Оксана Триведи – Кисть тоски (страница 3)

Перестань ныть! Я не знаю, чем тебе помочь, но знаю точно, что тебе нельзя сейчас быть одной. Одиночество ещё больше разъедает твою сердечную рану. Думаю, тебе стоит завести роман. Ну, так дружбу. Пусть временную. Это для того, чтобы забыть мерзавца. Кто-нибудь есть на примете? Друг в редакции?

Данный вариант утешения отпадает. Я им не воспользуюсь. Никогда. Я понимаю, что ты хочешь мне помочь. Но нельзя кидаться в объятия другого (нелюбимого) только в связи с тем, что тебя бросили. У меня здесь нет друзей. На работе со всеми чисто деловые отношения. Я не люблю смешивать любовь и творчество.

А вы коллективом куда-нибудь ходите? Праздники отмечаете? И вообще, ты когда-то говорила, что за тобой ухаживает фотограф, и что у вас много молодых людей. Так что… Может, ты бы с коллегами куда-нибудь отправилась? Развлеклась. Забыла.

Про фотографа не надо. Он меня раздражает. Знаешь, почему? Никита Жилин – вылитый Валера. Не совсем внешностью, но поведением… Ужас. Тема закрыта. А коллективные вылазки мне не нравятся. Смешно, я даже сама не знаю, чего желает моё сердце. Наверное, чтобы меня, то есть моё сердце успокоили. Только как?

Вот дожили… Обычно ты всегда успокаиваешь меня. Поменялись ролями?

Может быть. Не уверена. Ты была на встрече выпускников в прошлую субботу?

Нет. Из наших никто не ходит. Когда-то дружный класс превратился в кучку высокомерных лиц. Вообще-то я предпочитаю одиночество. По крайней мере, пока предпочитаю этот вариант существования. Пока, он меня устраивает. Наши бывшие одноклассники – это маленькие магазины, которые с каждым днём превращаются в крупные торговые центры.

Жаль… Время меняет каждого из нас.

А почему вспомнила про встречу? Скучаешь по тем дням?

Немножко. Не знаю. Хочу в прошлое и в то же время хочу в будущее. В другое будущее. Чтобы там никогда не было В. Очень надеюсь, что не встречу его, когда приеду к родителям в отпуск. Видишь, опять к той же теме возвращаюсь. Я зациклена на предателе.

Понятное дело. Он испортил не просто настроение. Он расстроил твой душевный рояль. Не волнуйся, найдём хорошего мастера. Он тебя починит)))

Где ты его найдёшь? После такого перестаёшь верить.

Ну-ну. Не надо так говорить. Через неделю, через месяц, а может быть, через год всё изменится. Не все же такие, как «твой» Валера. Есть не просто хорошие, а лучшие. Вот у тебя на работе, какое мужское окружение? Конечно, не считая фотографа…

Инн, я очнулась! Спасибо тебе! Я про работу совсем позабыла! Мне нужно писать статью. Потом обсудим.

Ага. Я пошла читать. Пока!

Пока.

Каролина задумалась. «Я рождена любить, не ненавидеть», – прочитала она в блокноте. Она сделала множество пометок по ходу спектакля, но эта фраза, звучащая из уст Антигоны, была трижды подчёркнута Чаркиной. «И в те времена были свои проблемы. Греческая девушка без будущего», – размышляла Каролина перед тем, как погрузиться в написание. Её философствование перебил звонок. Мобильный телефон пел из сумки: «Знаю, сердце разорваться может любя». «Любопытно, кто это? Кто же может звонить мне в столь позднее время?» – подумала Каролина, посмотрев на наручные часы, которые показывали десять вечера. Часы она снимала только, когда ложилась спать. Любимая песня стояла на всех абонентах, поэтому угадать, кому она понадобилась, трудно. Мобильник голосом Ани Лорак продолжал: «Это как с душой расстаться – жить без тебя!».

– Алло.

– Привет ещё раз. Не отвлёк от чего-нибудь важного?

– Ник, а если отвлёк? Ты бросишь трубку? – Каролине надоели ухаживания Жилина. Сказать ему, что не хочет быть его подружкой, не могла. Конечно, мягкой с ним нельзя быть. Слишком надоедлив. Теперь она никому не доверяет. Однако, как отвязаться от него? Слегка нагрубить? Посчитает, что мечтает, чтобы он завоевал её. Ей не нужно это. Сегодня она любит одиночество. Разве что влияние подружки сказалось на ней? Вряд ли. Она и сама поняла, что одиночество не представляет нечто страшное, а наоборот является приятным мгновением, которое проводишь наедине со своей душой. Странно, что Инна полагает, будто ей опасно быть одной. А если хочется быть одной? Прекрасно ощущаешь себя лишь в одиночестве. Правда, это можно испытывать и вдвоём. В том случае, если двое едины, связаны очень крепко. С Валерой она никогда не чувствовала себя одиноко волшебной. Наверное, ей действительно нужен кто-то другой. «Что делать с этим фотографом? Подскажи, запутанный мир, у которого в подарок для каждого найдутся причуды».

– Не брошу. Ты, наверное, пишешь о спектакле. Интересный был?

