Оксана Токарева – Дочь Водяного (страница 14)

И снова обжигающее прикосновение оберега освежило его память. «Если тебе понадобится сделаться невидимым для врагов, просто сними шнурок и разверни зеркало перламутровой стороной наружу», — напутствовала его на прощание Лана. И хотя Михаил до сего дня не удосужился проверить, он решил попробовать.

Едва шнурок с перевернутым зеркалом занял место на шее, мир сразу преобразился, обретя сумрачные и фантасмагорические краски негатива. На золотисто-коричневом небосклоне пятном концентрированной тьмы выделялось недавно преодолевшее зенит солнце. Камни башни и окрестные горы, покрытые неряшливым белым пухом травы, приобрели загадочный фиолетовый цвет.

В фэнтезийной литературе место, куда он попал, называлось междумирьем. Дед Овтай упоминал его как некое преддверье, которым в исключительных случаях можно воспользоваться для быстрого перехода между тонкими мирами. По сути изба старого волхва, где Михаил не раз гостил, и располагалась на такой границе, а ее привычный, обыденный облик был результатом чар, наложенных дедом Овтаем.

Возможно, в другой ситуации Михаил бы полюбовался изменениями в окружающем пейзаже или попытался понять и осмыслить пространственные и временные характеристики этого во всех отношениях необычного места, если его так вообще стоило называть. Сейчас он только мысленно поблагодарил Лану, сошел с тропы, обошел башню, прислушиваясь к удивленным и явно озадаченным переговорам потерявших его из вида дозорных, разулся и начал подъем.

Михаил даже не пытался подсчитать, сколько времени у него заняло восхождение. Солнце миновало зенит и теперь потихоньку клонилось к закату, немилосердно поливая своими лучами его, к счастью, защищенную рубашкой и разгрузкой спину. Конечно, стена имела пусть и небольшой, но наклон, шершавая кладка позволяла за нее цепляться, а обостренное ощущением опасности внимание помогало сконцентрироваться, отыскивая едва заметные выбоины.

Однако продвигаться вдоль трещины, иногда находя опору, временами повиснув исключительно на пальцах рук, оказалось испытанием не хуже трехдневного противостояния с Бессмертным. То и дело приходилось выравнивать дыхание и уговаривать организм не паниковать, когда ноги соскальзывали, а камни, за которые пытался ухватиться, улетали вниз. А ведь еще предстояло выдержать встречу с противниками, поджидавшими внутри.

К тому времени, когда, десять раз облившись потом, ободрав ступни, ладони, колени и бока, Михаил добрался до бойницы, он чувствовал себя так, словно побывал в камнедробилке или где похуже. Однако на такую роскошь, как отдых, рассчитывать, конечно, не мог. Вряд ли ему позволят даже перевести дух. По сути, добравшись до входа в башню, он находился только в начале пути. Основные испытания поджидали внутри.

Обдирая бока, он кое-как протиснулся в узкую бойницу, воспользовавшись своей невидимостью, проскользнул мимо охранника и вжался в стену, тяжело переводя дух и осматриваясь. Хотя перекрытия давно истлели и рухнули вниз, да и лестницы частично обвалились, на верхнем этаже у входа боевики, пытаясь организовать здесь огневую точку, сделали временный настил, где сейчас был начерчен или даже выжжен разделенный на сегменты ритуальный круг, в центре которого обреченно скорчились привязанные к опорному столбу измученные пленники.

В вывернутом наизнанку мире преддверья-тени, люди-негативы с черными лицами и белыми бородами и волосами смотрелись нереально и странно. Боевики следили за долиной или переминались на лестницах, прислушиваясь к звукам извне. Хотя противник внезапно исчез, и его приближения не удавалось обнаружить, дозорные вели себя достаточно уверенно, видимо, полагая, что уж с одним задохликом без оружия и даже бронежилета справятся шутя. Многие со скучающим видом жевали жвачку, закидывались сухпайком, запивая его водой. Кто-то, кажется, даже пустил косячка, судя по характерному аромату, примешивающемуся к обычным запахам пота, пороха, чеснока и тяжелому духу, исходившему от пленных. Телохранители расслабляться себе не позволяли, готовые, если потребуется, стрелять на звук, поэтому Михаил лишь бесшумно приготовил дудочку и сделал из фляжки пару глотков воды.

— А ты, однако, догадливый для новичка. Даже жалко будет тебя убивать! Тем более что настоящих шаманов так мало осталось.

Елена Ищеева, расслабленная и спокойная, стояла в центре ритуального круга и смотрела на Михаила в упор. Для того, чтобы сбить с толку помогавших противнику духов, она тоже воспользовалась преддверьем, поэтому ее ладную подтянутую фигуру, не искажали мороки цветопередачи, хотя высветленные волосы при ориентальных чертах все равно казались причудой негатива. При этом чуть приподнятые к вискам холодные глаза смотрели требовательно и жадно.

