Оксана Токарева – Призраки Эхо (страница 66)

— Он что, на полном серьезе собирается разбираться с двигателем «Нагльфара»? — на всякий случай переспросил артиллерист с «Павла Корзуна» Маруф Халеди, который хоть и не участвовал в освобождении заложников на Васуки, к Шварценбергу и его коллегам по теневому бизнесу относился крайне негативно. — Неужели он не понимает, что это ловушка? Шварценберг наобещает нам с три короба, а потом получит свое и свалит с планеты.

— Левенталь не такой дурак, чтобы повестись на пустые посулы, — усмехнулся Лева Деев, который за время совместной работы и борьбы успел достаточно хорошо изучить характер конструктора. — И Шварценберг, думаю, это понимает. Не говоря о том, что для него нет никакой выгоды нас кидать.

— И все равно зря мы с ним связались — вслед за Маруфом осторожно покачал контуженной головой второй пилот Якоб Флейшер. — Меня коробит при мысли о том, что если нам удастся выбраться из треугольника, то придется всю оставшуюся жизнь считать себя обязанными этому гнусному пирату.

— А ты знаешь, где на пустоши валяется еще один агрегат энергополевого разграничения материи и антиматерии? — поддел его Аслан.

— Двигатель искривления пространства все равно сконструировал Левенталь, — напомнил Лев Деев. — А Шварценбергу и самому требуется наша помощь в зарядке квантово-сингулярных энергоблоков и настройке плазменного инжектора. Своровать нужные детали, видимо, оказалось недостаточно, чтобы создать двигатель нового образца.

— К тому же старый пират уже не первый раз действует на нашей стороне, — напомнил товарищам Пабло, имея в виду выступление Шварценберга в Совете Галактики, когда тот фактически остановил агрессию Альянса на Васуки, и судьбоносный рейд на Равану, благодаря которому они с Командором сумели выбраться из плена. — А мы сейчас оказались в такой ситуации, не задумываясь об изображенной на нем эмблеме.

Он имел в виду не только гравитационную аномалию черной звезды и помехи, создаваемые пульсаром, но и ситуацию в городе, которая после их вылазки на пустошь еще больше обострилась. Тем более информацию об изменениях они получали из первых рук. Подкорректировав характеристики канала связи с городом, Пабло взломал личный кабинет Нарайана и теперь имел возможность следить за всеми движениями главы научного отдела. Так, еще в самый первый день они узнали об аресте Ящера и других бойцов сопротивления, среди которых оказались и их товарищи, отправившиеся вызволять принцессу Савитри.

— Да они, что ли, совсем разум потеряли — так бестолково попасться? — не выдержали Маруф и Аслан, когда Пабло показал товарищам доклад службы безопасности с кадрами ареста.

— Похоже, дело не обошлось без предательства, — озабоченно проговорил Левенталь, попросив еще раз прокрутить момент с извинениями Джошуа Грина. — Я замечал, что в последние месяцы он ведет себя странно, но списал это на нездоровье и проблемы в семье, о которых он вскользь упоминал.

— Бедный мальчик, его-то за что?! — всплеснула руками Кристин, разглядев среди узников Синеглаза.

Пабло тоже подумал о том, что судьба обошлась с княжичем несправедливо, решив, видимо, наказать за грехи отца.

— Эркюль о нем позаботится, — заверил их Дольф, который и сам был готов хоть сейчас отправиться на рудник освобождать попавших в беду товарищей.

Чико порывался его сопровождать.

— Там же Пэгги и принцесса Савитри!

— Отставить! — охладил их порыв Шварценберг. — Кошак и боевая подруга ПГ-319 умеют о себе позаботиться лучше любого из вас, — пояснил он. — А о судьбе принцессы в докладе ни слова.

В самом деле, сколько Пабло ни копался в системе, пытаясь отыскать какие-нибудь засекреченные файлы, касающиеся Савитри, только даром потратил бесценное время. Принцесса исчезла, будто стала добычей прожорливых тварей пустоши.

— Она жива! — уверяла Кристин. — Я чувствую ее и Синеглаза, как раньше чувствовала маму и дедушку.

Пабло хотелось верить в ее слова, хотя Кристин признавалась, что мать и дед не успели или не захотели научить ее пользоваться ментальной связью. Думал ли он, что будет общаться с асурами вне поля брани и запутанных политических игр?

По поводу княжича он, впрочем, и сам знал, что мальчишка, в общем-то, устроился пока вполне сносно. Еще в день ареста за ним пришли из службы опеки и поместили в комфортабельный изолятор, чтобы в дальнейшем, как несовершеннолетнего носителя здорового генофонда, перевести в один из приютов верхних уровней. Желая успокоить Кристин, Пабло даже показал, как Синеглаз, словно настоящий кот, нежится на мягкой постели, уплетая стейки и бисквиты. Разве только кариотипом княжича заинтересовался признавший в нем соплеменника Нарайан.

