Оксана Стадник – Чужое добро (страница 16)

— Шутки шутишь все? — обиженная, что ее перебили, старушка прищурила на путешественников глаз. — Не бывает таких штук!

— Ну-у-у… — разочарованно протянул Гудрон, демонстративно направляясь к Неветерку. — А мы-то думали, что ты сможешь нам помочь в нашем жутко важном и опасном поиске…

— Погоди! — встрепенулась заинтригованная бабулька. — В каком таком поиске? Расскажи все по порядку, может, чем и смогу подсобить.

Изобразив душевные терзания и сомнения, юноша повернулся к ней и с тяжким вздохом сказал:

— Даже и не знаю, можем ли мы подвергать тебя такой опасности… Думаю, все же не стоит. Живи себе спокойно и горя не знай. А мы уж как-нибудь сами…

— Что ты! Что ты! Я ж не смогу дальше землю топтать, коль вам не помогу! И не переживай за меня! — старушка даже отложила в сторону свою газету и подалась всем корпусом вперед.

— И правда, — включился в беседу Ральдерик, уловив общую суть построения общения с данной категорией людей. — Бабушка производит впечатление крепкой и выносливой. Возможно, мы можем доверить ей эту тайну. Она должна выдюжить…

— Ну, если ты настаиваешь… — легко согласился Гудрон. — Значит так, бабуля. Слушай. Видишь этого человека? — иролец махнул рукой в сторону насторожившегося вельможи. Старушка жадно закивала, — Ну так вот… Есть у него дедушка…

И иролец поведал ей версию вторую «Сердобольную» с легкими изменениями: вместо дракона теперь в ней фигурировал летающий шар цвета лазури. Под конец рассказа слушательница уже тихонько всхлипывала и протирала глаза носовым платочком.

— Кто бы мог подумать! — уже вовсю плакала она. — Кто бы мог подумать, что еще остались среди нынешней молодежи такие любящие внуки! Кстати, почему у него так лицо перекосило?

— Это от горя, от горя… — уверил ее кузнец, стараясь не обращать внимания на прожигавший его затылок злобный взгляд и не думать о грядущей расплате.

— Две недели назад, говоришь? Откуда должно было пролететь? — взяла себя в руки расчувствовавшаяся старушка.

— С запада.

— Хм… Ничего подобного я не видела, — задумалась женщина. — Но ничего. Спрошу у подружки своей. У нее бинокль больно мощный. Или у вдовы аптекаря, она как раз в том секторе живет, и окна у нее на запад выходят. Так что вы даже не волнуйтесь! Если что-нибудь подобное когда-нибудь появлялось в наших краях, вы об этом в сей же вечер узнаете. Приходите сегодня на это же место без двадцати десять. Будет вам ответ.

— Спасибо тебе, добрая бабушка! — приложил руку к сердцу Гудрон, — Бог не забудет твой заботы и бескорыстной помощи! Подтверди.

— Подтверждаю, — мрачно сообщил Ральдерик. — Еще пара вопросов. Что это за город и где здесь гостиница?

Уже побежавшая было к подружке с мощным биноклем старушка задержалась, чтобы сообщить, что селение называлось Верхний Сурчук, и объяснить путь к постоялому двору. Дворянин ее поблагодарил и, не дожидаясь, пока его спутник заберется на свою лошадь, поехал в указанном направлении. Когда Гудрон таки сумел сесть верхом и, поплутав по улицам, добрался до гостиницы, Ральдерик уже успел снять им комнату и теперь сидел в гостиничной таверне, ожидая свой заказ. Иролец поставил Неветерка в конюшню, скинул все сумки в номере и присоединился к товарищу.

— Почему обязательно нужно было рассказывать той старушке именно это? — поинтересовался гендевец, когда они впервые за несколько дней хорошо позавтракали.

— Ты бы предпочел, чтоб я поведал ей правду? Чтобы к вечеру вся округа знала подробности нашей жизни?

— Ну, хорошо. А придумать что-нибудь другое ты не мог?

— А зачем? Это была самая лучшая версия для той женщины. В меру трагичная, драматичная, душещипательная. К тому же о внучатой любви к престарелому родственнику. Это ее особенно тронуло. Да и надежда в конце есть.

— Скажи лучше, что мстил мне за разбойников.

— Ну… Зачем же тогда спрашивал, раз сам все прекрасно понял?

Ральдерик достал из кармана список команды и впервые его прочел.

— «Оборотень белка-летяга» — это вообще зачем? — удивился он.

— Вален считает, что у нас должно быть что-то особое, чего больше нет ни у одной команды героев. Чтобы как-то выделяться из общей массы, — пожал плечами Гудрон. — Это нечто он обозвал белкой-летягой, но им может быть кто угодно на самом деле.

— Понятно. Эх, не сообразили мы у той бабульки спросить о наличии в городе эльфов, гномов и магов. Может быть, стоит вернуться?

— Ее там уже нет. Думаю, все старушки города и окрестностей в настоящее время уже мобилизованы и занимаются расследованием на наше благо.

