Оксана Токарева – Соколиные перья и зеркало Кощеевны (страница 11)

И еще Ева, вспомнив стационар, подумала, что по странному совпадению история с крымской жужелицей произошла вскоре после ее первой встречи с соколом-балобаном.

Покончив с постирушкой и каким-то образом все развесив, они с Ксюшей еще раз убедились, что Филиппу не стало хуже, и, кое-как вдвоем разместившись на оставшейся свободной единственной кровати, легли спать. Ева ожидала от подруги привычных колкостей о том, что в сложившейся ситуации ей подошло бы другое соседство. Но Ксения то ли просто устала, то ли решила, что им всем, и в первую очередь Филиппу, сейчас нужен отдых.

Несмотря на усталость, а может быть, из-за нее, спала Ева плохо, то и дело просыпаясь и прислушиваясь к дыханию Филиппа, невольно вспоминая прикосновения к его коже. На рассвете ей приснился кошмар. Балобанов, снова нагой, но на этот раз окровавленный и, кажется, почти бездыханный, лежал возле нее на песчаной полосе пляжа около реки, по которой в сторону коттеджного поселка удалялась знакомая яхта. Ева в ужасе проснулась, не слыша ставшего за последние дни привычным шума крыльев. На этот раз Балобанов никуда не улетал. Лежал, сбросив одеяло, на кровати ничком, трогательно и беззащитно обнимая подушку.

Ева встала, стараясь не потревожить Ксюшу, проверила повязку на спине их нежданного пациента и, прежде чем стыдливо накрыть его хотя бы до пояса простыней, какое-то время любовалась рельефом тренированных мышц, заметных даже в состоянии покоя. Плечевому поясу, кстати, Филипп, уделял куда больше внимания, нежели ногам, и это выглядело странным, учитывая, насколько хорошо он танцевал. Но лишь на первый взгляд, вспоминая про умения летуна. И какая же чушь в голову лезет!

Ева, которой снова не хотелось спать, взяла с тумбочки зарядившийся телефон и кое-как устроилась рядом с захватившей в ее отсутствие всю кровать Ксюшей. Исподволь поглядывая на завернувшегося в простыню Филиппа, она внимательно прочитала вчерашние три сотни сообщений, в которых Балобанов пытался объясниться, даже сделал репост своей переписки с Кариной Ищеевой.

В самом деле, что на нее нашло? Обычно такие срывы свойственны импульсивным тинейджерам. А она уже давно вышла из подросткового возраста. Почему она сразу подумала о какой-то нелепой интрижке? Филипп с Кариной же просто стояли на флайбридже и даже не в обнимку. Ксюша об этом, кстати, писала и прикрепила фотографию, выложенную на своей страничке кем-то из ребят, кажется, падкой до сенсаций Зоей Трифоновой.

Возможно, Ева так среагировала именно потому, что хозяйкой яхты оказалась дочь и наследница аффинажного короля? Что надо Карине Ищеевой от Филиппа? Вряд ли их встреча состоялась случайно. Судя по всему, служба безопасности фонда экологических исследований по приказу своего шефа все это время за Балобановым следила. Как иначе объяснить отказы в трудоустройстве? Или тут были тоже задействованы какие-то потусторонние силы?

Не найдя ответов на эти сложные вопросы, Ева так и заснула с телефоном в руках, чтобы пробудиться от записи пионерского горна и сдавленной ругани Филиппа. Ксюша оказалась права. Проснувшись от сигнала подъема, который по должностным обязанностям обычно включал он сам, Балобанов спросонья вскинулся куда-то бежать. Увидел девушек, в смятении заметался, задел повязку и упал обратно на кровать, завернувшись в простыню, точно мумия фараона, и глядя затравленными глазами сокола, запутавшегося в силках.

— Ну будет, будет! — перебравшись через замешкавшуюся Еву, подступилась к нему Ксюша, с врачебной бесцеремонностью положив руку на лоб. — Температуры вроде бы нет. И на том спасибо.

— Сильно болит? — участливо поинтересовалась Ева, пока Ксюша осматривала повязку, которую решили не снимать.

Все-таки в лагере имелся медработник.

— Что произошло? — вместо ответа спросил Филипп.

— Похоже, в тебя попала молния, когда ты ринулся на крышу за Кулешовым и другими стримерами.

Филипп кивнул. Этот момент он, видимо, помнил, хотя трансляцию просмотрел с таким видом, будто все это где-то видел, но думал, что это сон или кино.

— Но меня же там нет, — неуверенно проговорил он, еще раз проматывая на момент, когда в кадре появился сокол.

— Вот именно, — кивнула Ксюша, протягивая приятелю высохшую за ночь одежду. — И нам бы хотелось узнать, где тебя носило до той поры, пока ты в чем мать родила не залез к нам в окно!