Что же касалось принцессы, то, похоже, она просочилась сквозь пальцы предавшего ее жениха, точно легкий морской бриз, не оставив следов. Привычка Нарайана к скрытности на этот раз сыграла с ним злую шутку. Даже если принцесса и попалась на глаза службы безопасности, о ней в докладе не говорилось ничего. Кристин утверждала, что наследницу рода раджей отдали в качестве мзды мародерам, а потом она каким-то образом встретилась с Бренданом. Пабло и сам видел, как Нарайан по нескольку раз в день переспрашивал у подчиненных, нет ли вестей от охотников, просматривал записи штурма «Эсперансы», и записи последних сеансов связи с охотниками.

Поднявшись в рубку оператора, Пабло застал там не на шутку встревоженного Шамана.

— Нарайан все-таки созвал городской совет, — вместо приветствия сообщил он. — Группу, которую якобы отправили вступить с нами в контакт, а на самом деле послали за принцессой, признали пропавшей без вести.

— Этого следовало ожидать, — пожал плечами Пабло.

— И теперь Нарайан потребовал от совета усилить меры по борьбе с инакомыслящими, а к «Нагльфару» решили отправить большой карательный отряд.

Глава 23. Дудочка крысолова

Когда сумрачный и усталый сотрудник опеки сообщил, что его желает видеть всесильный глава научного отдела, Синеглаз почувствовал панику и невольно прибегнул к ментальному зову асуров, который Нарайан, к счастью, не мог подслушать.

Как и следовало ожидать, Кристин, хотя и предприняла попытку, ответить не смогла. Правнучка мятежного Арвинда Вармы только осваивала наследие предков.

Впрочем, в одеянии махарани, которое девушка примерила вскоре после того, как группа Левенталя-Шварценберга поднялась на борт «Эсперансы», она смотрелась с поистине царским достоинством, как и полагается наследнице великих раджей. А жаберные щели, которые она прятала от непосвященных под покрывалом или волосами, подчеркивали родство с великим Варуной.

Увы. Последние в роду если и обращаются, то навсегда. Об этом знали не только потомки асуров, в это верили и люди из числа жителей травяных лесов. Не просто так охранявший покои маленькой царевны Камень, единственный из рода Могучего утеса, после спасения девочки ушел в горы, и больше о нем никто ничего не слышал.

Синеглаз и сам едва не с младенчества опасался закончить жизнь в облике горного кота. Все-таки отец ради политических интриг тратил слишком много сил, злоупотребляя древним даром. А Кристин тем более нельзя было обращаться! Особенно здесь и сейчас. Только странно, что родовое заклятье не коснулось Савитри. Но первая принцесса погибла безвременно, а нынешняя оставалась только клоном.

И все же ее зов, который Синеглаз почувствовал почти сразу после своего призыва, походил на освежающее дуновение весеннего ветра в травяном лесу.

— Не выдавай меня, пожалуйста, — взмолилась принцесса. — И будь предельно осторожен. Мой жених — человек коварный и жестокий. Я уверена, он захочет использовать тебя, чтобы обнаружить мое местонахождение.

Об этом Синеглаз тоже подумал. Сейчас, когда к Савитри снова вернулись силы, он мог с легкостью отыскать тот уровень на примыкающих к руднику нижних этажах города, где обрела пристанище потерянная принцесса. Там даже в затхлых, сырых коридорах ощущался запах сандала и дорогих благовоний.

Синеглаз видел тесную, но аккуратную комнатку, из-за обилия многоцветных ковров, циновок и пестрых накидок напоминавшую жилище обитателей травяного леса. Разница заключалась лишь в том, что люди, приютившие принцессу, по странной привычке вестников спали на кроватях, нагромоздив их аж в два яруса, прямо как в кубриках «Нагльфара».

Зато круг повседневных дел тут почти не отличался от домашних хлопот жен земледельцев и ремесленников. На диво быстро оправившаяся от ран Савитри в них с охотой включилась, помогая сестре своего спасителя, молодой миловидной женщине с упругой коричневато-золотистой кожей, выразительными карими глазами и копной черных кудрей. Вместе они разбирали разноцветную пряжу, перетрясали тюфяки, самым примитивным способом стирали белье, готовили пищу, поджидая с работы мужчин, или занимались с маленьким сыном хозяйки, вызывая у Синеглаза легкую зависть и тоску по оставшейся во Дворце Владык матушке.

Савитри чувствовала себя умиротворенной и даже счастливой, если не переживала об участи Пэгги или не пускалась в горькие размышления о судьбе города и своем женихе. Впрочем, гораздо чаще мысли принцессы занимал ее спаситель. Ндиди собирался выкупить ее из неволи, даже не требуя взамен, чтобы Савитри стала его женой. Не имея особых средств для осуществления своего замысла, они с Бренданом каждый вечер рисковали здоровьем и жизнью, выходя на ристалище в боях без правил. А Брендан к тому же пытался нащупать каналы, чтобы проникнуть на нижний рудник и выяснить судьбу пленников, используя в качестве связных ученых мартышек Эркюля. Поэтому ожидание возвращения обоих бойцов окрашивалось оттенком тревоги.