Оксана Стадник – Чужое добро (страница 73)

Девушка вдруг болезненно всхлипнула и часто заморгала. Из оживших глаз хлынули слезы. Зажимая рот обеими ладонями, чтоб заглушить рыдания, Филара стала медленно оседать. Ральдерик разжал руки, и она сползла на землю. Уткнувшись лицом в траву, девушка обхватила голову и перестала сдерживать душившее ее горе, позволяя ему вырваться наружу. Герцог с болью посмотрел на лежавшую у его ног фигуру, вздохнул, закусил губу, развернулся и, не говоря никому ни слова, зашагал в лес. Гудрон проводил друга удивленным взглядом. Дунгаф одобрительно хмыкнул и, достав из сумки яблоко, пошел пытаться накормить практически не евшую четыре дня спутницу. Решив, что сам находится не в лучшем состоянии, чтоб пытаться утешить кого-либо другого (к тому же гном уже безуспешно испытывал себя на этом поприще), иролец немного постоял, подумал и пошел следом за гендевцем. Все равно делать ему было нечего, а просто стоять и смотреть, как плачет Филара, у него разрывалось сердце.

Ральдерика он нашел довольно быстро. Тот сидел на стволе поваленного дерева спиной к кузнецу и меланхолично втыкал перед собой в землю кинжал. Приход товарища он либо не заметил, либо проигнорировал. Немного поколебавшись, кузнец подошел и сел рядом. Это герцог тоже оставил без внимания, продолжая сосредоточенно ковырять клинком лесную почву. Так и сидели они молча, каждый погруженный в свои мысли. Невдалеке долбил дерево дятел, и ритмичный стук далеко разносился по лесу. Тихо шелестели листья, тени от раскачивавшихся на легком ветру ветвей ползали по земле темными заплатками. Несколько пичуг нестройным хором вычирикивали радостную мелодию. Когда иролец уже было решил, что лучше оставить друга в одиночестве, и собирался встать и уйти к остальным, гендевец невесело усмехнулся и заговорил.

— Самое смешное, что он оказался прав…

— В чем? — не понял кузнец.

— Да так… Не обращай внимания…

Последовала следующая порция тягостного молчания.

— Как думаешь, сколько из нас еще погибнет? — снова подал голос герцог.

— Нисколько! — Гудрон с тревогой посмотрел на соседа по бревну. — Больше никто не умрет. Я уверен.

Ральдерик с горечью хохотнул.

— Да? И на чем же основана твоя уверенность? Вот мне тоже еще неделю назад и в голову не приходило, что с кем-либо из нас что-нибудь случится. Меня пытались разорвать волки, подстерегали варафелы, бросался бешеный вампир, нападали разбойники. Я уж не говорю о трехдневном переходе через соленую пустыню без воды и практически без еды, а также дивном знакомстве с милашкой свихнувшимся божеством. Но ни на секунду я даже и мысли не допускал, что с этим не справлюсь. Я тоже был абсолютно уверен, что ничего плохого просто не может случиться, потому что я в любой момент смогу решить возникшие проблемы и всех спасти. Как видишь, я ошибся… На такой… ЕРУНДЕ погорел!

Герцог со злостью вогнал кинжал в землю по самую рукоятку и крепко зажмурился.

— Кто же мог подумать, что за ним и в тихом городе нужен глаз да глаз?! Черт! Да как же это могло произойти?! Через столько всего прошел, как с гуся вода, целый и невредимый был. А тут на ровном месте… Чушь полнейшая… Самому надо было в город ехать, а не этого олуха посылать. Знал ведь, что у него с мозгами туго… Неужели не мог догадаться, чем это закончиться может?! Это я во всем виноват. Гадство полнейшее! Мне нужно было сразу этого мага липового проверить, суку гребаную. Тогда успели бы еще что-нибудь придумать, а не надеялись на силы этой твари. У нас ведь еще столько времени оставалось! Я бы обязательно нашел выход! ЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТ! Получается ведь, это я его убил… Если б я тогда не пообещал, что смогу его спасти, он бы не стоял и не ждал помощи. Он бы сам прорвался. Он бы прорвался… Он сильный… был. Но он ВЕРИЛ. Верил, что мы придем. И не пытался сопротивляться. Если б я тогда это не сказал… Если б я…

Гудрон слушал переходившие в шепот слова друга и начинал злиться. Состояние злости, а тем более гнева, было для него весьма редким. Подобные эмоции нечасто его посещали. Но теперь он испытывал самую, что ни есть, настоящую ярость. Она все росла и росла, пока наконец кузнецу не надоело все это слушать. Он молча встал на ноги и с размаха врезал дворянину кулаком по лицу. Тот, никак не ожидая подобного поворота событий, свалился с бревна и опрокинулся на спину. Снова принимая сидячее положение и держась ладонью за ушибленную щеку, Ральдерик поднял на ирольца шокированные глаза.

