Оксана Токарева – Дочь Водяного (страница 10)

Она без церемоний откинула одеяло и еще раз при дневном свете осмотрела раны Михаила. Похоже, этой ночью она тоже основательно вымоталась. Ее глубоко запавшие, обведенные тенями глаза напоминали озера в период засухи, еще не обмелевшие, но окруженные пожухлой травой и темной коркой растрескавшейся земли. Впрочем, это только придавало ей очарования хрупкости и беззащитности.

— Самое главное, чтобы не осталось скверны, — пояснила она, осторожно разматывая бинты и придирчиво осматривая повреждения, нанесенные когтями змея.

Михаил чувствовал исходящее от ее рук живительное тепло, от которого утихала боль и прибавлялось сил. Он много раз видел, как духи-Хранители исцеляли раны, нанесенные природе, но в первый раз на собственной шкуре убедился в их способности при необходимости лечить и людей. Уже к концу осмотра воспаление спало, а зияющие раны зарубцевались, бережно укрытые повязками.

Из самой глубокой борозды Лана без наркоза извлекла обломок ребра. Михаил даже не вздрогнул, словно находился под анестезией. А еще он поймал себя на мысли, что почти привык воспринимать Хранительницу как невесту друга. Или это общая слабость помогала справляться с инстинктами? По словам Кузьмича, крови он потерял поллитру.

Андрей принес диктофон, и Михаил, морщась от боли, стал наговаривать текст, пока Лана и Кузьмич, стараясь не шуметь, собирали на стол. Они почти закончили завтрак, хотя насчет времени суток Михаил имел сейчас смутные представления, когда на территорию стационара въехала еще одна «буханка» с логотипом местной телекомпании.

— Что у вас тут было? — едва поздоровавшись, с порога начал бойкий горбоносый кудрявый корреспондент, представившийся Романом Коржиным. — Огненные смерчи, говорят, по поселку гуляли, а потом еще медведь человека помял. На камеру рассказать сможете?

— Не только рассказать, но и показать, — многообещающе указал на фотоаппарат Михаил, тоже представившись и назвав свое издательство.

— Расшифровать и отправить репортаж? Да без проблем! — оживился Роман Коржин, алчно глядя на фотопленку. — Да такой материал на первую полосу потянет!

— Я не знаю по поводу качества, — предупредил Михаил, отдавая кассеты фактически под честное слово.

— Что-нибудь да получится, — успокоил его Роман Коржин. — Жалко, битву с медведем не заснял, — вздохнул он, обсуждая с вошедшим чуть позже оператором, как выбрать ракурс и стоит ли выставлять свет.

Михаил и вправду опасался, что все произошедшее накануне могло оказаться еще одним мороком. С другой стороны, Андрей и Кузьмич тоже почти все видели, а они не обладали зрением Иного мира. Да и лес горел по-настоящему.

Коллеги взяли подробное и вполне профессиональное интервью у Андрея, хотя оператор нет-нет да и поворачивал камеру в сторону Ланы. Еще до того, как они ушли, Михаил погрузился в глубокий сон.

Он брел по лесам в облике медведя, убегал от атакующих его преследователей, отбивался от рогатин, а потом вышел на незнакомую поляну, посреди которой стояла совершенно не похожая на Лану, но тоже очень хрупкая и красивая девушка с доброй улыбкой и лучистым взглядом серых огромных глаз. Раз глянув на нее, Михаил понял, что это и есть его судьба.

К вечеру Михаил настолько окреп, что сумел самостоятельно выбраться на двор, с наслаждением вдыхая очищенный дождями воздух, в котором уже почти не чувствовалась гарь. Удивительно, но огненный смерч, как и давешний механический монстр, не тронул ни одну из построек. Нездоровый зной вчерашнего вечера ушел, сменившись приятной прохладой. Над рекой ажурным пуховым платком поднимался пар, и играла рыба, выныривающая на поверхность в поисках пойманных дождевыми каплями насекомых. Наступал Духов День. Время русалок и заложных покойников *, которых в старину отпевали в Семик, чтобы предать земле, уходило. И все же одна русалка, как ни в чем не бывало полоскавшая сейчас у реки их с Андреем рубашки, оставалась среди людей.

Следующие дни, пока Андрей, чаще вместе с Ланой, иногда в компании Кузьмича обследовал лес и помогал его обитателям, Михаил отлеживался и отсыпался. Ко времени возвращения в город не только руки обрели подвижность, но и раны почти затянулись.

— Во дает! — подивился после очередного осмотра Андрей. — Ну ты и везучий! Зажило как на собаке.

— Скажи еще, как на медведе, — заговорщицки переглянувшись с Ланой, отшутился Михаил. — Я же говорил, ничего серьезного.

