Оксана Стадник – Чужое добро (страница 65)

— К тому же с вами такая симпатичная девушка. Как бы с ней чего не произошло… А то мало ли что в лесу случиться может?..

При этих словах у Шуна опасно сверкнули глаза и, прежде чем кто-либо успел что-нибудь понять, он пронзительно призывно свистнул. Разбойники с удивлением и опаской поглядели друг на друга, путники так же посмотрели на чего-то ожидавшего кота. Через пару секунд возле Герани выросла огромная черная собачья туша с высунутым из пасти длинным розовым языком.

— Позвольте вас познакомить, — юноша спрыгнул с лошади и встал возле зверя под неверящими взглядами друзей. — Это Потрошитель-Душегуб. Мой пес.

При этих словах офигели все. Разбойники не понимали, как такая огромная псина сумела прокрасться мимо них незамеченной. Четверо людей и гном, ради такого случая даже обретший интерес к реальности, не могли поверить, что жуткий кинофоб провозгласил собаку своей, спокойно стоит рядом с ней и даже вальяжно почесывает «питомцу» холку. Чупоня тоже был удивлен до глубины души. Главным образом тем именем, которым был представлен. Вопросительно повернув голову, он с недоверием и непониманием обернулся к хозяину.

— Как вы могли уже заметить по его виду, это жестокий, кровожадный, изворотливый и невозможно сильный зверь, — вдохновенно врал Шун, не обращая внимания на все увеличивавшиеся глаза готовой прослезиться собаки. — Однажды на моих глазах он задрал медведя-шатуна. Про волков я даже и не говорю, потому что нам давно стало скучно их считать. Знаете ли, когда ты такой большой, еды нужно много… Очень много… А в этом лесу, как назло, ничего крупнее варафел мы пока не встречали. Песик недоедает. У меня прямо сердце кровью обливалось всю эту неделю, глядя, как он вынужден перебиваться этой мелочевкой.

Главный разбойник стрельнул взглядом на спутников «счастливого собаковода». Смесь ужаса и неверия, с которыми те глядели на ленивое поглаживание широкого честного собачьего лба, он истолковал ошибочно. Заметив напряжение и опаску, с которой их главарь следил за показательно добродушным псом, остальные бандиты тоже пришли к выводу, что, очевидно, эту зверюгу стоило побаиваться.

— Вот только пугать нас не надо, да?! — воинственно гаркнул один из второстепенных разбойников и на всякий случай слегка попятился, крепче обхватывая рукоятку своего ржавого кинжала, которым он до этого угрожающе потрясал.

— Еще раз повторяю, — размеренно произнес предводитель разбойников, не спуская настороженного взгляда с опечаленной собаки. — Сопротивление только добавит вам проблем. Просто отдайте нам все деньги и ценности, и я гарантирую, что вас никто не тронет. Нас много. И перед собой вы сейчас видите лишь малую часть. Ваше животное, даже если оно и правда такое, каким вы его описываете, вам не поможет.

— Ну, животное-то будет не одно, — задумчиво потирая подбородок, протянул Ральдерик.

— И еще, — холодно прищурился Шун, обнимая опешившего зверя за могучую шею. — Потрошитель-Душегуб не знает пощады по отношению к моим врагам. Он прямо звереет, когда видит, что на меня кто-нибудь косо глядит или говорит обо мне гадости. Страшное зрелище. Мои друзья не могут на это смотреть. Их сразу начинает тошнить. К счастью, мой пес приучился либо съедать, либо закапывать трупы. Ведь так?

Чупоня с сомнением посмотрел на хозяина, как бы опасаясь за его психическое здравие, напоролся на не предвещающий ничего хорошего в случае неправильного ответа взгляд золотистых глаз и тихонько гавкнул в знак согласия. Подумав еще немного, для убедительности слегка утробно порычал и угрожающе шагнул вперед.

— Очень жаль, — вздохнул разбойник. — А я ведь пытался договориться по-хорошему…

С этими словами он кивнул кому-то из своих помощников. В воздух взвилось несколько стрел. Однако ни одна из них не достигла цели: часть упала на землю, разрубленная мечом герцога, часть просто пролетела мимо. Однако наибольшее впечатление на нападавших произвела судьба тех трех, что были направлены в собаку и ее хозяина. Как завороженные, разбойники смотрели, как пес, успевший поймать их пастью, флегматично похрустывает оперением и проглатывает «добычу» вместе с наконечниками. Шун на долю секунды было опешил, но тут же взял себя в руки и сделал вид, что к подобному уже давно привык. Остальные путешественники негласно решили воздержаться от каких-либо акций и позволить другу резвиться, как его душе угодно, до тех пор, пока дело не примет совсем уж критический оборот. Доев стрелы, Чупоня довольно гавкнул и вильнул хвостом. Спохватившись, зарычал и ощетинился. Разбойники вздрогнули, переглянулись и разом кинулись на своих жертв.

