Оксана Волконская – Между нами (не) любовь (страница 42)
- Какого черта здесь происходит, молодежь? - сурово поинтересовался он.
Вика невольно поежилась. Интересно, кто это?
- И тебе привет, дядя, - кивнул ему Глеб. - Спасибо, что приехал.
- Здрасти, Родион Константинович, - в тон добавил Лекс. - А у нас тут небольшая неприятность.
И парни, перебивая друг друга, начали рассказывать ему и подошедшим полицейским что-то об угрозах и о том, как Артем толкнул Вику под машину.
- Стоп! - вмешался один из приехавших представителей закона. - В отделение. Все. Там разберемся. Вы вообще кто? - обратился он к мужчине.
- Родион Мирославцев, частный детектив, - представился он. - Да, думаю, в отделении будет самое то. И без лишних ушей.
- Вике нужен врач, - вмешался Лекс. - Она, кажется, вывихнула руку.
- Вызовем, - кивнул Родион Константинович и кому-то позвонил.
Следующая суета для Вики смешалось воедино. Врач, осматривающий ее руку и что-то говоривший о легком вывихе. Парни, перебивающие друг друга и рассказывающие о том, как Вике кто-то угрожал. Артем, мрачно взирающий на этот дурдом. И только под конец рассказа он вдруг взвился на ноги и как заорал:
- Да потому что она тебя недостойна! Дура! Идиотка! Тварь! Ты божество, а она... - и он пренебрежительно сплюнул. Лекса остановить никто не успел. Он во мгновении ока оказался у обвиняемого и врезал ему так, что Артем вновь рухнул на стул. В кабинете полицейского воцарилась тишина, в которой как гром среди ясного неба прозвучал вдруг звонкий голос Вики:
- Что?! Барсовецкий, и он тебя любит, что ли?
- Не пори чушь! - фыркнул Александр. Потом до него вдруг дошли сказанные слова. Сначала он услышал в них только оскорбление Вики, а теперь вдруг дошла вся суть. И он ошарашено уставился на Артема. - Да ладно?!
В его голосе слышалось такое неприкрытое изумление, что Вика, несмотря на боль в руке, расхохоталась. Только веселье ее слегка отдавало истерикой. На глазах появились слезы, которые она утирала тыльной стороной ладони.
- А я ведь тебе говорила, - сквозь смех напомнила она. - Что тебя шипперят с Глебом. Оказывается, это делают не только юные девочки.
- Вика! - разом возмутились Саша с Глебом, а Родион Константинович вдруг весело спросил:
- Юная леди, а что означает упомянутый вами глагол? Нет, по контексту можно догадаться, но все-таки?
И тут обычно говорливая Ольшанская покраснела. Как ни странно, ее спас что-то заоравший Артем. Вика долго и внимательно слушала его вопли о том, какая она нехорошая и прочее. А потом вдруг повернулась к служителям порядка, хлопнула ресницами и попросила:
- Прошу прощения, но не могли бы вы сделать вид, что не видели того, что сейчас произойдет?
Полицейский был молодой, и от внимания красотки Ольшанской смутился и промямлил что-то вроде:
- О чем речь?
Вика царственно кивнула, словно никакого другого ответа и не ожидала. И под напряженные взгляды присутствующих, не обращая внимания на вопросы, медленно и царственно подошла к Артему и, размахнувшись, врезала ему по морде. После этого победно улыбнулась и вынесла вердикт:
- Знаете, а мне даже как-то легче стало?
- Да что ты говоришь? - ехидно уточнил Барсовецкий. - А ничего, что у тебя эта самая рука вывихнута?
- Вот зачем ты сказал? - скривилась от боли Вика. - А я на минутку даже почти забыла, пока била.
- Дурдом, - наблюдая за этой какофонией, изрек Глеб. - Весь мир дурдом.
- И из этого дурдома надо бы сваливать, - согласился с ним Лекс и обратился к полицейским. - Я прошу прощения, мы свободны?
- Да, - кивнул он. - Мы как раз получили записи с камер, они полностью подтвердили ваши слова о том, что он толкнул девушку.
Попрощавшись и оставив свои координаты, они вышли из участка. Глеб с грустью оглядел стоянку и сообщил:
- Простите, подвезти не могу, машина возле торгового центра осталась. А дядя Родион еще разбирается. Блин, надо было у него ключи взять.
- Да черт с ним, - махнул рукой Саша. - Такси вызовем.
Так и поступили. Расставшись с Глебом, они приехали в квартиру Саши. Там Барсовецкий тут же запихнул Вику в душ, аргументируя тем, что вода должна снять все напряжение. Учитывая ее травму, сам ей помог расстаться со страхами. Вытащил из ванной, закутал ее в полотенце и крепко-крепко обнял, так, что у нее даже дыхание перехватило. Так и стояли, застыв, как статуи, пока Вика не ущипнула его за пятую точку и, слегка отстранившись, не спросила:
- Ты чего, Барсик?
