Оксана Токарева – Молнии Великого Се (страница 66)

— Н-эплох для н-ачал! — с безбожным акцентом, как это случалось у него во время сильного волнения или буйных проявлений радости, констатировал Синдбад.

Следующие два выстрела уничтожили еще две огневых точки. Причем, восторженным зрителям на этот раз довелось оценить не только мощь оружия надзвездных краев, но и полюбоваться смертельной красотой полета, в который служителей Тьмы отправила ударная волна.

— Это вам за наших братьев! — напутствовал змееносцев по дороге в мир иной кровожадный Смерч.

— И за Ванкувер тоже! — согласился с задирой и напарником Палий.

Последнее соединение Альянса разделило судьбу сослуживцев. Однако за миг до того, как обратиться в прах, один из советников, то ли самый удачливый, то ли более опытный по сравнению с товарищами, которые, хотя и выпустили в «Горыныча» несколько ракет, только по касательной погладили броню и напугали зенебоков, прицельным выстрелом, словно из снайперской винтовки, снес начисто ствол.

— Синдбад! — в один голос вскричали все, кто знал отважного геофизика, включая воинов народа Земли, которым он помог сделать работу на рудниках максимально безопасной.

— Я в пппп-а-а-а-рядкэ! — с видимым усилием и заиканием отозвался тот.

— Машина тоже на ходу! — извиняющимся тоном добавил Вим.

— Только в сражении больше участвовать не сможет! — с явным облегчением закончил Глеб.

Едва заслышав голос руководителя проекта, Палий, обессиленно лежавший вместе с другими ранеными за валами, вновь вскочил на ноги, кипя жаждой отмщенья. Он уже понял, что с князем Ниаком ему поквитаться не удастся: судя по всему, узурпатор покинул поле боя на единственном оставшемся на этой планете вертолете. И теперь жаждал хотя бы покарать предателя:

— Олег! Дай мне сюда рацию! Я ему сейчас все выскажу! — потребовал этнограф, делая титанические усилия, чтобы удержаться ногах. Раны его открылись, запавшие глаза блестели лихорадкой. — Надо предупредить ребят, пусть его арестуют!

— Да куда он денется из танка, Евгений сан! — улыбнулся Иитиро, мягко, но настойчиво укладывая товарища обратно и критически осматривая таявшее на глазах содержимое аптечки.

Олег тоже посмотрел, убедился, что запасы советников Альянса стремительно иссякают и на всех раненых их точно не хватит, и решил, что тоже сумеет обойтись. В конце концов, больше лекарств он нуждался в шестистах минутах сна. Но этого ресурса ему сейчас точно никто не мог предоставить. После того, как угроза оказаться под огнем вражеских ракет была устранена, великий вождь Буран и сыновья Дола, в войско которых влились готовые еще продолжать борьбу Козерги и Косуляки, отбросив противника от валов, вновь вывели бойцов на поле, чтобы в решающей схватке доказать право владеть своей землей.

Пожалуй, эта битва по масштабам грозила превзойти памятное всему старшему поколению жестокое побоище у Фиолетовой. Тем более что на этот раз варрарам было некуда отступать. Со стороны Великанова рта неумолимые, как пирокластический поток и разрушительное цунами, на них надвигались воины Огня и Воды. Проход к владениям Народа Земли закрыли опрокинутые кибитки, из которых пытались выбраться и найти спасение на склонах уцелевшие старики, женщины и дети.

Для тех из них, кому посчастливилось добраться до гребня перевала, а также для старейшин Совета, которые вместе с Матерью Ураганов и другими женщинами наблюдали за ходом битвы со стен, сражение представало в том виде, в каком его позже изобразят на миниатюрах летописных сводов: лес копий, неровная черепица клепаных шлемов, колышущееся многоцветное море травяных рубах. Сведущие в военном деле Старейшины также наверняка видели, как стройные ряды сольсуранских всадников, наступая с обеих сторон поля, сжимают стальные клещи, замыкая в них беснующиеся орды дикарей, подобно кузнецу, который усмиряет и плющит в тисках прут раскаленного железа. Такой вид баталия примет на картах и интерактивных схемах.

Вот только ни одна даже самая подробная модель, ни одна пристрастная, цветисто разукрашенная летопись не в состоянии описать многократно усиленный горным эхом жуткий грохот сшибающихся тел, бьющий по барабанным перепонкам едва ли не мощнее канонады тяжелой артилерии, чудовищную тесноту, в которой люди и зенебоки умирают стоя, поскольку им просто некуда упасть, и жуткую вонь.

Потом поэты табуируют этот древний, неназываемый ужас, замаскировав его прихотливым орнаментом кенингов, отлив в монументальные формы тонического стиха. Участи воина надо завидовать и стремиться подражать! Потом летописцы возьмутся за стилосы и перья, чтобы успеть все запечатлеть, пока не началась какая-нибудь новая дичь. Потом, возможно через много лет, даже выжившие участники сражения отыщут слова, чтобы уже без прикрас поведать, как это было.

