Оксана Стадник – Чужое добро (страница 4)

С интересом наблюдая, как тот пытается что-то робко бубнить в свое оправдание, кузнец начал догадываться, почему старик так долго не мог вспомнить свое имя. Почти наверняка самые распространенные обращения, которые он слышал дома, были «ТЫ!» или «Эй, к тебе обращаюсь!».

— Седина в бороду — бес в ребро, значит, да?! — женщина отвесила дракону подзатыльник. Судя по тому, как его швырнуло вперед, рука у нее была тяжелая. — Мало того, что мне жизнь загубил?!

— Ну что ты, что ты! О чем говоришь?! Какие принцессы?! — Вален потирал ушибленную голову и ёрзал на стуле, бросая в сторону Гудрона взгляды, которые можно было истолковать и как молящие о помощи и как гласящие: «Ну что я тебе говорил!» — Да ни в жизни! — для убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Я вот как раз говорил, что принцессы нынче не те пошли… Выродились настоящие принцессы… те, что сейчас, это тьфу, а не принцессы… Время тратить на них жалко… А если б хорошие были, то и даром бы не взял!!! — дракон поймал на себе еще более смурной взгляд. — Зачем мне какие-то принцессы? А не нужны мне никакие принцессы! У меня своя есть! Куда уж мне большего счастья-то?! Таких принцесс, как ты, и в мире-то осталась всего одна — я про тебя говорю. Умная! Красивая! Добрая! Зачем мне эти соплячки? Подтверди!

Последнее обращение относилось к гостю. Об этом явно свидетельствовал пинок, который тот получил под столом.

— Да-да! — торопливо согласился Гудрон, украдкой потирая ушибленную ногу. — Так и сказал. Говорит: «Не жена у меня, а золото! Ни у кого такой больше нет».

Грозная женщина забросила на время своего мужа и развернулась всем корпусом к новому собеседнику.

Под ее суровым взглядом парень вдруг начисто забыл все подходящие слова и принялся мямлить. В его списке самых страшных существ в мире драконы позорно опустились сразу на несколько строчек. Вален принялся вымигивать ему что-то типа: «Да! Да! Продолжай! Хорошо начал! Только не молчи!».

— Красавица, говорит… Так прямо и сказал… Сказал, в общем… Умница… Говорит… Прям так и сказал… Даже не надо похищать принцесс… больше… А зачем, собственно? Когда у самого такая… есть…

Иролец окончательно замолк. Он сидел, боясь поднять глаза, и очень жалел, что не умеет проваливаться под землю. На другом стуле замер дракон, ожидая грозы, которая, не исключено, все же разразится над их головами.

— А ты кто такой? — наконец спросила женщина, впрочем, уже с гораздо меньшей враждебностью.

— Гудрон, — немного хрипло ответил юноша, а потом, подумав, что этого явно недостаточно, добавил. — Кузнец.

— Друг это мой, — пришел ему на выручку Вален. — Совета просит. Помощь ему нужна.

— Подхалимы! — фыркнула хозяйка, судя по всему, сменяя гнев на милость. — Идите мойте руки, обед уже готов, — бывшая принцесса развернулась и пошла к двери.

Раздался дружный вздох облегчения. Дракон обмяк на стуле и начал картинно обмахиваться руками.

— Ну, что я тебе говорил?! Ладно, и правда, пошли руки мыть, а то ведь обидится.

Снаружи дом производил такое же впечатление надежности, основательности и самобытности, как и изнутри. Одним боком он вплотную прилегал к какой-то скале, а от чужих глаз его укрывала небольшая маскировочная роща. Изба, сложенная чуть ли не из вековых дубов, выглядела так, словно в любой момент была готова принять штурм какой-нибудь армии средних размеров, вооруженной парочкой таранов, пушек и не самой захудалой катапультой. При этом она умудрялась смотреться очень уютно и даже приветливо. Возле стены стояли большая бочка с водой и черпачок.

— Пещера там, — Вален махнул рукой в сторону камня. — Нужно пройти сквозь эти кусты, и ты как раз окажешься возле ее входа.

— Понятно. Слушай, как зовут твою жену? — спросил юноша, пока дракон зачерпывал воду.

— Юлада.

— М-м-м… А точно нормально, что я тут к вам так на обед напросился? Может быть, я лучше пойду, а?

— Не напросился. Она сама тебя пригласила. И если ты вот так просто возьмешь и уйдешь, очень обидится.

Потом он хмыкнул, протянул Гудрону полотенце, висевшее тут же на крючке, и продолжил:

— Знаешь, когда я ее похищал, она казалась такой трогательно хрупкой и беззащитной… Нимфа. Муза. Что-то воздушное и одухотворенное. И вот получил в конце жизни. Что все-таки замужество с женщинами делает!..

— И давно вы женаты?

— Почти двадцать лет. Двадцать лет тирании и издевательств. Попрания моих прав и подавления личности…

— А что ж ты с ней не развелся? Почему не съел, в конце концов? — осторожно поинтересовался кузнец, сильно жалея, что не удержался и задал последний вопрос.

