Оксана Токарева – Соколиные перья и зеркало Кощеевны (страница 16)

Ева подумала о том, что, может быть, наследница Бессмертного и в самом деле хочет открыть в «Окских зорях» школу ведьм: надо же растить смену и передавать опыт таким, как Танечка Еланьина. Хотя та со своей гнильцой, кажется, родилась. Нет, дело, видимо, в другом. Похоже, Карине по большому счету все равно, что тут строить. Она заинтересована в том, чтобы любыми путями завладеть именно этим местом. Так же, как ее отец, владевший не одним десятков более прибыльных свалок, не говоря о деятельности на аффинажном заводе, не опасаясь угрозы для репутации, упорно держался за нелегальный полигон на территории заповедника.

Своими соображениями она поделилась с Ксюшей и Филиппом.

Подруга лишь недоуменно пожала плечами, отыскивая в мессенджере контакт приятеля из органов. При этом на ее суровом лице появилось выражение, какое Ева у себя пару раз замечала в зеркале, когда думала о Филиппе. Она не стала допытываться у подруги, при каких обстоятельствах та познакомилась с офицером следственного комитета, чья аватарка в Соцсети выглядела впечатляюще. Круг приятелей Ксюши и раньше поражал разнообразием.

Филипп стоял под сенью сосен, притихший и задумчивый, видимо, что-то сопоставляя и вспоминая.

— Я тут подумал, — наконец решился он поделиться с Евой, пока Ксюша, надковывающая своему знакомому голосовое, отошла в сторону. — Мой прадед Филипп Семенович, о котором мы вчера с тобой вспоминали, был родом откуда-то из этих мест. После войны перебрался в соседнюю область. Поступил на оружейный завод. Он же, как и почти все мужчины у нас в роду, владел кузнечным делом, ведовства даже стеснялся, денег за него не брал. Так ему отец завещал. А тот, говорили, хоть блох и не подковывал, а иголки толщиной с волосок для белошвеек делал.

Ева вспомнила фотографии шаманских оберегов, которые изготавливали не просто мастера, но ведуны-хранильники. Неужели один из предков Филиппа как раз к ним принадлежал? И почему предание семьи Балобановых сохранило воспоминания именно про иглу?

— А ты помнишь, как называлась деревня? — спросила она вполголоса

— Зорянка, — ностальгически улыбнулся Филипп и тут же нахмурился. — А лагерь назвали «Окские зори», — добавил он, спешно открывая поисковик.

Ева собиралась к нему присоединиться, думая о том, что советская власть, прошедшая по старой деревне огненным перстом, еще оказалась милостива, если отдала обжитую землю под детский лагерь. Но тут ей неожиданно позвонила Татьяна Ивановна.

— Евангелина Романовна, не могли бы вы зайти ко мне в кабинет по одному личному вопросу?

Ксюша с Филиппом переглянулись и, не сговариваясь, двинулись было за ней, но Ева их остановила.

Судя по припаркованному возле административного корпуса стильному немецкому внедорожнику черного цвета, в котором скучал водитель, Карина Константиновна еще не уехала. Да и могучий телохранитель теперь подпирал стены директорского кабинета. Сама дочь олигарха по-прежнему совсем уж по-хозяйски сидела за столом и, прихлебывая кофе, показывала Татьяне Ивановне какие-то сметы. При этом ее ухоженные пальцы с достаточно длинным французским маникюром неприятно напоминали Еве загнутые хищные когти.

— Евангелина Романовна, тут такое дело, — начала было Татьяна Ивановна, но Карина опять ее перебила.

— Мне рекомендовали вас как квалифицированного лингвиста с педагогическим образованием и знанием нескольких языков, — кивнула она Еве, оценивающе разглядывая ее со своим ведьминским прищуром. — Сказали, что вы в совершенстве владеете французским и португальским.

— Португальский я изучаю всего пять лет, французский знаю на уровне свободного владения, английский — где-то в районе порогового продвинутого или чуть лучше, — уточнила Ева.

— Язык Гюго и Бальзака — это, конечно, замечательно, — одними губами улыбнулась Карина, продолжая в упор глядеть на собеседницу. — Но, к сожалению, на нашем рынке французские компании представлены достаточно слабо. Во всяком случае, в интересующей меня сфере. Зато экономические связи с Бразилией крепнут год от года, и, хотя наши партнеры из Рио, конечно, знают английский, хотелось бы иметь возможность для упрощения переговоров и контроля за документооборотом говорить на их языке. А квалифицированных педагогов португальского, к сожалению, не так уж много.

— Вы хотите брать уроки? — не сдержала удивления Ева. — Сразу предупреждаю, что за короткий срок овладеть языком в достаточно большом объеме не получится.

— Я быстро учусь, — усмехнулась Карина. — И к тому же какое-то время жила в Рио и на бытовом уровне язык знаю. Я готова платить по профессорской таксе. Если вы согласны, мы могли бы начать уже завтра во время тихого часа, чтобы не совпадало с вашими основными занятиями. Ваш отец, кажется, работает на телевидении? — поинтересовалась напоследок она. — Видела его репортажи, посвященные нашему предприятию.