Но их рассказы почему-то не удовлетворят даже сидящих у очага внуков. Да и о чем рассказывать? Как стоя в четвертом ряду, не доставая меча из ножен, большую часть битвы живым щитом сдерживал натиск пытавшихся прорваться дикарей, и не столько мечтал сойтись с противником лицом к лицу, сколько боролся с позывами бунтующей утробы. Кому об этом интересно слушать?

— Держать строй! Выровнять ряды! — заклинали Буран и другие вожди. Как они вообще понимали, что происходит?

— Кучнее, ребятушки! Наподдайте этим гадам, чтоб было не повадно! — наставляли молодежь седые ветераны, укреплявшие задние ряды, которые в любой момент могут стать первыми.

За годы жизни в Гнезде Ветров Олег не пропустил ни одного похода. Но до сегодняшнего дня они ограничивались лишь мелкими усобицами и приграничными столкновениями. С каким мальчишеским азартом он первым вступал в схватку, обороняя очередное поселение рудокопов на варрарской границе. С каким упоением устремлялся в погоню, чтобы отбить у Табурлыков угнанный с пастбища скот. Какими нудными в сравнении с этими захватывающими приключениями казались тренировки по дюжинам и сотням с бесконечным топтанием на месте и нудными перестроениями.

Сейчас усвоенные на уровне рефлексов навыки продлевали ему и его товарищам жизнь, и с точки зрения теории и практики военного дела сегодняшний опыт был бесценен. Особенно после того, как оружие иной эпохи взаимно уничтожилось, и ход битвы вернулся к стратегии и тактике раннего средневековья.

Даже находясь в гуще схватки, Олег почти на бессознательном уровне улавливал некоторые детали и подробности, как подтверждавшие, так и опровергавшие сделанные на основе архивных съемок и различных разновидностей трехмерного моделирования общепринятые научные построения. Что поделать, все попытки достаточно правдоподобно реконструировать битву при Фиолетовой неизбежно терпели крах из-за банальной невозможности вывести на поле несколько тысяч зенебоков, которых в таком количестве просто не водилось на Земле. А использовать конницу не имело смысла.

Уступая лошадям в резвости и возможностях маневрирования, зенебоки, тем не менее, умели идеально взаимодействовать, и даже соприкасаясь боками не пытались бодать своих и передвигались едва не в ногу, что позволяло сольсуранцам выстроить на поле подобие фаланги. Сокрушительный при лобовом столкновении, этот строй мгновенно обращался в полумесяц или клин. Причем эффективность сольсуранской кавалерии при фланговых ударах подтвердилась только сегодня.

Вот только для того, чтобы поделиться этим опытом или хотя бы просто его обобщить, требовалось хоть какое-то время, а его счет шел уже не на дни, а на часы. Что бы там ни говорили Сема-ии-Ргла, Олег вовсе не был уверен, что переживет этот день. Перед глазами плыла радужная муть, дыхание давно сбилось, сердце колотилось как неисправный мотор, воздуха катастрофически не хватало, грудь горела огнем и при дыхании на подбородок стекала кровь.

— Выходи из битвы, брат! — потребовал сражавшийся рядом Смерч.

— Если ты сейчас свалишься от слабости, варрары, чего доброго, решат, что это их заслуга, — подержал младшего сына Бурана Иитиро, интеллигентно умалчивая о том, почему ко всем старым и почти залеченным травмам товарища добавились отбитые легкие.

Олег и сам понимал, что позволить себе умереть от ран прямо посредине бранного поля — только обрадовать варраров. Однако добраться до валов, где находились раненые в предыдущей схватке, уже не имел возможности. Потому при очередном перестроении, пропустив под развернутым на девяносто градусов щитом бойцов из резерва, оказался на их месте, в том самом четвертом ряду, где хотя бы его зенебок продолжал сохранять плотность и однородность строя.

На какое-то время обморочная мгла накрыла его. Олег пришел в себя от того, что кто-то плескал ему в лицо запасенной и сбереженной в кожаном мехе водой. Разлепив веки, он почти не удивился, увидев рядом Камня. Хотя Могучий Утес, как и все на этом поле, был с ног до головы обсыпан серо-синей пылью, которая, смешиваясь с кровью, давала насыщенный фиолетовый цвет, серьезных ран он пока не получил. Неужто и ему, как Илье Муромцу, на бою смерть не писана? Зенебок, правда, под ним оказался совсем не тот, на котором воин царя Афру вступал в битву, и когда это произошло, Олег каким-то образом пропустил.

— Это еще работа Змееносцев! — пояснил Камень. — У прежнего, которого дали воины Воды и Огня, яремную жилу перебило осколками! Спасибо твоему брату Суховею! Не дал старику пропасть! Посадил во время отступления на спину своего зенебока. А там и эта бесхозная скотинка сыскалась!