Оксана Токарева – Призраки Эхо (страница 20)

Какой одаренностью и упорством следовало обладать, чтобы из серых стен приюта, расположенного на безымянной планете окраинной системы, подняться до высот самых престижных в Галактике научных сообществ? Пример Маркуса Левенталя заставлял вновь задуматься о порочности древней кастовой системы, которую на Земле преодолели еще около пятисот лет тому назад.

— В Содружестве до сих пор пытаются расшифровать его наработки, — пояснила Пэгги. — Не больно, правда, получается, — ехидно добавила она, забавно наморщив чуть вздернутый аккуратный носик. — Во всяком случае, первое и пока единственное применение созданных по его чертежам боеголовок, использующих тот же принцип, что и его знаменитый двигатель, окончилось исчезновением и нашей эскадры, и корабля Содружества.

— И теперь выяснилось, что Маркус Левенталь оказался здесь? — уточнила Савитри.

— Вообще-то это для обитателей города никогда не было тайной, — нахмурилась Пэгги, которая о своей жизни под куполом всегда говорила неохотно. — Как ты думаешь, кто сумел спроектировать, а потом возвести такую сложную конструкцию, как купольный град? Даже в доме удовольствий о Маркусе Левентале вспоминали только добром, называли чуть ли не ангелом-хранителем. Говорили, что в те годы, когда он лично занимался всеми делами, ресурсов хватало на всех, и на верхние более безопасные уровни отправляли беременных женщин и детей. Но потом кто-то решил, что наверху целесообразно оставаться только тем, кто способен произвести на свет здоровое потомство, а также наиболее ценным специалистам и членам городского совета. На этой почве начались злоупотребления. Левенталя обвинили в неэффективном руководстве и сместили. А вскоре жителям нижних уровней закрыли доступ наверх даже для лечения в больнице и установили переборку, охрану которой поручили банде самых свирепых громил. Сильно подозреваю, что твой Шатругна с нынешними руководителями города быстро нашел общий язык.

— Откуда такая уверенность? — нахмурилась Савитри.

— На мой взгляд, это очевидно, — фыркнула Пэгги. — Кто еще, по-твоему, имеет доступ к распределению ресурсов, чтобы заниматься перевооружением корабля? Смотри!

Она показала системные файлы, которые для человеческого мозга Савитри выглядели забытой письменностью исчезнувшей цивилизации, но оказались вполне доступны для процессора андроида.

— Судя по технической документации, работы по восстановлению системы жизнеобеспечения и переоборудованию узлов и модулей двигателя на «Эсперансе» ведутся с того момента, как появилась вакцина от синдрома Усольцева, — пояснила Пэгги. — Доподлинно неизвестно, каким образом на зачумленном корабле выжил сам конструктор, но попусту рисковать товарищами и коллегами он бы не стал.

— Возможно, у него оказался редкий врожденный иммунитет, — предположила Савитри. — Как у жителей Васуки, из крови которых ученик Усольцева Арсеньев выделил так называемую антивакцину.

Она смотрела на кадры восстановленного журнала и вместе с трагедией экипажа и пассажиров «Эсперансы» переживала последние часы Первой Савитри. По непонятным причинам гибель клона принцессы Сансары сопровождалась схожими симптомами, которые намертво отпечатались в человеческом мозгу андроида.

Глядя на кадры хроники, Савитри вновь переживала удушье и нестерпимый жар, сменявшийся жесточайшим ознобом. Ее кожа вздувалась тысячами гноящихся пустул, а рот поминутно наполнялся гноем напополам с кровью. Хотя на борту следовавшей с охваченной эпидемией Леи на Ванкувер «Эсперансы» пытались соблюдать карантин, в замкнутом помещении вирус быстро распространился по отсекам. Капитан передал сигнал бедствия и просьбу выслать санитарный борт. Но на Ванкувере звездолет не приняли и приказали возвращаться. Однако для обратного пути на борту не хватило энергии, и корабль на границе треугольника Эхо притянул пульсар.

Капитан и пилоты боролись до последнего и сумели посадить звездолет, но против вируса оказались бессильны. А в это время лекарство, возможно, находилось на борту. Но врач погиб от болезни одним из первых, а других биологов среди экипажа и пассажиров не оказалось. Маркус Левенталь при всей его гениальности лучше разбирался в ракетных двигателях, чем в вирусологии. Он не прятался и не отсиживался в каюте, а до последнего ухаживал за своими спутниками, поддерживал защитное поле, отбивался от медуз. Закрыв глаза последнему умершему, он покинул корабль и задраил все люки. Надеялся ли он на встречу с прошлым, которая состоялась через пятнадцать долгих лет? Кто знает? Только за время эпидемии его волосы, черные от природы, почти полностью поседели.

— Ты опять меня не слушаешь! Ну как с вами, людьми, вообще можно иметь дело? — возмутилась Пэгги, которую подробности гибели экипажа «Эсперансы» не заинтересовали.

— Я такой же андроид, как и ты, — вынырнула из омута переживаний Савитри. — Ты что-то говорила?

