Оксана Токарева – Соколиные перья и зеркало Кощеевны (страница 27)

— Филипп Артемович, так нечестно, вы же выше и сильнее нас! — возмущался Сева Кулешов, когда Балобанов взял какой-то сложный крученый, а другой мяч в полете «загасил».

— Просто ты мазила, — не упустил случай поддеть товарища Леша Рябов.

— Сева не мазила, но и Филипп Артемович все сделал по правилам, — снова выступил третейским судьей ведущий трансляцию и почти вжившийся в роль спортивного комментатора Петя Климанов.

Филипп не ходил и не бегал, а именно парил и летал. Особенно это бросалось в глаза на дискотеке. Первой за эту смену, которую Ева посетила, безо всякой репетиции станцевав со своим любимым диджеем босса-нову.

Этот экспромт хоть и вышел спонтанно, но привлек всеобщее внимание. Ева даже в первый момент чуть не сбилась с ритма, осознав, что весь лагерь на них смотрит. На какой-то миг ей показалось, что вернулся хитиновый панцирь, и она вообще не способна двигаться, не то что воспроизвести сложные па босса-новы. Но один ободряющий взгляд Филиппа, сегодня танцевавшего исключительно для нее, и его первое рукопожатие, перешедшее во вращение, заставили ее забыть все сомнения, отдаваясь волю ритма и доверяя опыту партнера.

— Евангелина Романовна, вы такая крутая! — сразу после окончания мероприятия, пока Филипп сматывал провода, забросали ее комплиментами Ника Короткова и остальные старшеклассницы.

— А вы нас так научите?

— Это все Филипп Артемович, — чувствуя, что краснеет до ушей, ответила Ева.

Она почувствовала себя самозванкой. О какой учебе может идти речь, когда она сама едва запомнила последовательность шагов. Впрочем, на записи, которую сделала Ксюша, танец смотрелся неплохо, и Ева даже с разрешения Филипа отправила видео маме. Родителей следовало как-то потихоньку подготовить. Балобанов своим тоже о них рассказал. Получив в ответ восторженный смайлик и кучу вопросов о том, как развиваются отношения с «сыном папиного боевого товарища», Ева почти успокоилась. В том числе и по поводу танца. Неужели она и в самом деле столько лет находилась во власти недоброго морока, сковавшего ее сердце льдом и одевшего тело в жесткий хитиновый покров?

Карина Ищеева никаких новых сюрпризов не подкидывала и на территории лагеря не появлялась. Видимо, спасала бизнес и чинила порванную паутину, налаживая заново связи и отбиваясь от следователей прокуратуры.

— Может быть, она исчерпала запас каверз и решила от нас отвязаться? — спрашивала с надеждой Ева, прижимаясь к Филиппу в ночи.

Тот молча зарывался лицом в ее волосы или задумчиво вел соколиным пером по ее обнаженной груди. Ответа он тоже не знал. Впрочем, о неприятностях они оба старались сейчас не думать, про будущее загадывать не пытались, да и вообще терялись во времени, наслаждаясь состоянием безоглядной любви, открывающей дорогу к самым сокровенным тайнам мироздания.

— Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, — признавался Филипп. — И все эти годы шел к тебе.

— А я тебя ждала, — блаженно положив голову к нему на плечо, отзывалась Ева.

Она и в самом деле верила, что с помощью ли заветного пера или искренних чувств они воздвигли преграду, которую не по силам преодолеть ни Карине, ни ее заключенному в зеркало отцу. Однако если лихо бродит опричь и окрест, то поминай не поминай, все равно появится.

В субботу хлопот на пляже прибавилось. Приехавшие на выходные родители некоторых из воспитанников купали своих чад на лагерном пляже по свободному графику, вызывая законную зависть остальных ребят. А тут еще и движение на реке активизировалось. Пользуясь хорошей погодой, владельцы коттеджей на берегу устроили на воде настоящую ярмарку тщеславия, соревнуясь в красоте дизайна и скорости своих навороченных плавсредств.

Яхты и катера носились в обе стороны, словно хищные косатки, неведомой силой закинутые в акваторию пресноводной Оки. Пилоты соревновались в скорости и умении маневрировать, в желании превзойти друг друга, выруливая временами на мелководье. Их гламурные спутницы, словно на скачках в Аскоте, пытались превзойти друг друга вычурностью пляжных костюмов и дизайном шляпок.

— Смотрите, настоящую регату устроили! — восхищался Леша Рябов, устремляясь к буйкам, где его неизменно останавливали Вадик или Филипп.

— Только шампанского не хватает, — намекал на популярный мультик Сева Кулешов.

— Зачем им шампанское, — пожимал плечами Петя Климанов. — У флайбриджевых яхт есть дизельные или бензиновые двигатели и достаточно мощные.

— Ох не нравится мне весь это кипеш и слэм, — трясла дредами Ксюша, вместе с Евой помогая Дине выгонять малышню из воды. — Чую, весь этот парад добром не кончится.

