Оксана Стадник – Чужое добро (страница 19)

— Не согласна! Спорю на что угодно, к вам кроме меня больше никто не обратится. У вас выбора нет!

— И все равно, вы с нами не пойдете!

— Да что ты говоришь?! А ты попробуй меня убедить! — рассердилась Филара, незаметно для себя переходя не «ты».

— Я больше не буду с тобой спорить, ты к словам цепляешься! — тоже перешел на «ты» Ральдерик, давно забыв про эффектные позы. — Можешь считать это проявлением мужского шовинизма и тирании!

— Ах, значит так! А ты что скажешь?! — она гневно ткнула пальцем в притихшего Гудрона.

— Я, в общем-то, с ним солидарен… — промямлил тот.

Когда за Филарой с грохотом захлопнулась дверь, друзья дружно вздохнули с облегчением.

Как и предсказывала странная гостья, больше по объявлению никто не приходил. К вечеру погода окончательно испортилась. Все небо заволокло тучами, где-то вдали гремел гром и сверкали зарницы. День явно не задался. Последняя надежда на хорошие новости была связана со знакомой старушкой. К назначенному времени товарищи подошли к крылечку, где была назначена встреча, и принялись ждать. Ровно без двадцати десять бабушка появилась и, тяжко вздохнув, села на ступеньку.

— Значит, слушайте, — сказала она, устраиваясь удобнее. — Две недели назад (плюс-минус четыре дня) ничего подобного у нас не пролетало. Как есть, говорю. Зато в это время другое произошло. Шестнадцать дней назад через город проехали странные люди с большой телегой. Огромной, закрытой брезентом. На запад. Всего семеро. Пятеро — охранники. Они были хорошо вооружены, а на спинах у них один и тот же рисунок. Вот такой.

Старушка протянула лист бумаги, на котором была изображена гербовая доска с нарисованным на фоне бабочки карпом.

— Шестой управлял телегой (запряжены четыре лошади: черная, две карие и еще одна, пестренькая такая). Она, как я уже сказала, большая была, бортики очень высокие.

— А седьмой? — поинтересовался Гудрон, думая, чем им могла помочь эта информация.

— Он был самый главный. Всеми командовал и очень боялся повредить то, что лежало в телеге. Какой-то несимпатичный. Дерганый очень, нервный. Худой совсем, кушает, видать, плохо. Еще у него были такие большие круглые очки с толстыми стеклами, и он немножко заикался. Да и вообще затюканный какой-то! Мямлил все время. Судя по говору, эти люди не из наших мест. Мы тут посовещались и решили, что, возможно, они из Дальних Земель. Судя по одежке, седьмой был благородных кровей. Только не очень благородных, а так, слегка. Всяко не такой, как вы, — обратилась она вдруг к Ральдерику, — герцог.

— Откуда вы знаете, кто я? — напрягся тот. — Мы вам не говорили этого.

— И-и-и-и, — усмехнулась женщина, хитро глядя на воина. — Вы, Ваше Благородие, правда думали, что от меня можно что-то скрыть?

— «Ваша Светлость», — скрипнул зубами гендевец, убеждая себя, что старуха не думала его оскорблять, а просто в силу сирости своей, убогости и недалекости не разумеет, что за «Ваше Благородие», сказанное героцогу, в обычных условиях, огребла бы по полной.

— Бабушка, а зачем вы нам все это рассказали? — прямо спросил Гудрон, пока старушка не принялась выкладывать им досье на них самих. — Какое отношение это имеет к нам?

— Спустя пять дней они обратно проехали, — продолжила бабка, игнорируя вопросы и всем своим видом показывая, что ей всяко лучше знать. — Торопились.

— Что-нибудь еще? — окончательно огорчился кузнец.

— Еще? Еще две недели назад у бабы Миларьи корова сдохла, дочка лекаря нашего обрюхатилась…

— Я не об этом спрашиваю…

— Знаю. Но то, что я тебе поведала, тебя не устраивает ведь!

— Вы, правда, считаете, что это имеет отношение к делу?

— Милок, я ж тебе сказала, телега большая была. И бортики у нее высокие. И те люди приложили все усилия, чтобы никто не узнал, что там лежит. Вот моя подружка даже под колеса бросалась понарошку, и то не выяснила…

— Ну и методы у вас… — поежился Ральдерик, пытаясь представить, что пришлось вынести несчастной процессии, мирно ехавшей по своим делам, от решительно настроенных любопытствующих старушек.

— Очень действенные методы, — равнодушно пожала плечами бабулька.

— Дальние Земли, значит? — задумался Гудрон.

— Они самые, — гордо подтвердила женщина.

— Они что, так называются? — удивился дворянин, гордившийся своими познаниями в области географии и ни разу не слышавший о подобном месте.

— Я не знаю, как они там на самом деле зовутся, — призналась старушка, — а мы их так кличем.

— Ладно, спасибо тебе, бабуль, — поблагодарил кузнец, спускаясь с крылечка. — Здоровья тебе, внуков послушных и так далее. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сынки, — махнула бабка рукой на прощание.