— Еще как! — надула губы Пэгги. — Можно сказать, распиналась. И здесь, уверяю тебя, есть что послушать. Если я не ошибаюсь, Левенталь модифицировал ходовую часть, взяв за основу технологию порталов, — воодушевленно повторила она. — Похоже, он надеялся, что превращение плазмы в экзотическую материю поможет преодолеть притяжение пульсара.

— Но ведь это все существует пока на уровне гипотез! — всплеснула руками Савитри, вспоминая визиты на верфи Сансары и в институт плазменных и фотонных технологий.

— Кто знает, — просветлела лицом Пэгги, польщенная осведомленностью подруги. — Количество звездолетов на планете позволяет проводить испытания. Да и желающих вырваться под куполом всегда хватало. Я сейчас о другом, — оборвала она уже саму себя, возвращаясь к изначальной теме их разговора. — Пока городом руководил Левенталь, работы на Эсперансе велись медленно и с большими перерывами. Судя по тем крохам информации, которую мне удалось восстановить, конструктору не хватало сил и средств. Зато последние два года процесс шел просто ударными темпами.

— Но разве это плохо? — удивилась Савитри и тут же осеклась, вспоминая, какой ценой ее жених обычно добивался реализации поставленных задач.

Проект «Зеленый жемчуг» и программа «Универсальный солдат» — два чудовищных порождения корпорации «Панна Моти» — стали апогеем жизненного кредо принца Шатругны. Пэгги подтвердила худшие опасения.

— Космические и военные программы даже в благополучных мирах вроде Сансары или Ванкувера ложатся ощутимым бременем на налогоплательщиков. А для такой маленькой, отрезанной от всего мира колонии, если форсировать темпы, они просто губительны. Я не удивлюсь, если твой ненаглядный ради мечты о возвращении на Сансару обрек жителей нижних уровней на голод и болезни, а менеджеры, ученые и охотники, которым он обещал место на корабле, его поддержали. Я только одного не пойму.

Пэгги нахмурилась, вновь зарываясь в системные файлы, так, что ее окруженное значками кода лицо казалось покрытым ритуальным узором.

— Корабль был готов к вылету еще полгода назад. Чего же этот принц ждет? Неужто в самом деле тебя ищет?

— На моей материнской плате — ключ к сокровищнице Сансары, — едва ли не с обидой напомнила подруге Савитри.

Хотя Пэгги неплохо взламывала стандартные охранные системы, людские символы богатства ее мало интересовали.

— Тогда наверняка он придет за тобой, а значит, мне на этом корабле оставаться опасно! — нахмурилась она, сворачивая иконки кода.

— Что же делать? — растерялась Савитри, совершенно сбитая с толку.

Расставаться с амазонкой ради нелюбимого жениха ей не хотелось.

— Пока не знаю, — пожала плечами Пэгги. — Эх, вывести бы корабль на орбиту, прорваться сквозь пульсар и рвануть отсюда куда подальше на какую-нибудь планету, где одни только роботы живут!

— А ты сумеешь? — с сомнением глянула на приборную панель Савитри.

Что собиралась ответить подруга, осталось тайной. Пэгги обратила внимание на экраны внешнего наблюдения и резко перешла в боевой режим.

— Орудия к бою, Ваше Высочество! У нас, кажется, гости.

Глава 8. Одноклассник пирата

— Не успели приземлиться — уже четыре трупа! — бормоча то ли молитвы, то ли отпугивающие нечисть заклинания, сокрушался Шака, пока его абордажники размещали погибших в холодильных камерах для подготовки к космическому погребению.

— Не зная броду, не суйся в воду! — ворчал Шварценберг, хотя идею вылазки подал именно он.

— Было бы больше, если бы не наш кошак, — в который раз напомнил товарищам Таран, любовно похлопывая по спине шедшего впереди него Синеглаза.

— Да что я, — пожимал плечами княжич, немного растерявшийся от такого количества внимания. — Меня мартышки предупредили.

Кажется, даже во время дворцовых церемоний, когда ему дни напролет приходилось сидеть на жестком, неудобном троне по правую руку от отца, на него меньше смотрели. Обычно иноземных послов интересовал новый правитель Сольсурана, они пытались разглядеть в непроницаемом выражении лица князя отголоски его внешней политики. А сановники из сопровождения и охрана беззастенчиво пялились на мать. Так, что княжичу временами хотелось обратиться в Роу-Су и заняться коррекцией их зрения.

Впрочем, зачисление в команду вместе с возвращением всех прав, включая полноценный паек, Синеглаза, конечно, радовало, и две недели капитанской немилости вспоминались теперь как страшный сон. Пережевывая блок жесткого концентрата, Синеглаз почти убедил себя в том, что Шварценберг просто пошутил. Кэп же наверняка понимал, что княжеский сын — это совсем не то, что голодранцы, которых синтрамундские барыги покупают по десятку за меновое кольцо. А что до новых обязанностей, так отец в детстве тоже отчищал со столов требуху и выносил зенебочий навоз, прибираясь в лавке деда-мясника. Да и какая тут приборка.