Оксана Стадник – Намбату (страница 27)

А девушка с юношей пошли по магазинам. Волшебница, обожавшая все историческое и героическое, боялась, что на следующий день утром они покинут город, а она даже не успеет по нему погулять. Гендевец быстро сообразил, что той до его обуви не было никакого дела, и не стал рассказывать, какой фасон предпочел бы найти. Вместо этого он ковылял в тесных сапогах, расспрашивал прохожих, где находилась ближайшая обувная мастерская, и не мешал Филаре восторженно глядеть по сторонам. Хотя сам он слабо понимал, что ее столь восхищало. Его родная Мэвба, по мнению дворянина, была куда красивей и интересней. На это замечание девушка возразила, что глупо сравнивать такие разные города и радостно бросилась рассматривать фасад какого-то дома. К облегчению Ральдерика, на нем висел кованый сапожок.

Юноша позвал девушку, указал ей на дверь с вывеской и зашел внутрь. Когда он оттуда вышел через полчаса, примерив около десятка пар обуви, ее нигде не оказалось. Он, в общем-то, не надеялся, что та согласится сидеть в совмещенной с мастерской лавке и принимать живое участие в выборе сапог, но рассчитывал, что без него она хотя бы не уйдет. Тем более что с этого места открывался прекрасный вид на город, стой и любуйся. Волшебницы не оказалось ни в книжном магазине, ни в оружейной лавке, куда она легко могла забрести. Герцог снова вернулся к двери мастерской в надежде, что девушка нагулялась и вернулась. Этого не произошло. Юноша попытался поставить себя на ее место и снова взглянул на городскую панораму, как ему хотелось думать, другими глазами. Среди относительно новых домов громоздилась каменная глыба, являвшаяся, похоже, самым древним строением Цебала.

— Я ненавижу замки! — простонал гендевец, соображая, что Филара наверняка именно туда и направилась, если увидела старую крепость с этой точки обзора.

«Городской музей. Является достоянием народа и охраняется государством. С собаками и конями вход запрещен» прочитал Ральдерик табличку на воротах. Рядом с ними стоял столик, за которым сидел и торговал билетами невзрачный мужичок. Он подтвердил, что соответствующая данному герцогом описанию девушка, действительно, некоторое время назад вошла внутрь. Юноша раздраженно вздохнул. Ждать снаружи не имело смысла: увлекшись чем-то, Филара могла потерять счет времени и забыть обо всем на свете. Просто так зайти в «великий замок стольного града Цебал», как упорно величал его билетер, не получилось. Хилый и мягкотелый с виду мужчина готов был костьми лечь, но стрясти с посетителя плату за вход. Дворянину пришлось расплатиться, несмотря на его уверения, что ничего нового он там не увидит, следовательно, ни о каких деньгах не может быть и речи. Ральдерику кое-как удалось отвязаться от раззадоренного «темнотой» и «глупостью» «непонимающего, что говорит, нахала» билетера, набивавшегося в добровольные гиды, пообещав, что он пополнит фонд на восстановление данного конкретно взятого наследия, если мужчина перехватит девушку на выходе и заставит ее дождаться спутника. Гендевец не был уверен, что Филара не подложит ему очередную свинью, и не уйдет на экскурсию в другое место, пока он будет бродить из комнаты в комнату в ее поисках. Однако ему повезло. Юноша достаточно быстро нашел ее в картинной галерее.

— Вот ты где! — сердито воскликнул он, направляясь к ней под неодобрительные шиканья приобщавшихся к прекрасному посетителей, свято веривших, что в музеях и библиотеках нужно говорить исключительно шепотом.

Эти полунемые упреки он совершенно проигнорировал, укрепив значительную часть присутствовших в убеждении, что современная молодежь пала глубоко.

— Пошли обратно, я в ванну хочу! — не снижая голоса, провозгласил юноша на весь зал, подходя к увлеченно разглядывающей какой-то портрет волшебнице.

На этой фразе степень общественного негодования возросла еще больше, а особо благообразная старушка даже демонстративно покинула помещение.

— Привет, — Филара отвлеклась от произведения искусства. — Что с обувью?

— Как видишь, — герцог продемонстрировал надетые еще в лавке сапоги из темно-синей кожи. Взятые на время у Гудрона он нес в выпрошенном у мастера мешке. — Так что всё, пошли назад.

— Ага, сейчас, — послушно сказала девушка, отходя к следующей картине.

На портрете был изображен какой-то правитель с горящими очами. Также там присутствовала свора собак, труп оленя, восходящее солнце и дерево. Обратив, наконец, внимание на то, что находилось вокруг (осуждающие взгляды, впрочем, он привычно пропустил), Ральдерик заметил, что все представленные здесь картины были примерно одной тематики.

— Генрих IV, — пояснила Филара, не заботясь о том, что спутнику это было неинтересно. — А вон там Генрих VI и Генрих IX.

— У них что, других имен нет? — дворянин понял, что «сейчас» может растянуться на долгое время и начал раздражаться.