Ева собиралась объяснить, но поняла, что, если выскажет свою версию, ее могут отправить в психиатрию. И так весь лагерь гудел, обсуждая вчерашнее происшествие. Севин прямой эфир уже успел взорвать интернет. И пока мальчишки с довольным видом подсчитывали новых подписчиков, родительские чаты гудели от ужаса. Все хотели выяснить имена нарушителей спокойствия и убедиться, что их чада пребывают в добром здравии.

Едва Ева, Ксюша и Филипп с некоторым опозданием появились на планерке, с них потребовали объяснительные. В стороне уже рыдали в три ручья девочки-практикантки из местного колледжа, исполнявшие обязанности вожатых в отрядах Севы, Пети и Леши.

— Да я вас выставлю отсюда в двадцать четыре часа и руководителю практики напишу, чтобы незачет вам поставила! — бушевала директор лагеря Татьяна Ивановна, пышнотелая дама с прической, напоминающей плетеную булку и, кажется, так и называющейся. — Опозорили лагерь на всю страну! Молите Бога, чтобы родители не подали на нас в суд или из области не прислали прокурорскую проверку по факту оказания услуг, не соответствующих заявленному качеству и опасных для жизни несовершеннолетних.

— Но ведь никто не пострадал, — вступилась за девочек, которым самим только в этом году минуло восемнадцать, сердобольная Дина.

— Скажите спасибо! — с видом идущего на таран бомбардировщика развернулась к ней Татьяна Ивановна. — Почему дети оказались на крыше? — заламывая пухлые руки, украшенные кучей золотых колец с разномастными камнями, возопила она.

— А об этом надо спросить у Николая Федоровича! — парировал Вадик, имея в виду оформленного заместителем по хозяйственной части супруга директрисы. — Кажется, это он у нас в лагере отвечает за технику безопасности и качество проведения кровельных работ. Не знаю, почему дверь на чердак оказалась не заперта.

— Могли бы сами проследить! — сорвалась на крик Татьяна Ивановна. — У Николая Федоровича и так слишком много всяких дел. Ему вечером еще пришлось почти в одиночку оборудование таскать после этой вашей дискотеки, когда Балобанов куда-то убежал.

— Мы его предупредили! — напомнила Ксюша.

Хотя Ева до сих пор так ни разу не побывала на дискотеке, она знала, что танцевальные вечера в лагере по старинке проводятся на площадке перед летней эстрадой, а все сабвуферы, колонки и пульты приходится каждый раз кантовать туда-сюда. Филипп, Вадик и Ксюша уже не раз поднимали вопрос о том, чтобы оборудовать кондиционером зал или хотя бы в прохладную или дождливую погоду убирать стулья и организовывать детский досуг в помещении, но Татьяна Ивановна мигом впадала в истерику.

Она хотела добавить что-то еще, переведя стрелки по поводу ненадлежащего исполнения служебных обязанностей на Балобанова, который к тому же сегодня проспал подъем и не появился в радиорубке. Но в это время Филипп, так и стоявший между Евой и Ксюшей, начал медленно оседать на пол. Девушки и подоспевший Вадик кое-как успели его подхватить и усадить в кресло под кондиционером, пытаясь привести в чувство. Дина побежала за аптечкой.

— Прекратите балаган! — не поверила в серьезность происходящего Татьяна Ивановна.

— Это вообще-то обморок, — сурово глянул на нее Вадик, поднося к лицу Балобанова нашатырь.

Надо сказать, что еще в комнате при попытке встать и самостоятельно одеться, Филипп почувствовал слабость. Ева с Ксюшей в один голос уговаривали его идти сразу в медблок или просто отлежаться у них хотя бы до обеда, обещая даже принести завтрак в постель. Он вроде бы сначала согласился, но, заглянув в рабочий лагерный чат, решил, что планерку сегодня пропустить никак нельзя, и теперь, очнувшись, тяжело переводил дух, глотая воду и остуженный сплит-системой воздух.

— Меньше надо было тусоваться! — поджав губы, проворчала Татьяна Ивановна, чей начальственный пыл немного поутих.

— В него вчера молния попала, когда он наших звезд интернета от грозы спасал, — пояснила Ксюша, умолчав, какое последовало продолжение.

— Но мы его там не видели, — пискнула одна из практиканток. — И мальчишки про какого-то сокола говорили. Или вообще буревестника.

— Птица и на трансляции есть, — подтвердил Вадик.

— Ну так потом у них телефон вырвали, — пожала плечами Ксюша, доставая и выкладывая на стол Севин многострадальный смартфон, на который Филипп глянул с каким-то странным растерянным видом.

В общем, на этом планерка закончилась. Девчонки-практикантки отделались предупреждением. Хотя Филиппу уже стало лучше, в медблок его доставили под конвоем Вадика и Николая Федоровича, которые шли рядом, готовые в любой момент подхватить, если он снова начнет падать.

— Почему меня не разбудили? — снимая повязку и проводя первичный осмотр пострадавшего, ворчала фельдшер тетя Зина, усталая немолодая женщина, согласившаяся на работу в лагере из-за внучки.

— Мы действовали по инструкции по оказанию первой помощи, — пожала плечами Ксюша. — Что-то не так?