это тоже осталось в далеких университетских годах. Разве что невысокие…

Ася спустила ноги с дивана и подошла к ненавистному зеркалу. Поверхность отображала блондинку, слегка даже кукольную, с огромными глазами. Она смотрелась настолько естественно, что только самые опытные бы сказали, что цвет ненатуральный. Темно-синие глаза с длинными ресницами смотрели настороженно, словно отражение вот-вот нанесет ей удар. Страшный, от которого сложно будет оправиться. Отражение было таким привычным и таким чужим одновременно. Что есть, то есть. От прежней Аси Строгановой действительно мало что осталось.

Глава 5

Ася удивленно оглядела представшее перед ней здание, переливающееся огнями и даже слегка застопорилась.

— Бар? Паша, ты спятил? Нам обоим завтра на работу! — с каким-то полувосхищением-полувозмущением выдала девушка.

— Смелее, — подмигнул ей друг. — Когда это ты успела стать унылым офисным планктоном? Вперед, Асютка!

— Ты будто на панель меня провожаешь, — хмыкнула собеседница. — Щас напоишь и на трассу.

— Тьфу на тебя, — рассмеялся Королев. — Вперед, солнце. Бар не кусается. Я тоже.

За те два часа, что они просто пробродили по улицам, он понял, что приятельница на пределе. Только ведь ничего не расскажет. Как всегда. Замурует все свои эмоции внутри, словно их в принципе нет и не было. Он понимал, что Аське так проще. Вот только рано или поздно это приведет к очередному срыву. Плавали — знаем. Он еще помнил, как еще пару месяцев назад она давилась обжигающим вискарем пополам со слезами. И не говорила абсолютно ничего. Но ему и не нужны были слова. Пять лет прошло, а все было живо. И, если понадобится, он будет сжимать кулаки, материться про себя от бессилия, но все равно останется ее личным психологом. Всегда. И нет, не потому что он в нее безответно влюблен, как могли бы подумать многие. Просто Павел не мог иначе.

— Пакость ты блондинистая, Королев, — улыбнулась Ася и решительно вошла в кованные двери. Атмосфера здесь была… Непривычной, мягко говоря. Да, это был бар, но не шумный, с бьющей по ушам музыкой, а уютный, практически камерный. Негромко играла какая-то классика в современной рок-обработке, от электрических подсвечников исходил мягкий свет и падал мягкие кресла нежно-медового цвета. Это было так изысканно и уютно, что в первое мгновение Ася замерла.

— Вот это да, — зачарованно прошептала она. И только получив мягкий толчок под спину шагнула в зал. Невысокие каблучки застучали по паркету. Практически сразу перед ними возник официант.

— Прошу, присаживайтесь. Что желаете? — протянул он папки с меню.