Оксана Токарева – Соколиные перья и зеркало Кощеевны (страница 37)

Нынче она не видела ни хором Карины, ни застенков. Только ненадолго заглянула в больницу, где под наблюдением целительницы Ефросиньи и опытных врачей возле постели Филиппа по очереди дежурили две матери. Насколько Ева поняла, хотя пациент не приходил в себя, новые приступы боли не повторялись. Возможно, Карина занималась какими-то другими делами или решала в Бразилии вопросы своего преступного бизнеса?

Ева хотела подойти поближе, чтобы хотя бы во сне прикоснуться к Филиппу, но обстановка вокруг изменилась, и она очутилась в квартире у бабушки. В полированном серванте рядом с посудой стояла любимая статуэтка Хозяйки Медной горы и позолоченная фигурка Полоза, подаренная коллегами с аффинажного завода. На диване среди расшитых цветами подушек вальяжно разлегся черный разбойник Нелюб.

Бабушка сидела в кресле возле окна и что-то по привычке вышивала. Сколько Ева ее помнила, она всегда каждую свободную минутку сидела за пяльцами, умела и гладью, и бисером. Пыталась учить Еву. Но у той не хватило терпения, и дальше нескольких картинок по крупной канве крестиком дело не пошло. Все-таки рисовать ей всегда нравилось больше.

— Ну здравствуй, внученька! Здравствуй, милая, — приветствовала ее бабушка, приглашая присесть рядом с Нелюбом.

Котяра сначала враждебно зашипел и выпустил когти, потом узнал и довольно заурчал.

— Что же ты в гости не зашла? Я бы тебе пяльцы заветные передала с золотой иголочкой, которая сама шьет. Ну да ладно, найду способ до тебя их донести.

И с этими словами она как-то странно глянула на Нелюба.

— Бабушка, а ты разве умеешь колдовать? — не поверила своим ушам Ева.

— Да куда уж мне, — рассмеялась бабушка, отчего ее лицо все пошло мелкими морщинками, словно озарилось лучиками солнца. — А вот как порчу снимать, меня вразумили. Другое дело, что половина из тех, кто считает, будто их сглазили или испортили, сами создают себе проблемы, а потом не знают, как их решить, и потому винят во всем других или бегут к шарлатанам. Ты тоже владеешь этим даром, потому столько времени сумела против злой ведьмы в людском мире продержаться. И в Слави победу одержишь, только ничего не бойся и себе не изменяй. Вот тебе мое благословение, оно останется с тобой, а пяльцы и остальные дары, которые получишь, не жалей. В недобрых руках они все равно не задержатся.

Когда Ева проснулась, солнце уже поднялось достаточно высоко. Маша и Лева пили чай с оладушками. Ксюша, сыто потягиваясь и поглаживая набитый живот, возилась возле рюкзака. Таисия сидела у окна и ловко, как в фильмах про старину, сучила пряжу. На веретено, которое весело кружилось на полу в ритмичном танце, напоминающем вальс, наматывалась золотая нить, хотя кудели Ева не приметила.

Лева и Таисия вели неспешный разговор.

— Пойдете через лес мимо Молочной реки до Заветного озера, — деловито объясняла хозяйка дома Леве. — Дорожку скатертью стелить вам не буду. В прошлый раз твоему отцу больше неприятностей от нее вышло, нежели пользы. По ней Скипер его отыскал. Хорошо, что мой муж вовремя пришел на помощь.

Лева кивнул, по-купечески отхлебывая чай из блюдечка. Видимо, разговор шел о чем-то обоим известном.

— Да что там стелить. Места-то знакомые, уж не раз хоженые, — улыбнулся он. — Я целое лето, считай, там провел, пока не понял, что Василису надо искать в Нави. К тому же у меня проводник надежный есть.

Он допил чай, поставил блюдце и простер над столом руку, жестом заправского фокусника открывая ладонь, на которой, поглядывая на присутствующих глазами-бусинками, сидел окруженный странным серебристым сиянием симпатичный хомячок песчаного рыжеватого цвета.

— Баська будет рад прогуляться.

— Это твой дух-помощник? — разочарованно протянула Ксюша, осведомленность которой в волшебных делах просто поражала.

— Самый первый, подаренный отцом, — пояснил Лева.

— Он нас здорово выручил в прошлом году, когда мы пробирались в башню Хозяин Нави, — угощая хомяка кусочком оладушка, пояснила Маша.

— Ну я-то и безо всяких грызунов могу отыскать дорогу, — с деланной обидой проговорила Ксюша.

— Вот если бы еще и подвезла! — ухмыльнулся Лева.

— Знаешь, Шатунов, не наглей! — мигом взвилась Ксюша. — Я ведь и за бочок могу цапнуть.

— Я уже не в том возрасте, — убрав куда-то хомяка, развел руками Лева. — Да и под ракитовым кустом мне есть с кем проводить время, — выразительно обнял он Машу.

— Лучше на сеновале, — подмигнув Еве, чмокнула она мужа в щеку.

Таисия тоже улыбнулась, слушая перепалку разошедшейся молодежи, и пригласила Еву к столу. Та поспешила поскорее привести себя в порядок, умыться и одеться. Когда она снова вернулась в комнату, разговор уже перешел в серьезное русло.