— Привязался я к ней, — с неожиданной нежностью произнес дракон, улыбаясь своим мыслям. — Все-таки какая-никакая, а жена. Родной человек. Двадцать лет со мной прожить — это надо суметь. Героиня!

На обратном пути в комнату Гудрон все обдумывал метаморфозы в психике женщин после замужества и пытался вникнуть в логику отношений своих новых знакомых. В результате запутался окончательно.

Стол был уже накрыт. Юлада, как ни в чем не бывало, разливала суп по тарелкам, будто это не она только что грозила членовредительством. Гость робко сел на краешек стула. Как оказалось, принцесса превосходно готовила, обладала живым умом и отличным чувством юмора. Очень скоро иролец совершенно перестал бояться как ее, так и самого дракона.

— Так что за помощь обещал тебе мой муж? — спросила она, разливая душистый чай по чашкам.

— Ну… Вообще-то я ничего не обещал… — начал было Вален.

— Ну, так и что же он тебе обещал? — не дала ему закончить супруга, особо подчеркивая последнее слово, явно обращенное к мужу.

В нем сквозила суровая констатация факта.

Дожевав пирожок, Гудрон принялся излагать свою горестную историю. Лицо Юлады вытягивалось все сильнее и сильнее.

— Тебе сколько годков-то будет? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда рассказ подошел к концу.

— Девятнадцать.

— Понятно. Пороть, значит, поздно. Как говорится, ума нет и не будет. Причем у обоих. Хотя нет. Король у вас, судя по рассказу, тоже интеллектом обделен. Ну молодежь пошла… Не смотри на меня так. Я принцесса, поэтому имею полное право говорить о всяких там монархах все, что хочу, — хозяйка закатила глаза, как бы показывая все, что думает о подрастающем поколении. — Ты-то хоть ему объяснил?

— Я-то объяснил, только он вряд ли проникся, — отозвался дракон.

— Не проникся? — Юлада обратилась к юноше. — А зря. Молочка будешь?

— Нет, спасибо.

— Тоже зря. Оно для зубов полезно. Ну так вот. Напрасно ты его не послушал. Хотя… Это твое дело, как жениться. Не мне тебе советовать. Принцесса твоя — дура, это козе понятно… Еще раз говорю, не надо на меня так смотреть. На меня это не действует. Ладно. Придумаем что-нибудь. Ночевать, я надеюсь, ты у нас останешься?

Спустя пару часов все трое уже раздумывали над планом. Вален что-то чертил огрызком карандаша на клочке бумаги. Гудрон сидел на стуле задом наперед, обхватив руками спинку, и флегматично наблюдал за появлением новых закорючек на творении дракона. Юлада что-то молча штопала. Уже начинало темнеть, поэтому зажгли свечи. Где-то за окном стрекотали кузнечики. Было тепло и уютно. Очень хотелось спать. Наконец дракон повернул рисунок к гостю.

— Смотри, это приблизительный план типичного замка. Сядь нормально и пододвинься ближе, тебе так плохо видно.

Гудрон послушно поправил стул, облокотился на столешницу и принялся рассматривать схему.

— Значит так, что мы имеем… Это — ров. Он есть у всех уважающих себя замков. Обычно наполнен водой, иногда даже с крокодилами.

— У нас его нет, — внес поправку кузнец.

— Очень плохо! Хорошо. Обойдемся без рва. А это у нас… Интересно, что я пытался нарисовать?..

— Что бы это ни было, у нас такого тоже нет.

— О боже! Да расскажи ты ему саму процедуру, без всяких наглядных пособий! — оторвалась от своего рукоделия Юлада.

— Хм… Ну хорошо. Сначала ты летишь через всю страну, испепеляя на своем пути все встречные армии.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?! Видишь ли, принцессы имеют обыкновение жить в столице, которые очень-очень редко располагаются близко к границе. Чаще всего, в целях безопасности, ее размещают где-нибудь в хорошо охраняемом центре. Поэтому, чтобы добраться до принцессы, надо пролететь большое расстояние…

— Я не умею летать.

— Ммм… Тогда будешь бегать. Будешь быстро и устрашающе бегать. На чем я остановился? Ах да! Испепеляешь все встречные армии.

— Почему?

— Так надо! Не отвлекай меня, я сбиваюсь с мысли. Потом ты прилетаешь на место. Обычно, там уже знают, что ты на подлете, поэтому будет полно военных. Взмываешь повыше и начинаешь кружить над городом, сея ужас и панику, вне досягаемости от их стрел. Обязательно найдется пара-тройка народных мстителей, которые попытаются организовать сопротивление, залезут на башню и попытаются тебя подстрелить в уязвимое место. Так вот. Таких надо давить со всей возможной жестокостью.

— Повторяю, я не умею летать.

— Точно. Поэтому сеять ужас и панику ты будешь с земли. Ну я даже не знаю… Пофантазируй что ли… Костюм себе сшей какой-нибудь…

— Послушай, предполагается, что он будет сеять ужас и панику, а не всеобщее веселье.

— Хорошо. Бегай без костюма. И вообще, что вы ко мне прицепились?! Если такие умные, сами думайте!

— Извини, извини. Я молчу, молчу. Шью и не вмешиваюсь в ваши мужские дела.