– Вот именно пишу. Да, интересный. Но ты ведь звонишь не за тем, чтобы поговорить о театральных постановках?

– Как ты догадлива! Ты подумала о вечеринке?

– Не думала. Однако могу дать ответ. Не пойду.

– Из-за меня?

– С чего ты взял? Я не хочу. Мне просто некогда.

– Каролина, а если я не пойду. Ты пойдёшь?

– Нет. Я же сказала. Дело не в тебе.

Двухсекундное молчание, и Никита почти прошептал:

– Я очень хочу, чтобы ты пришла в пятницу. Буду ждать. Всё равно буду ждать. Надежда умирает последней. И тогда я вместе с ней. Пока.

Каролина не успела с ним попрощаться. Отключился. «Что это на него нашло? Что Жилин задумал? Ну, когда он отцепится от меня? Неужели ему неясно из моего поведения, что я к нему равнодушна? И не полюблю его. И не хочу я никакого романа с ним закручивать. Не буду. Не нравится мне он. Не нравится. Ох, Инка! Стопроцентно это ты накаркала. Зачем в своём послании вспоминала о нём?» – с вопросами она села за ноутбук.

Глава 4. Вопрос терпения

(кажется, что выбора нет, а он сидит и ждёт, когда же его позовут)

В редакции происходило яростное обсуждение. Каролина догадалась об этом уже на второй ступеньке. Раздавались выкрики нескольких журналистов-смельчаков, но всех их заглушал неимоверно грубый голос главного редактора: «Да сколько они будут вести себя подобным образом! Я же предупреждал их! З-а-р-а-н-е-е! Они должны заранее сообщать о своих планах! Кого я могу сегодня отправить к ним? Кого?». Незапланированная благотворительная акция вывела из себя «отца» газеты. Сегодня все корреспонденты заняты. В «Моём времени» всё расписано по секундам. Он же не «халам-балам» (это словцо любила повторять его мама, называя им людей безответственных, не умеющих следить за собой и поддерживать порядок). Он – Главный Редактор (именно с больших букв). Из-за каких-то «халам-баламов» утро изуродовано шрамом.

Поднимаясь по лестнице, Чаркина старалась успокоить себя. Она остановилась перед тёмно-коричневой дверью, возле которой на стене была прикручена табличка «Конференц-зал». Подумала: «Интересно, что могло произойти? Ведь в четверг не должно быть никаких летучек. Планёрки в газете «Моё время» бывают лишь по понедельникам. Забыла? Сомнительно. Я не хочу туда идти. Не желаю видеть их, а особенно Жилина. Лучше всего сейчас было бы сбежать с кем-нибудь похожим на меня, которому нравится то же, что и мне, который ненавидит то, что и я терпеть не могу. Просто провести чудесные минуты, в которых отсутствуют спешка, суета, шум. Просто раствориться в тишине. Реальность, ты как всегда любишь помогать, награждая одиночеством и слабостью, когда надо бороться».

– Здравствуйте! У нас планёрка? – спросила осторожно Каролина.

– Да! Планёрка, которой не должно быть, – ответил главред. – В ДК «Химик» в час дня будет акция с благотворительным уклоном для стариков, доживающих свои дни в доме престарелых. Не совсем наш формат, но у этих бабушек и дедушек могут быть забавные увлечения. Конечно, руководство там никчёмное, раз сообщило об этом в последний момент. Однако небольшую статью мы всё-таки должны постараться выпустить.

Владимир Юрьевич ненадолго замолчал. Каждый из присутствующих мечтал об одном – чтобы ему не досталось это задание. Не потому, что скучная и важная тема. Просто «задание, отдающее лёгким скандальчиком, приправленное повышенным тоном редактора и напоминающее пытку, чем элемент творчества» никому не нравится. А ещё почти у всех находились в работе материалы, кто-то уже убегал по другому заданию. Взяться за лишнюю работу не хотелось.

– Каролина, ты сегодня должна писать статью о вчерашнем спектакле? – до боли громко произнёс вопрос редактор. Иногда у Владимира Юрьевича Ланькова от нервов срывался голос. Он забывал, что можно говорить спокойно и тихо, в нормальном темпе. Ему казалось, что он обязан чуть ли не орать, чтобы его слышали.

– Я уже написала эту статью. На сегодня у меня не было никаких заданий, – сдержанно ответила девушка. «Через секунду он нагрузит меня этой «благотворительностью». Все расслабятся. А я вновь погружусь в «бесконечное рабочее состояние», где нет слова «свобода». Я рада этому и я почему-то расстроена».

– Чудесно! Mon Dieu! Merci! – воскликнул Владимир Юрьевич. Главный редактор обожал французский язык, и часто говорил на нём. То ли хвастаясь знанием, то ли по искренней любви. Переход шефа на французский всеми служителями редакции воспринимался как добрый знак: «Поднимается настроение». Вот и сейчас, произнеся: «Боже мой! Спасибо!», он улыбнулся. На престол взошла непринуждённость, которая была забыта или, вернее, временно сброшена. Аудитория слегка пылала. И всё же чувствовалось ясно, что костёр скоро сгорит. Кучкой пепла не испугать.