— Это традиция рода Утаров, — пояснила неизвестно когда и от кого успевшая нахвататься фактов девушка. Хотя у нее редко возникали проблемы с поисками жаждущих помочь и подсказать, особенно среди старушек и лиц противоположного пола. — Все правители династии носили имя «Генрих»! Здорово, правда?

— Я в восторге. А теперь пошли отсюда! Я просто умираю, как хочу помыться!

— Молодой человек, — не выдержали нервы у какой-то пожилой дамы. — Я настаиваю, чтоб вы вели себя прилично или же оставили сие место и не мешали людям! А вы, милочка, не обращайте на этого хама внимания. Если он вам докучает, я могу позвать охрану.

— Так, мне это надоело, — вздохнул Ральдерик, не удостаивая бабульку и взглядом.

Он подхватил обалдевшую Филару на руки, перекинул через плечо и понес к выходу. Та, зная, что кричать и пинаться совершенно бесполезно, решила потратить время на то, чтоб хотя б мельком разглядеть остальные портреты прежде, чем картинная галерея останется позади. У выхода юноше пришлось остановиться, чтоб стряхнуть с себя верещавшую и грозившую карой старушку. Вслед ему неслись негодующие восклицания и неодобрительный гомон, которые он всё также гордо оставил без внимания. В суматохе никто не заметил, как покойные короли на портретах моргнули и обменялись красноречивыми взглядами.

— Ну и зачем нужно было это делать? — обиженно поинтересовалась волшебница, когда ее ноги снова коснулись земли. Произошло это только за воротами замка.

— А я тебя два раза нормально просил, — огрызнулся гендевец, беря девушку за локоть, чтоб та снова никуда не сбежала, и пошел в сторону гостиницы.

Музей тем временем негодующе гудел. Ральдерику со своей ношей пришлось пройти почти через весь замок, так что внимания им досталось, чуть ли не больше, чем всем экспонатам вместе взятым. Однако долго обсуждать произошедшее посетителям не удалось — наступило время закрытия, немногочисленные смотрители попросили их зайти на следующий день и выпроводили на улицу. Когда дворянин с волшебницей добрались до «Явления…», было уже достаточно темно.

— Ну и где горы одежды? — поинтересовался Гудрон, когда услышавшие о возвращении товарищей супруги и кот зашли в комнату герцога.

Увидев, что Филары внутри не было, Шун развернулся и демонстративно ушел прочь.

— Спасибо за сапоги, — вельможа кинул кузнецу мешок.

— И всё же, почему я не вижу вышитые камзолы и всё такое? — черноволосый юноша поймал брошенный в него снаряд.

— Потому что их нет. А теперь, если вы оба не против, я бы хотел принять ванну. Спасибо за понимание, увидимся за ужином.

Эрлада с мужем услышали, как за их спинами захлопнулась дверь. Через час герцог таки соизволил выйти. Переодетый, чистый и благоухающий.

— Вы уже ужинали? — поинтересовался он, врываясь в комнату к другу с женой и плюхаясь на кровать.

Раздалось гневное шипенье. Это место уже было занято, так что лишь нечеловеческая реакция спасла кота от неизбежной травмы, вызванной падающим сверху телом.

— Извини, — повернулся к успевшему заскочить на подушку зверю Ральдерик. — В этот раз было не специально.

— Нет, не ужинали, — отозвалась откуда-то сбоку Филара.

Девушка сидела в кресле и пыталась вязать. Эрлада, демонстративно игнорируя гостя, следила, чтоб та всё делала правильно. Шун тем временем раздумывал, стоит ли царапаться, если человек принес свои извинения, но соблазн столь велик.

— И ты меня прости, — обратился к дочери дракона герцог, соображая вдруг, что принцессы с наследственной способностью уничтожать всё на своем пути не привыкли, чтоб их выставляли из комнаты. К кузнецам, впрочем, это не относилось, тем более что гендевец был уверен, что друг на это не обиделся, так как давно привык и вообще знал, с кем вызвался идти.

Претендентка на престол Савараха презрительно фыркнула. Внезапно она встрепенулась и нахмурилась. В тот же момент в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Ральдерик, не задумываясь, что в этой комнате не он должен распоряжаться.

Стук повторился. Неизвестный за дверью явно ждал, что ему откроют. Заметив, что никто из присутствовавших не рвался бросать свои дела, дворянин недовольно поднялся с кровати и потянул на себя дверную ручку.

— Я вас слушаю, — успел сказать он прежде, чем разглядел позднего гостя.

Нет смысла описывать его внешность и одежду. Достаточно сказать только то, что в нем с первого взгляда угадывался слуга кого-то очень важного, привыкший гордиться своей должностью и с презрением глядящий на всех, кто преуспел в жизни меньше него. Хотя вернее было бы употребить слово «смерти», потому что, да, неестественную прозрачность визитера невозможно было не заметить. Герцог замер, глядя во все глаза на невозмутимого призрака, и не знал, как ему реагировать. Тем временем, дух с невозможно важным видом вынул из-за пазухи какой-то свиток, демонстративно развернул его, прокашлялся и, держа раскатанный рулон бумаги на вытянутых руках, принялся зачитывать содержимое.