Оксана Сямичева – Иди туда- не знаю куда (страница 2)

Туман расступился и выпустил их на круглую полянку, а сам будто бы сомкнулся за их спинами. Поразило Вовку, что трава на полянке свежая, изумрудно-зеленая, не жухлая, как в остальном лесу, словно и не осень совсем.

-- Так тут речка течет подземная, и вроде как вода у ней теплая, даже зимой, вот и дурит трава-то, зеленеет не в сезон – опередил дед Вовкин вопрос.

В центре поляны маленькая деревянная изба стоит, в одно окно. Дед Вовку в дом пригласил. Посреди избы печь, у окна лавка, да стол рубленный, вот и все убранство. Смотрит Вовка, а на лавке – мальчонка спит, ладошку под голову положил, посапывает. Вовка куртку с себя снял, мальчишку завернул. Деда даже не поблагодарил, оттолкнул с дороги, и бросился бегом из дома. Уже представил, как его все хвалят, возможно, даже телевидение приедет, интервью брать. И хорошо, что никого с собой не позвал, теперь про деда этого странного, что мальчика нашел, можно вообще не рассказывать.

Бежит Вовка, а тропинка то вправо, то влево, змейкой по лесу вьется, завела в бурелом непролазный. Вроде давно уже должен к палаткам выйти, а нет, справа лес и слева лес, и просвета не видно. Да еще мальчишка, тяжелый такой, Вовка рук уже совсем не чувствует. Остановился, отдышался, огляделся, куда дальше идти – не знает. Решил Ванечку разбудить, пусть своими ногами идет, все легче будет, куртку развернул и замер от изумления. Вместо ребенка выкатилась из куртки огромная тыква, упала на землю желтым боком, треснула, злобной улыбкой ощерилась. А из чащи лесной донесся то ли плач, то ли песня колыбельная, только слов не разобрать.

Глава 2

- Ну а теперь сказывай, Алексей, как ты догадался одежу наизнанку надеть?- баба Марья подливала Лешке чай из самовара в огромный бокал с нарисованным охотником и подкладывала на тарелку еще один кусок черничного пирога.

- Так отец у нас, охотник, потомственный, и дед охотился, и прадед, - засмущался Леха.- Нас с Настеной первым делом научили, как в лесу ходить по правилам, как дары хозяину леса подносить, и что делать, если Леший безобразничать начинает. И не сразу я сообразил, что делать. Ведь когда на Славкин голос пошел, понял, что кружит меня, а близко к нему не пускает. Бабушка и молитвам меня учила, да какое там, все перезабыл.

Леха с удовольствием откусывал вкуснющий черничный пирог, прихлебывал обжигающий чай и раскрасневшись, то ли от распирающей гордости, то ли от неожиданного внимания девичьего, продолжал рассказ. А девчонки, уже отмытые и разогретые в бане, не дыша, слушали его.

-- Я ж сначала сигарет положил Лешему, на пенек. Сам не курю, но в лес пару пачек беру, мало ли что. Да, видно, не пришлись по вкусу мои дары Хозяину. Хлебом с солью тоже не задобрил, хотя целую краюху оставил.

Про то, что переодеться надо, мне, если честно, Настя подсказала. Она, пока я вокруг Славки кружил, Леру уже нашла. Плач в лесу послышался, она на звук пошла. Как только поняла, что близко подойти не может, курточку наизнанку надела и сапоги правый на левый поменяла. Сразу на Лерку и наткнулась. Та в болотину забрела, увязла, уже по пояс в трясину утянуло. Настя ее вытащила, в лагерь привела, и ко мне побежала. Славика мы вместе с Настей выводили.--Леха покосился на девчонок, не стал ли менее интересным его рассказ. И выдержав паузу, продолжил.

-- Вовчик сам на поляну выполз. Весь ободранный и на ногу ступить не может. Я посмотрел, сразу понял, что перелом. Вот и решили к Вам его нести, в деревню. Сюда быстрее помощь придет. У Вовки температура, горячий весь, простыл, наверное. Он всю дорогу про Ванечку бормотал, что нашел его в избушке, в лесу, но домой отвести не смог, так как мальчик в тыкву превратился. Бредил, скорее всего, из-за высокой температуры.

Баба Марья снова подлила всем чай, подложила пирогов на тарелку и вздохнула, - Владимира и девочек мы в город отправим. Ему в больницу надо, а от этих красавиц здесь все равно толку не будет. Того и гляди, тоже потеряются. А ваша помощь мне очень бы пригодилась. Как вы поняли, лес у нас не простой, и Ванюшка не просто так пропал. Поисковики завтра утром уходят, говорят, что дальше бесполезно искать, неосмотренными топи да болота остались, где нога человеческая не ходила. А я старая уже, мне одной уже не справиться.

Леха насупился, глянул исподлобья на Настю, она кивнула. Славка даже жевать перестал, закивал часто-часто: «Да, конечно поможем!» Лера, закусив губу, опустила глаза: «Страшно, очень. Но Ванюшке там в сто раз страшнее…,если жив еще»-- и испугавшись мысли, что с ребенком может случиться плохое, торопливо добавила - «Я с вами, с вами!».