— Хм… Никогда бы не подумал. Когда верну себе герцогство, первым делом найму всех бабок на службу. Установлю им скамеечки везде, где смогу, подарю каждой по биноклю и предоставлю безграничный доступ к семечкам…

— Ты сначала герцогство себе верни.

После завтрака они поднялись в свой номер, чтобы обдумать план действий. Комната была достаточно большой и просторной. Еще одним ее плюсом было то, что она единственная во всей гостинице оказалась свободной. Для Гудрона оставалось великой загадкой, что такое количество туристов могло делать в городе, подобном Верхнему Сурчуку. Ральдерик взял деньги Валена и ушел их разменивать. Иролец спустился на первый этаж и выпросил у хозяина постоялого двора бумагу и карандаш. Примерно через полчаса у него получилась стопка объявлений следующего содержания:

Вы — эльф, гном или маг?

Вы молоды, энергичны, полны сил?

Вам нечего делать и вы готовы пойти неизвестно куда,

с незнакомыми людьми из любви к приключениям и справедливости?

Вы согласны рисковать собой бесплатно?

Тогда вы — то, что нам надо!

Обращаться в гостиницу, 14 номер.

Еще раз внимательно перечитав текст и решив, что правда — превыше всего, Гудрон пошел расклеивать объявления по городу. Когда он вернулся, Ральдерик уже сидел в номере. Причем он был подозрительно счастлив. Все встало на свои места, когда кузнец заметил на кровати стопку шмотья.

— Смотрю, тебе удалось разменять деньги, — холодно произнес он, стараясь держать себя в руках.

— Как видишь, — гендевец притворился, что не видит взгляда и не слышит интонации спутника. — Я даже удивился. Представляешь, в такой глуши можно найти более или менее приличное барахло. Совсем не дорого…

— «Совсем не дорого» это сколько? — прошипел иролец, с детства практиковавший крайне бережливое и экономное отношение к деньгам.

То, как воин распорядился общими средствами, приводило его в ярость.

— Ой, да ладно тебе, — спокойно отмахнулся дворянин, переодеваясь в обновки. — Если тебе от этого станет легче, то на все ушло всего две монетки Валена. Я ж тебе говорил, что они жутко дорогие. Разменять мне их никто не смог. Пришлось брать натурой. Кстати, как думаешь, мне эта рубашка идет, или стоило взять синюю с вышитыми драконами? Пожалуй, все же идет… Но ту тоже стоило купить… Хотя, с чем бы я ее стал носить?

После этого Гудрон не выдержал и сорвался. Ральдерик молча слушал его негодующие вопли, мудро решив, что ему не следует указывать на то, что на него до сих пор никто, кроме Валена и Юлады, голос не повышал и он не намерен это терпеть. В результате ему пришлось передать своему спутнику все деньги, что у них остались в память о разбойниках, золото дракона оставив-таки у себя. Выпустив пар и слегка успокоившись, кузнец развалился на своей кровати, мрачно разглядывая обновленного спутника.

До этого он видел его лишь в том, что ему пожертвовал из своей старой одежды дракон, под предлогом, что в мятых доспехах мыть полы очень неудобно, а щеголять в том, что обычно надевают под них, — все равно что ходить в трусах. Если даже тогда аристократ выглядел внушительно, то теперь и говорить не приходилось. Про себя Гудрон решил, что дворянина можно будет использовать в качестве психологического оружия, если им вдруг попадется агрессивно настроенное племя женщин-воительниц. В этом случае до боя дело бы вряд ли дошло. Скорее всего, мраморная статуя герцога была б установлена где-нибудь в самом важном месте поселения, он сам бы тут же получил статус бога, а несчастные воительницы из поколения в поколение передавали бы фамильную форму носа Яэворов и ожидали его второго пришествия.

— Вот так гораздо лучше, — довольно заключил гендевец, разглядывая темно-бордовый камзол, белоснежную шелковую рубашку с пышным жабо, черные штаны и высокие сапоги из мягкой кожи.

Должно быть, он очень страдал, вынужденный носить драконьи обноски. Иролец твердо решил, что пока с ним рядом Ральдерик, Тальре придется ходить с завязанными глазами, а то мало ли что ей в голову взбредет.

— Кстати, я тебе тоже кое-что купил. Посмотри там.

На стуле, куда указал дворянин, лежал сверток, который юноша до этого не замечал. Развернув его, он нашел простую полотняную рубаху неопределенного размера а-ля «домик в деревне», не менее простые синие штаны и какую-то непонятную длинную красную тряпку. Все это даже близко не стояло рядом с тем, что Ральдерик купил для себя, но, тем не менее за всю жизнь у Гудрона не было ничего лучше.

— Считай, что прощен, — застенчиво пробормотал кузнец, думая, куда надо наматывать эту красную тряпку.

— Понравилось? Вот и хорошо, а то с тобой стыдно на людях показываться. Подумают еще, что я экономлю на своих слугах…

Иролец поймал себя на мысли, что уже так привык к замашкам знакомого аристократа, что даже перестал на них обижаться. Оказалось, что загадочный шарф на самом деле должен наматываться на талии, подгоняя рубаху под нужный размер. Критически оглядев переодевшегося спутника, Ральдерик остался вполне доволен полученным результатом.