— Остерегайтесь в пути всадников — дозорных дочери Хозяина Нави, — объясняла Таисия. — Их у нее четверо: Утро, День, Вечер и Ночь. Утро и День обойти легко, силы они особой не имеют, а Вечер и Ночь — въедливые и лютые. Если учуют, то ни за что не отвяжутся. Полкану не верьте. Дурной он. Хуже Дива. Ну этого-то балбеса, возомнившего себя оперным певцом, вы уже встречали. Поэтому разберетесь.

Перед тем как попрощаться, она вручила Еве свою необычную прялку вместе с веретеном.

— Вот тебе серебряное донце, золотое веретенце, служанок твоей недоброжелательницы подкупить, — пояснила она, показывая, как обращаться с диковинным даром. — У нее в тереме хозяйство ведут кикиморы, а они завистливы и на золото падки. Остальное дед и прабабка твоих подруг расскажут.

Ева принялась благодарить, но Таисия предостерегающе подняла палец к губам:

— В Слави, и особенно в лесу, будь осторожнее со словами. Нежить коварна и хитра и цепляется за любые уловки. А вы, мои хорошие, — обратилась она к Леве и Маше, — обнимите от меня Арину, а Кирюшке передайте, чтобы дар свой развивал, от занятий с Кудесником не отлынивал. Ну а ты, переярка, — улыбнулась она Ксюше, — поклон от меня своей Прабабке передай и скажи, чтобы на тебя не гневалась. Вины твоей в случившемся с наследником Финиста нет.

Помимо прялки Таисия дала им в дорогу остатки оладушков на первый перекус, а также сухарей и крупы. Варить кашу.

— Чем заправить, в лесу найдете, — улыбнулась она.

— Или поймаем, — плотоядно добавила Ксюша.

— Поймаем? — удивленно глянула на нее Маша. — В здешнем же лесу, кроме нежити, никакое зверье не водится.

— Места надо знать, — с превосходством глянула на спутницу Ксюша. — Есть же, в конце концов, угодья, из которых охотники приносят в Чертоги Предков дичь.

Ева тоже слышала от Василисы о том, что почти все животные, включая лесных, уйдя на радугу, попадают в светлый ирийский сад, царство вечного лета и изобилия. И только самые преданные питомцы находят в Чертогах Предков своих хозяев. Есть, впрочем, еще такие несчастные, которые, погибнув бессмысленной мучительной смертью из-за людской жадности, злобы или равнодушия, становятся пленниками Нави. Не имея возможности обрести покой, они пополняют ряды немертвых и в тщетных попытках добраться до своих мучителей мстят всем людям без разбора.

Ева вспомнила, как они с Василисой и студентами-экологами под руководством Андрея Васильевича совершали обход мусорного полигона, вызволяя птиц, запутавшихся в обрывках рыболовных сетей, ежей, белок и других мелких грызунов, угодивших в плен консервных банок и полиэтиленовых упаковок. Во время одного из таких рейдов она и обнаружила силки, поставленные на Финиста-Филиппа.

Ксюша тоже регулярно выходила на уборку леса. Ругала на чем свет стоит своих подопечных и других воспитанников лагеря, если они мусорили на природе. А однажды чуть ли не с вилами пошла на мужика, решившего подпалить траву на участке, и Ева теперь видела, что не только профессиональное неравнодушие тут причина.

Она не спрашивала, откуда подруга так хорошо знает дорогу по здешним заповедным местам, на что намекает, обещая Леве цапнуть за бочок, и почему откликается на прозвище переярка, словно молодая волчица, еще не обзаведшаяся семьей. Ксюша только молчала, лукаво щуря зеленые шальные глаза. Однако Ева уже поняла, что бесшабашная металлистка появилась в их с Филиппом жизни не случайно и знает о тонких мирах куда больше них обоих.

И все же насчет охоты Ева вслед за Машей сильно сомневалась. Осенний лес золотой Слави, буйством красок напоминающий даже не пейзажи Левитана и Шишкина, а скорее цифровые фотографии, обработанные в ультрасовременных фильтрах, выглядел живым, но совершенно необитаемым.

В верхушках кленов не слышалось птичьей переклички или усердного стука дятла, в подлеске не шуршали полевки, в ручье не плескалась рыба. Зато малина и усыпавшая заболоченные низины клюква так и просились в рот. Да и подберезовики сами лезли в берестяное лукошко.

А потом еще ощутимо потянуло кипяченым молоком с привкусом чего-то сладкого, напоминающего то ли пломбир, то ли взбитые сливки, то ли молочный коктейль. После яблони и печки Ева уже ничему не удивлялась, но все же, кому могло понадобиться посреди заповедного леса открывать кондитерскую или кафе-мороженое? Что если это один из мороков, козней зловредной нежити? Или Молочная река — это тоже не фигура речи? Судя по тому, как жадно принюхивалась Ксюша и с какой ностальгической нежностью перемигивались Лева и Маша, явно вспоминавшие какое-то забавное происшествие, опасности и в самом деле нет.