— Как же меня достало это твое «Я», — прошипел тот. — Все время только «я», «я», «я», «мне», «меня»… Слышать уже не могу! Черт побери, ты здесь не один! Ты хоть это понимаешь?! Помимо тебя есть еще я, Филара, Дунгаф… А ты только и делаешь, что все берешь на себя! Да сколько можно-то уже! Неужели ты в нас настолько не веришь?! И еще, слушай меня ВНИМАТЕЛЬНО. Ты. Не. Виноват. Понял меня? ТЫ не виноват, в том, что случилось! И ТЫ сделал все возможное, чтоб его спасти. Если уж на то пошло, ты сделал для его спасения больше, чем все остальные вместе взятые! А ОН не смог бы выбраться самостоятельно! Ты сам прекрасно видел, что Шун едва держался на ногах. Поэтому фразы типа «Если б я не сказал, он бы спасся» — полная чушь! Так уж произошло. И с этим теперь ничего не поделаешь. Твоей вины здесь нет. Как и моей. И вины Филары здесь тоже нет… Хотя я уверен, что она убеждена в совершенно обратном. Аа-а-а-а… Так что хватит тут… Думаешь, одному тебе тяжело?! Так вот. ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ! И хватит… Да, черт возьми!

Гудрон в ярости шарахнул кулаком по ближайшему дереву. Под конец своего несколько сумбурного и очень эмоционального монолога он уже кричал. Боль в руке его несколько остудила. Прижавшись лбом к шершавой древесной коре, парень еще пару раз, уже гораздо слабее, стукнул по стволу и замолчал, тяжело дыша. Ральдерик сидел на опавших листьях в той же позе и с печальным удивлением смотрел на спину прижавшегося лицом к осине ирольца.

— Извини, — глухо и хрипло сказал тот, успокоившись. — Я не хотел на тебя кричать, а тем более бить. Извини… Но, если ты снова скажешь что-нибудь подобное, я опять тебя ударю. Так что имей в виду.

С этими словами, не глядя на товарища, кузнец развернулся и зашагал в сторону остальной части уменьшившегося отряда. К тому моменту, как он выбрался из зарослей и вышел на поляну, там произошли некоторые изменения. Филара, громко всхлипывая, вяло вгрызалась в яблоко, держа его обеими руками. Судя по всему, увещевания Дунгафа, стоявшего тут же и успокоительно поглаживавшего ее по голове, возымели действие. Так что можно было не опасаться, что девушка умрет голодной смертью. У Гудрона немного отлегло от сердца. К нему подошла Неветерок и вопросительно ткнулась носом в хозяйское плечо. За ней застенчиво топтались Мерзавец с Геранью. Животных уже успели полностью навьючить, и теперь их интересовал вопрос, когда же их ездоки соизволят тронуться в путь.

— Скоро поедем, — иролец печально похлопал лошадь по шее.

Кобылка ответила ему недоверчивым взглядом и отошла к поджидавшим ее коням.

— Где Ральдерик? — поинтересовался гном.

Иролец взглядом указал на лес за своей спиной и сел на землю, по привычке Филары обхватывая колени руками. Девушка тем временем, осознав, что после нескольких дней без еды кушать ужасно хочется, уже гораздо энергичнее принялась уничтожать пищевые запасы, каким-то чудом добытые герцогом за несколько часов до этого. Дунгаф с тревогой посмотрел в указанную сторону и покачал головой. Постояв немного в задумчивости, он пристроился рядом с кузнецом и достал свою трубку.

Увидев это, тот с печалью подумал, что жизнь начинала возвращаться в привычную колею. Вот гном после четырехдневного перерыва уже снова курит, глядишь, со дня на день вновь достанет карандаш со своей путевой тетрадочкой и станет зарисовывать в нее пейзажи и встречных птиц. Филара тоже постепенно возвращалась к жизни. Скоро все будет по-прежнему, как будто ничего и не произошло. Недели пути, безуспешные поиски жертвенного чудовища, плохое настроение Ральдерика и специфические блюда юной, подающей надежды, поварихи… Почему-то от этого юноше стало еще грустней. Даже не грустней, а обидней. Сбоку от него Дунгаф флегматично пускал колечки дыма. Гудрону впервые стало по-настоящему интересно, о чем же думал гном. За исключением тех моментов, когда тому на глаза или в руки попадались памятники архитектуры или представители редких видов флоры и фауны, его мысли были совершенно непонятны окружающим. Библиотекарь проводил большую часть времени в своем внутреннем мире, о чем-то размышляя, чему-то изредка ухмыляясь или насупливая брови. Он приходил к каким-то выводам и бросал понимающие взгляды на своих спутников, наблюдая за их поведением и слушая разговоры.

Ральдерик все еще не появился. Филара решила оставить недоеденное на потом и свернулась калачиком на истоптанной и пожухшей траве. Она, казалось, взяла себя в руки и теперь молча лежала возле холмика с камнем и букетиком.

— Вы готовы? — донесся до девушки знакомый голос.

Она резко села и повернулась. Возле кромки леса, привалившись к дереву, стоял герцог Гендевы. Гудрон с Дунгафом тоже обернулись на голос. По щекам девушки снова потекли слезы, и она зажала рот ладонью.