Ева не знала, стоит ли расценивать этот пассаж как угрозу. Последние отцовские материалы по аффинажному заводу и мусорной империи, особенно сделанные после исчезновения Василисы Мудрицкой и снятые по просьбе ее отца, носили разоблачительный характер. Впрочем, отказываться, показывая слабость, Ева не собиралась.

— Мы тебя одну не отпустим, — в один голос воскликнули Филипп и Ксюша, узнав суть беседы.

— И как вы себе это представляете? — глянула на друзей Ева.

Она, конечно, предпочла бы не иметь с Кариной никаких дел, но, судя по выразительному взгляду Татьяны Ивановны, отказ означал бы автоматическое увольнение из лагеря и, возможно, какие-то еще неприятности. К тому же Ева рассудила, что врага надо получше изучить. Дабы себя обезопасить и избежать обвинений в надувательстве и уклонении от уплаты налогов, она договорилась, что Карина деньги переведет на счет лагеря, а Ева их получит уже в зарплату.

— Насчет Зорянки выяснить что-то удалось? — спросила она Филиппа, когда Ксюша ушла к своим экологам.

Ева тоже уже опаздывала, но могла сослаться на уважительную причину.

— Стояла на месте лагеря, — сдвинул брови на переносице Филипп.

— Вот бы узнать еще, где находились дом твоего прадеда и погост, — задумалась Ева.

— Может быть, поспрашивать местных? — предложил Филипп. — Я же бывал в деревне. Даже помог одной бабушке донести до дома продукты и навесил покосившуюся дверь.

— Давай сегодня наведаемся, пока тихий час у меня свободен, — предложила Ева.

— Надеюсь, Карина Ищеева больше ничего не придумает, — покачал головой Филипп.

Ему и в самом деле каким-то образом удалось до обеда отделаться от дотошной дочери олигарха, которой приспичило узнать пожелания специалиста по поводу ремонта зала и закупки оборудования.

— Я просто спихнул все на Николая Федоровича. Он и так все время рядом крутился и намекал, чтобы просил побольше, — обрисовал ситуацию Филипп. — Я, конечно, старался, но Карина, судя по всему, не из тех, кто позволит себя облапошить.

— Да еще такому деревенскому лоху, как наш завхоз, — хохотнула Ксюша, поднимаясь в комнату вслед за Евой, которой требовалось переодеться.

— Ты там смотри, — проговорила подруга, помогая выбрать такой прикид, чтобы, не вызывая дискомфорта во время поездки на мотоцикле, помог произвести благоприятное впечатление на деревенских бабушек. — Байкерские обычаи знаешь? Села — дала.

— Упала — женись, — кивнула Ева, остановив выбор на джинсах, майке и свободной рубашке.

Ксюша одолжила ей в качестве защиты косуху. Хотя деревенские гоняли едва ли не с голым пузом и босиком.

Надевая шлем и устраиваясь на сиденье железного коня, Ева испытывала понятную робость. Она и на велике-то ездила только у бабушки на даче. А байкеров среди ее знакомых доселе не водилось. Однако, едва она оказалась рядом с Филипом, обнимая того руками за корпус и прижимаясь к спине, чувствуя, как под косухой бьется, разгоняя горячую кровь, сердце, все волнение куда-то улетучилось.

Хотя пыльный разбитый проселок не позволял по-настоящему разогнаться, Ева сумела оценить мастерство вождения, когда Филипп аккуратно огибал выбоины, убавляя газ на рытвинах и прибавляя скорость на относительно ровных участках, хотя таковых оказалось немного. Неудивительно, что во время увеселительных прогулок богатенькие, вроде Карины, предпочитали яхты.

— Ну как поездка? — поинтересовался Филипп, притормаживая посреди деревенской улицы, чтобы не задавить сонно копошащихся в пыли кур. — Не совсем я тебя растряс?

— Как на машине представительского класса, — улыбнулась ему Ева, спешиваясь и с наслаждением снимая шлем.

Деревня, которую они по дороге в лагерь оставляли слегка в стороне, при ближайшем рассмотрении производила не такое уж удручающее впечатление. Кроме нескольких заброшенных покосившихся изб с провалившимися крышами, большинство домов выглядели ухоженными и радовали глаз новым шифером и недавно покрашенным кружевом наличников. Да и техника на дворе бывшей колхозной усадьбы хотя и не блистала новизной, но не производила впечатление заброшенности. На некоторых участках, куда на лето приезжали дачники, стояли недорогие иномарки.

Хотя оставшиеся в Наукограде представители старшего поколения семьи Коржиных и родные по материнской линии поголовно имели высшее образование, а кое-кто даже научные степени, продолжая преподавать в университете или работать в кое-как выживающих НИИ, опыт общения с деревенскими бабушками Ева все же имела. Пару лет назад вместе с учившейся на этномузыковеда Василисой Мудрицкой она ездила в экспедицию, помогая подруге детства собирать фольклор русского населения Сибири. Обнаружить в окрестностях Наукограда деревню староверов, бежавших от гонений в Польшу, а при Екатерине переселенных за Урал, оказалось не менее интересно, чем слушать фадо в португальском рыбачьем поселке.