Говорите, что делать надо – Леха отодвинул чай с готовностью прямо сейчас в лес идти. - Я еще утром понял, что неспроста все это, когда проснулся от Славкиных воплей. Он сначала Леру звал, а потом ломанулся в лес, как лось, напролом, только треск стоял. И Настена сразу прибежала, сказала, что Лера пропала. А потом Дина и Лина, - Леха кивнул на девчонок, - проснулись и Вовку найти не смогли. И костер еще. Лера и Славка говорят, что потух он за ночь, и дров сухих совсем не было. Даже я потом разжечь не смог. А Вовка рассказывает, что дед его картошкой печеной из нашего костра угощал.

- Значит так, сейчас врача дождемся, этих болезных отправим, переночуем, а к утру, глядишь, решение само подоспеет, - баба Марья ласково погладила Леру по голове.

За разговорами наступил вечер, темный, глухой, осенний, когда с крыльца соступишь, и не видать ничего дальше своей руки. Вместе с темнотой сгущалась тревога, нарастало беспокойство, каждая минута ожидания тянулась бесконечно долго. Когда, подъехавшая к калитке, буханка светанула фарами по окнам, все оживились.

В дом ввалились два мужика в камуфляже с носилками.

-- Где ваш раненый? Засветло не получилось приехать, вызовов много было, а потом мотор забарахлил. Да не переживайте так, всех доставим до города без шума и пыли. Врач не смогла приехать, занята она, - пробасил «разговорчивый», упреждая вопросы ребят, - Мы парня вашего сразу в город, в больницу отвезем, там его быстренько подлатают.

- Болен - лечись, а здоров - берегись, - внезапно буркнул «молчаливый».

- Девочки, выходите уже, ждать не будут, время дороже золота, – баба Марья внезапно заторопила Дину и Лину. Видно было, что девчонкам не хочется больше здесь оставаться, но и менять шило на мыло, ехать в темноту с бредящим Вовкой и двумя странными мужиками тоже не очень хотелось.

- Утро вечера мудренее. Завтра утром с таксофона позвоним, узнаем, как доехали, как Владимир себя чувствует. Да и вам, красавицы, дома спокойней будет, - Баба Марья почти силой вытащила девчонок из дома и уже выталкивала с крыльца.

Вдруг Вовка, приподнявшись на носилках, показывая в сторону леса заорал: « Там он! Вон стоит! Сюда смотрит! Дед этот, с тыквой в руках! А глаза-то горят!» Дина с Линой обернулись, завизжали, и, рванули сначала обратно к дому, но увидев на крыльце бабу Марью, развернулись и с истошными визгами запрыгнули в машину. Ребята выбежали к калитке, пытались разглядеть, что там Вовка увидел, но в непроглядной, выколи глаз, тьме, не было совершенно ничего. Мужики молча загрузили орущего Вовку, захлопнули двери, и буханка, урча мотором, отчалила.

На улице стало тихо, ночная тишина оглушала и казалась плотной, как ватное одеяло. Все зашли в дом. Баба Марья торопливо закрыла входную дверь на крючок, затем на щеколду. Секунду подумав, с легкостью подняла огромный брусок, стоявший у косяка, и вставила его в железные скобы, поперек дверей.

- Ночью из дома не выходить. Мальчикам на подклете в комнате постелю. Дверь тоже на крюк закроете. Девочки в горнице на кровати лягут. Я на печи. Лиха беда начало.

Баба Марья внезапно изменилась, посуровела, взгляд стал колючим, разговаривала коротко и сухо, как стреляла. Никто не посмел ей возражать, молча улеглись, боясь даже перешептываться, настолько резка и разительна была перемена в хозяйке дома. Девчонки уснули сразу, как будто в яму провалились, сказались переживания прошедшего дня.

Настя проснулась внезапно. Сердце колотилось, как птица в клетке. Пытаясь понять, что ее разбудило, девушка прислушалась. Рядом, досматривая десятый сон, сладко посапывала Лера, отвернувшись к стене. На печи вздыхала во сне баба Марья.

Темнота и тишина заполняли дом, лишь рядом со столом в окно пробивался сквозь листву лунный свет. Немного успокоившись, Настя закрыла глаза и задремала, как вдруг: «Скрип…скрип… топ, топ, топ, топ!!!». Сон исчез мгновенно, как рукой сняло. На чердаке кто-то был! Неуверенные робкие шажки сменялись частыми топотушками. Настя спустила ноги с высокой кровати и крадучись, чтобы не разбудить хозяйку, стала пробираться к двери.

«Тук, тук-тук…» - к шагам на чердаке прибавился робкий стук в окно. Холодок пробежал по Настиному затылку, нырнул между лопаток, рассыпался мурашками по рукам. Сердце пропустило удар. «Тук, тук-тук…»- более уверенно в окно. «Топ, топ. топ, топ…» - перебежало в дальний угол чердака. Сердце забилось часто-часто, кровь забухала в висках, в горле пересохло, в голове металась мысль, что там, на подклети, спят Славик и Леха. Надо только дернуть дверь и добежать до них, с ними не страшно. В это время в дверь со стороны сеней кто-то поскребся и тихо заныл: «Пустииии, хоооолодно…» Настя, потеряв остатки самообладания, резко развернулась, чтобы прыгнуть в кровать и нырнуть под одеяло. Но повернувшись, увидела в окне, залитом лунным светом белое, прозрачное лицо Дины. Приложив руку к стеклу, та постукивала по нему белым пальчиком: «Тук, тук-тук…» Наманикюреный ноготок скользнул по стеклу сверху вниз, и перевывая мерзкий скрип, Дина жалобно затянула: «Пустиииии…»