Тот не внял молчаливому намеку. Снова прижал ее к себе, поцеловал в макушку и признался:
- Я так за тебя испугался.
- Я тоже за себя испугалась, - с нервным смешком согласилась Вика и, помолчав, спросила.
- Как вы вообще догадались приехать?
- Мы узнали, кто на данный момент пользуется номером, к которому привязан акант, -скороговоркой произнес Лекс. - Стали звонить тебе, ты не отвечала. Я позвонил Лизе, а она сказала, куда ты собираешься. Какого черта ты туда пошла?
- Ругаться будешь? - шмыгнув носом, спросила Вика и покаялась. - Дурой была.
- Моя ты дурочка, - еще один поцелуй в макушку. - Мне страшно представить, что бы было, если бы я не успел.
Признание было честным и тяжелым. И, учитывая все события этого дурацкого дня, до боли искренним. Вика почувствовала, как у нее защипало глаза.
- Но ты ведь успел, - не смотря на него, напомнила она. Однако голос все-таки дрогнул, и Саша это услышал. Ласково коснувшись ее подбородка, он заставил посмотреть на себя.
- Я всегда успею, - пообещал шепотом он. - Чего бы мне это не стоило.
- Почему? - тоже отчего-то тихо поинтересовалась Вика и замерла в ожидании его ответа.
- Потому что я тебя люблю, - просто ответил Лекс. - И нет, даже не надейся, тебе от меня уже никуда не деться.
- Ну-у-у, - задумчиво протянула девушка в ответ на его слова и лукаво улыбнулась. - Не завидую я тебе, Барсик. Ты попал.
- Это еще почему? - возмутился в свою очередь Лекс.
- Потому что я тоже тебя люблю.
Эпилог первый
- Скажи, почему у невест должно быть предсвадебное волнение, а у женихов нет? - Вика с недовольным видом уставилась в зеркало, которое отражало красивую девушку с элегантной прической и в белом платье.
- Потому что у тебя начинается новая жизнь, а у него траур? - ехидно поинтересовалась темноволосая девушка, устроившая на диване. Маргошка, сидящая там же, не сдержалась и фыркнула.
- Знаешь что, сестричка, - Вика возмущенно на нее уставилась, - я его в эту ловушку не загоняла.
- Мы прекрасно знаем, кто кого здесь загнал в ловушку, - рассмеялся Антон, которого неизвестно каким чудом допустили в комнату, где собирали невесту. Разъяренная пока еще Ольшанская схватила подушку и швырнула его в бывшего парня:
- Иди-ка ты отсюда, сводник! - скомандовала она. - А то у меня сразу начинают появляться нездоровые планы в отношении тебя. А некоторые мне их просто не простят.
- Ладно, ладно, - пожал плечами Вишняков. - Сваливаю. Кстати, а ты валерьянку попить не пробовала? Или могу попытаться специально для тебя самогон достать. Вдруг поможет?
- Пошел вон! - три девушки были на редкость единодушны. Впрочем, одна из них добавила ласковую улыбку и попросила:
- Антон, не провоцируй, пожалуйста.
- Ладно, ушел, - поднял руки в примирительном жесте Вишняков.
- И чтобы никаких сливов информации, понял? - крикнула ему вслед Вика, понимая, что друг вполне может поделиться с приятелями информацией о конкурсах, которые приготовили жениху при выкупе.
И пусть даже Антон не был во все посвящен, с него вполне станется по-дружески помочь. И если бы не весомый аргумент с его стороны, он бы точно не оказался в столь теплой женской компании.
- Мужик с возу - кобыла может пускаться в пляс, - рассмеялась темноволосая сестра Вики. На нее тут же уставились два весьма ехидных взгляда, но девушка ничуть не смутилась. С улыбкой она спросила у Ольшанской:
- Ну что ты так нервничаешь? Ты же его любишь?
- Люблю, - кивнула Вика так мрачно, что в ее слышалось созвучное с ним «убью».
- А что тогда? - деловито спросила Маргошка, одной рукой набирая кому-то сообщение. Не иначе, как Глебу. Левицкий предпочитал надолго не выпускать ее из поля зрения, а если ее не было рядом, постоянно писал. Он даже каким-то чудом месяца через два умудрился уговорить Ритку переехать к нему. В способы, которыми он это делал, Вика не вдавалась, но всерьез подозревала, что там и угрозы наличествовали.
- Я не понимаю, зачем вся эта мишура, - с раздражением коснулась белого платья Ольшанская. - Почему нельзя спокойненько расписаться и забыть?