Когда юноши скрылись за углом, она вынула из кармана блокнот, карандаш и записала «Герцог ходит с кузнецом. Подумать. Сказать вдове аптекаря. Зачем они ходят? Как это связано с прошлогодним падежом скота? Какое отношение к этому имеет наш библиотекарь (гном)? Зачем к ним приходила девушка? Подумать. Кто она такая? Узнать у старой карги. Подшить образец заявления в папку».

5

Гудрон валялся на кровати и предавался мрачным думам. Весь день пошел наперекосяк. Только время зря потеряли. Что бы там ни говорила старуха, он слабо верил во взаимосвязь телеги с исчезновением Тальры. Да и Ральдерик пропадал непонятно где. Кузнец не видел его с момента возвращения в гостиницу. За окном были ночь и ливень с грозой, что тоже не способствовало поднятию настроения. Такое только для поэтов и романтиков хорошо: настраивает на лирические мысли при трепещущем свете единственной свечи. Утром надо было снова отправляться в дорогу. Это угнетало. Потому что неизвестно, куда именно она ведет и сколько по ней придется идти. Ужасно хотелось конкретности и точных подробностей о ближайшем будущем.

Неожиданно дверь резко распахнулась и в помещение ворвался пышущий энтузиазмом гендевец.

— Собирайся, — бросил он морально и физически разлагавшемуся спутнику, запихивая свои вещи в сумку. — Мы уходим.

— Что значит «уходим»? — не понял тот, — Куда и зачем? Что-то случилось?

— Да ничего особенного не случилось. Просто уходим и все тут. Я уже расплатился с хозяином, так что хватит пролеживать матрас.

— Так на улице же ливень… — растерялся иролец. — Какой смысл выписываться из гостиницы поздно ночью? Мы что, будем в подворотне под дождем ночевать?!

— Я не понял, кому из нас двоих это мероприятие больше нужно? И кто сказал, что нам придется ночевать?

Гудрон молча подчинился и принялся вяло собираться.

— И все-таки, куда мы пойдем? — безо всякого энтузиазма поинтересовался он.

— На охоту! — блеснул глазами и зубами Ральдерик.

— На охоту? — окончательно растерялся кузнец. — На кого?

— На гнома!

Иролец повернулся к спутнику и внимательно на него посмотрел.

— В каком смысле? — осторожно решил уточнить он. — Что ты собрался делать?

— Ой, да ты и сам все понял! По крайней мере, я на это надеюсь. Тебе ведь нужен гном? Нужен. А теперь вспомни, каковы наши шансы его найти. Они ничтожны. И тому парню из библиотеки просто крупно не повезло, что он нам попался. Так что, операцию «Добыть гнома» объявляю открытой!

— И как ты планируешь это сделать? — скептически поинтересовался кузнец, с детства приученный к мысли, что воровать — плохо.

— Ну, я уже все продумал! Сейчас он должен мирно спать и видеть всякие специфические гномьи сны. Мы тихо-тихо, незаметно-незаметно подойдем к зданию главных городских учреждений, аккуратно взломаем замок, прокрадемся внутрь, найдем его, свяжем спящего, сунем в мешок, закинем на лошадь и быстро-быстро ускачем. Только они нас и видели. Потом, когда отъедем достаточно далеко, поставим гнома перед выбором: либо он едет вместе с нами, либо добирается домой пешком. Причем остановиться надо будет в какой-нибудь далекой глуши, где никто не ходит и не живет. Угадай, что он выберет?!

— Знаешь, по-моему, это перебор… — не желали молчать моральные принципы Гудрона.

— У тебя есть другой вариант? — поинтересовался дворянин, сложив руки на груди.

— Нет, — признался кузнец.

— Ну, так в чем дело? Я предлагаю реальный выход.

— А что, если нас поймают? Как думаешь, что нам светит за похищение уважаемого жителя города?

— Не поймают! — слишком уж уверенно на взгляд ирольца заявил товарищ. — Все-таки я — Ральдерик Яэвор лам Гендевский, а ты — мой почетный ученик! Им до нас расти и расти!

— Ну-ну… — парня последнее утверждение не успокоило совершенно, но он тоже пришел к выводу, что в их положении это, возможно, единственный выход.

— Кстати, держи, — Ральдерик кинул юноше какой-то сверток, извлеченный из сумки.

— Что это? — полюбопытствовал тот, разворачивая его.

— Плащ. Я себе такой же купил.

— Когда успел? — поразился кузнец, радуясь предусмотрительности товарища.

— Да еще утром…

— Стоп, почему ты об этом сразу не сказал? — сердито поинтересовался иролец, уже догадываясь о причинах. — Наверняка ведь окажется, что набрал ты гораздо больше того, что мне показал. Решил преподносить свое барахло порциями, чтоб меня удар не хватил, да? Ну и сколько ж ты потратил на самом деле?

— Ой, да отстань! Ты не о том думаешь. Тебя сейчас должен занимать вопрос, как нам выкрасть этого Дунгафа Бейвбубна.