— Фас их всех! — крикнул кот, обводя приближавшуюся с перекошенными от решимости, страха и злости лицами толпу широким жестом и тыкая пса локтем в бок.

Собака не заставила себя просить дважды. Мгновенно рванув с места, зверь кинулся на нападавших, сбивая их с ног, как кегли. Поняв, что усилий старательного животного все равно будет мало, Ральдерик вынул меч и погнал Мерзавца туда, где притаились лучники. Оказалось, что к этому времени Дунгаф как-то умудрился извлечь из мешка, закрепленного на седле белого коня, свою музейную секиру и теперь горел желанием выместить все свое раздражение и недовольство жизнью на ни в чем, в общем-то, не повинных разбойниках, так удачно подвернувшихся под руку с топором. Подумав секунду, Гудрон решил, что наибольшую пользу он принесет, охраняя Филару, чем и не преминул заняться, с мечом в руках преграждая к девушке путь Неветерком. Судя по тому, что стрелы перестали долетать, лучники спрятались плохо, и герцог их уже нашел. Драка закончилась, не успев толком начаться. Некоторые бандиты просто внимательно посмотрели на то, как весьма крупная собака трясет в воздухе за шкирку одного из их товарищей, другие дождались того момента, как эта же самая зверюга нечаянно откусила у кого-то половину клинка. И те, и другие неожиданно пришли к выводу, что начать честно жить никогда не поздно, и, по возможности не привлекая к себе излишнего внимания, покинули место битвы. Раздался длинный, полный ужаса вопль. На земле лежал одуревший до полубессознательного состояния разбойник и со всех сил колошматил нависшего над ним пса мечом по голове. Чупоня с любопытством наблюдал за тем, как глаза у бедняги все больше и больше выпучиваются по мере того, как острая сталь отскакивает от пушистой шкуры, не причиняя животному ни малейшего вреда. Наконец человеку удалось как-то вырваться, и он бросился в сторону, куда предположительно ушли его товарищи. Из ближайших зарослей показалась рука и сгребла беглеца за шиворот. Следом за ней появился и весь Ральдерик, ведший Мерзавца за собой на поводу.

— Вы нас уже покидаете? — спокойно обратился он к рвавшемуся из его хватки бандиту.

— Ой, да пусть бежит, — предложил Гудрон.

— Сначала он нам скажет, где мы находимся, а уж потом побежит, куда захочет, — отозвался герцог, швыряя бедолагу Шуну, просто шедшему мимо.

Юноша разбойника легко поймал и зачем-то душевно заломил ему руку за спину.

— А вот собачку мою ты зря бил, — хищно промурлыкал он ему на ухо.

Забавы с падающими, летающими и быстро бегающими объектами в свое время были его любимым занятием. Кошачья натура давала о себе знать, пробуждая уже начавшие забываться охотничьи инстинкты. А находившийся у него в руках человек выглядел уж слишком по-жертвенному, чтоб с ним не поиграть. К счастью для неудачливого нападавшего Филара, хорошо изучившая своего «братца», это вовремя заметила и пресекла на корню. Бандита успокоили и даже напоили и накормили тем, что не жалко, под угрюмыми взглядами Шуна с Ральдериком, искренне считавших, что с пленными надо обходиться совершенно иначе. Однако, несмотря на весь их скепсис, подобное обращение все же принесло плоды. Как это чаще всего случалось, «благородный разбойник» проникся к девушке самыми теплыми чувствами и сообщил ей, что до конца леса осталось совсем немного. Буквально часов пять-шесть пути. Бедолаге пришлось ответить еще на несколько уточняющих вопросов с пристрастием, после чего он все же был отпущен на все четыре стороны.

— Ну и что это было? — спросил Гудрон, когда счастливый от осознания того, что жив, здоров и свободен, разбойник быстро скрылся вдали.

— Что именно? — не поняла Филара.

— Он имеет в виду столь неожиданное изменение в отношениях двух наших общих знакомых, — перевел Ральдерик, махнув рукой в сторону Шуна, с довольным видом чесавшего млеющего пса за ухом. — У меня встал тот же вопрос.

— А? — бывший кот, наконец, обратил внимание на устремленные на него недоумевающие взгляды. — Чего вы на меня все так смотрите?

— Просто зрелище довольно редкое. Чтоб ТЫ гладил СОБАКУ и при этом не пытался забиться на дерево… Какая блоха тебя укусила?

— Почему сразу блоха?! — надулся парень. — Между прочим, кошки — очень чистоплотные животные!

— Он не это имел в виду, — устало вздохнул кузнец.

— Я понял, — кивнул юноша. — Просто за эту неделю я о многом успел подумать… И пришел к выводу, что собака, испытывающая ко мне столь чистые чувства, не может быть плохой и по определению является умной.

— И когда ж ты к этому выводу пришел? — с сарказмом поинтересовался герцог.