Ева не могла не согласиться с подругой. Она с самого утра чувствовала какую-то подавленность или тревогу. Даже у реки не хватало воздуха, его приходилось втягивать с усилием, словно карамель, покрываясь потом и мечтая о свежем ветерке. Виски временами мучительно пронзали тонкие иглы боли.

Во сне она опять видела Карину. Дочь олигарха в наряде для камлания стояла возле жертвенника и резала руки, кропя кровью восковую фигурку то ли птицы, то ли человека с птичьими крыльями, сделанными из перьев. Зеркало в углу на этот раз не сочилось тьмой, а выглядело просто гладким отшлифованным куском обсидиана. Карина произнесла какое-то заклинание, и поверхность пошла трещинами. Изрезав все пальцы о края, ведьма вытащила один из осколков и воткнула в голову восковой фигурки.

Ева ничего не сказала Филиппу, но он, конечно, заметил ее подавленность.

— Может быть, пойдешь приляжешь в тени или вернешься в корпус, — проговорил он озабоченно.

— Погода меняется, — жалобно объяснила Ева. — Вечером обещают грозу, а потом похолодание.

Впрочем, пока смену погоды ничего, кроме духоты, не предвещало. Истомленный жарой луг сочился ароматами сладкого клевера, ромашки и мяты. В лесу не дрожали даже листья. Солнце, подбираясь к зениту, рассыпало по реке мириады сияющих осколков, увертливых, неуловимых, как дрейфующие в теплой воде на мелководье стайки мальков, обнимало лучами лес и пляж. И в его сияющих потоках стоял Филипп, загорелый, подтянутый, уверенный. И потрясающе красивый, светящийся изнутри. Разве могло с ним что-то случиться?

До обеда оставалось минут сорок, и Ева уже с облегчением поглядывала на часы. Яхтсмены тоже слегка пресытились забавой. Некоторые из них вместе с друзьями и семьями, погрузив на борт рыболовную снасть, отправились ниже по реке осматривать красоты Мещеры. Другие, пристав к берегу, жарили на участках шашлыки, чей запах будоражил аппетит купальщиков. Только трое наиболее увлеченных продолжали наматывать круги по воде.

Самый неугомонный из честной компании, загорелый до темной бронзы здоровяк с копной черных волос и рыжей, почти огненной бородой, еще и специально нагонял волну, подбадривая детей из лагеря, которые с довольным визгом барахтались, хватаясь за надувные матрасы или пытались удержать равновесие, лежа на воде. Временами он перебрасывался веселыми фразами с рулевыми двух других яхт или обменивался любезностями с их женами.

— Это, случайно не те чуваки, которые нас до города подбросили? — из-под руки разглядывая яхтсменов, поинтересовался Вадик.

— Похоже, они, — согласился с приятелем Филипп.

— Неплохо упакованы, однако, — хмыкнула Ксюша.

Ева тоже пригляделась и увидела на флайбридже второй яхты давешнюю рыжеволосую ворожею Ефросинью Николаевну. Сейчас она беззаботно смеялась, придерживая стильную шляпку, и в шутку грозила лихачу.

В какой момент и откуда на реке взялась отливающая черным металликом флайбриджевая яхта «Stormy petrel» или «Буревестник», Ева не разглядела, но ее появление стало настоящим предвестником бури. Хотя небо по-прежнему сияло незамутненной лазурью глаз младенца. На полной скорости, похоже, превышающей предельные для яхт такого класса тридцать-сорок узлов, она пронеслась по реке, настигнув неразлучную троицу в тот момент, когда их яхты в кильватерном строю, но на достаточно высокой скорости проходили мимо территории детского пляжа.

Дети как раз только получили разрешение на последнее перед обедом купание. Сева Кулешов и Леша Рябов, пользуясь тем, что Филипп задержался на берегу с Евой, а Николай Кузьмич и Вадик сворачивали тенты, оседлав матрас, устремились к буйкам, воображая себя, видимо, серферами.

Что произошло дальше, зафиксировала только камера Пети Климанова, который, войдя во вкус, вел трансляцию. Но и на ней изображение непостижимым образом оказалось размыто, поэтому доказать что-либо не удалось. Человеческие же глаза запечатлеть случившееся и вовсе не смогли. Свидетельства очевидцев потом разнились, хотя многие сходились на том, что Карина, совершив опасный маневр, подрезала яхту рыжебородого, и ему, чтобы избежать столкновения с «Буревестником» и не протаранить два других судна, оставалось только вывернуть руль в сторону зоны купания.

Хотя здоровяк дал по тормозам, яхта, снеся буйки, продолжала двигаться в сторону берега по инерции, как раз туда, где, ловили волну отчаянные серферы Сева Кулешов и Леша Рябов. Столкновение казалось неизбежным. Тем более что мальчишки в отчаянных попытках спастись только барахтались в воде, не двигаясь с места и даже не пытаясь нырнуть. И никто ничем помочь им не мог. Кроме одного человека.