Полигон после пожара и дождей выглядел еще непригляднее, болезненно напоминая пепелище сгоревшей деревни. Отслужившие свой срок вещи, обугленные и мокрые, точно брошенные животные или одинокие старики, стыдясь убожества, сиротливо дожидались своего часа в этой божедомке или скудельне. * И только пластиковые упаковки по-прежнему выглядели пришельцами из иного мира.

Хотя шаманские обереги продолжали отмечать место силы, Михаил сразу почувствовал, что лаз зарыт. Причем не после ритуала, а потому, что запечатан изнутри. Лана это, конечно, тоже заметила.

— Уполз, змей проклятый, к себе в Навь! Силы копить и раны зализывать, — не скрывая презрения, проговорила она.

— А я-то надеялся, что Андрей его уничтожил, — не смог скрыть разочарования Михаил.

— Громовая стрела способна выползня развоплотить, — пояснила Лана. — Но одержать полную победу можно, лишь отыскав иглу, в которую хозяин Нави заключил свою смерть. Но где она сокрыта, ни мне, ни моему отцу не ведомо.

Михаил глянул на Хранительницу, не скрывая удивления. Неужели и эта детская сказка у него на глазах обретала плоть? Впрочем, пока он сумеет разгадать загадку иглы, следовало лишить Бессмертного силы, отрезав доступ к ее ресурсам. Проще говоря, для начала закрыть полигон.

Привлечь к проблеме внимание помогла публикация о пожаре. Роман Коржин не только добросовестно расшифровал и отправил текст в московскую редакцию с указанием авторства, но и снабдил проявленными в фотолаборатории снимками. Более того, умельцы с местного канала из отснятых Михаилом кадров смонтировали ролик, продемонстрировав приближение огненного смерча в динамике. Материал получился настолько зрелищным, что его показали по одному из центральных каналов.

— Ну ты теперь звезда! — не без иронии сообщил Михаилу пославший его в эту командировку начальник отдела. — Ты там вообще живой или тебя в самом деле дикие звери задрали? Вот отправляй после этого перспективную молодежь во всякие медвежьи углы.

Оказалось, что главному редактору настолько понравился материал о пожаре, что его выпустили на одной из первых полос сразу после политических новостей с заголовком «Репортаж из медвежьей пасти». Начальник отдела, однако, счел своим долгом попенять на то, что с чужих адресов отправлять статьи можно только в случае действительно форс-мажорных обстоятельств.

— Что ты вообще забыл на этом стационаре? — поинтересовался он сурово.

Михаил пояснил, попросив продлить срок командировки.

— Так я тебя не держу, хотя после такого горячего в прямом смысле материала ты, считай, в штате. Если денег и терпения хватит, копай сколько влезет.

Хотя мизерные командировочные Михаил потратил еще когда покупал билеты, а гонорар за вышедший репортаж обещали выплатить только в конце месяца, в долги влезать не пришлось, сэкономив на гостинице. После стационара несколько дней Михаил по настоянию Ланы, которой хотелось убедиться в том, что ее защитник действительно выздоровел, провел у Андрея. Потом Мудрицкий почти задаром поселил столичного гостя в студенческом общежитии.

Вернувшись в город, Михаил первым делом нанес визит в Фонд экологических исследований. В конце концов, Константин Щаславович сам обещал ему интервью. Однако в приемной, выгодно отличавшейся от застрявшего в семидесятых и уже изрядно обветшавшего института недавним ремонтом и современной отделкой, ему вежливо сказали, что Константин Щаславович уехал в загранкомандировку и когда вернется неизвестно.

Рассказать о деятельности Фонда любезно согласилась заместитель главы Елена Петровна Ищеева — уверенная в себе, по-европейски стильная, холеная блондинка лет тридцати. Она подробно описала все программы по сохранению популяции редких видов, перечислила меры, которые предпринимает Фонд в борьбе с вредными выбросами и загрязнением водных ресурсов и почв. Вот только лицо ее при этом напоминало застывшую маску, а в цепких холодных глазах плескалась Навь.

И этот темный огонь едва не выплеснулся наружу, как только Михаил поинтересовался о возможных сроках возвращения ее шефа.

— Я не уполномочена давать ответы на такие вопросы! — с трудом подавляя гнев, проговорила Елена Петровна. — Интервью окончено.

Михаил извинился и поспешно откланялся, но сделал вывод, что заместительница не только знает, где на самом деле находится ее начальник, но и кто его отправил в эту вынужденную «командировку». Он бы даже не удивился, если бы выяснилось, что эта властная дама является по совместительству хранительницей заветной иглы.

Один лишь Андрей пребывал в блаженном неведении.

— Ничего не понимаю, — расстроился он, узнав о внезапном отъезде «благодетеля. — Константин Щаславович собирался ведь в следующем месяце выступать у нас в институте на конференции. Придется срочно замену искать. А то я коллег уже обнадежил. Да и на свадьбу я его хотел пригласить.