За ее спиной, источая гниль и слизь, клубилось зеркало Нави, особенно омерзительное потому, что в мире-негативе оно казалось ослепительно-белым и излучающим сияние.

— И что же вы предлагаете? — поинтересовался Михаил, осторожно, без резких движений поднимаясь на ноги.

Дудочку он использовать не пытался, но присутствие духов ощущал. Другое дело, что помимо древних хранителей гор и незримых обитателей рек и лесов, возле опорного столба за пределами расчерченного на сегменты ритуального круга, слегка отсвечивая серебром, собрались не только призраки защитников башни, но и души тех, кого убили и замучили боевики. Среди незнакомых бойцов в простреленных бронежилетах, в окровавленном камуфляже вооруженных сил и спецназа, с обгоревшими лицами и с отрезанными пальцами рук он узнал нескольких товарищей Сани Боровикова и военкора Анатолия Тихоновича, который ободряюще подмигнул. Чуть в стороне, зависнув в паре метров над землей, возле зеркала Нави парил призрак полупрозрачного старца в шаманском облачении.

— Я, конечно, очень сердита на тебя, — спокойным, слегка высокомерным тоном продолжала Елена Ищеева. — Не стоило тебе вмешиваться в дела хозяина Нави. Но, как ты уже понял, я деловая женщина и готова рассматривать честный торг. Ты открываешь портал и выпускаешь моего патрона, я взамен отдаю тебе этих двоих, — она с презрением указала на пленников.

— А если я скажу, что мне такое предложение неинтересно? — стараясь говорить не менее равнодушно, делая вид, что принимает игру, спросил Михаил. — Не слишком ли дешево вы оцениваете мою помощь?

— Для сопляка, который учился по книжкам и до сих пор не смог подчинить ни одного путного духа, по мне, даже слишком дорого! — нетерпеливо фыркнула заместительница главы Фонда, и бусины-амулеты в ее волосах тревожно встопорщились, словно змеи на голове Медузы горгоны. — Соглашайся, пока я не передумала! Я ведь могу провести ритуал и без тебя.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Михаил, как заправский босяк, шевеля ободранными пальцами ног и заодно проверяя их подвижность. — Иначе к чему было столько лишних трат и движений.

Он уже понял, что наследница знаменитой шаманки даже ценой человеческих жертв, а он предполагал, что Саня и Берген далеко не первые, не может открыть портал. Завихрение, возникающее на входе в Навь, не позволяет туда пробиться. Михаил и сам точно не был уверен, что даже при всем желании сумеет провести ритуал возврата. В конце концов, решающий удар, отправивший Бессмертного во тьму исподнего мира, нанес не он, а Андрей. И то, что Константин Щаславович на всякий случай запечатал проход, ничего не меняло.

— Да что ты себе позволяешь?! — возмутилась, медленно закипая, Ищеева. — Ты хоть осознаешь, что своим демаршем на стационаре нарушил основное правило шамана — договариваться с обитателями всех миров?

— Даже если они переходят границы, пытаясь присвоить то, что им никогда не принадлежало? — насмешливо уточнил Михаил, с удовлетворением чувствуя, как спина еще раз взмокает от жара заглянувшего в бойницу солнца, а многострадальная шея требует отправить ее в заморозку.

— Не тебе о том судить!

Ледяная броня бизнес-леди начинала трещать по швам. Она злилась, чувствуя свою неправоту, и сбивалась на эмоции.

— Такие, как ты, со своими дурацкими принципами вечно все портят! — раздраженно проговорила она. — Какое тебе дело было до отношений обитателей тонких миров? Кто тебя просил вмешиваться в спор, который длится уже не одну тысячу лет? Зачем тебе понадобилась русалка, если она к тому же еще и полюбила другого?

— А зачем вам нужен этот древний хтонический монстр, готовый ради своей алчности весь мир превратить в пустыню? — парировал Михаил.

— Чтобы разделить с ним власть! — плотоядно улыбнулась его противница, всем своим видом давая понять, что ее стремление освободить патрона продиктовано не любовью или почитанием, а чистой корыстью, хотя вполне возможно, что она делила с ним постель. — Ты даже представить себе не можешь, какие перспективы открывает просто сотрудничество с ним!

— Ну почему же? — пожал плечами Михаил. — Если бы не представлял, не пытался загнать его туда, откуда он пришел, а еще лучше уничтожить.

— Безмозглый тупица! — воскликнула Ищеева, картинно закатывая глаза. — Ты что же, всерьез рассчитываешь найти иглу и победить? Что тебе вообще надо? Тебе предлагали хорошую должность, спокойную безбедную жизнь.

— А почему не пай в вашем Экологическом фонде? — капризно протянул Михаил. — Или его акции — на самом деле дутые мусорные активы, а ваша контора «Рога и копыта» — прачечная для легализации доходов от торговли запрещенными веществами, оружием и других сомнительных махинаций?