Оксана Сергеева – Стая (страница 5)

— Привет, мам. А ей нравится. Она сама нас на турник загоняет.

— Как же… — донеслось из кухни. – Ну, что, моя лапонька, обижали они тебя? Расскажи мамочке. Били, обижали, не кормили? – В ответ Кукла начала подвывать.

Отдышавшись, мальчишки решили убраться с прохода, скрывшись в комнате Вадика. Денис подтянул джинсы, поправил футболку и завалился на кровать друга

— Блин, надо домой идти, — уныло протянул, глядя в потолок.

— Танюха уже два раза звонила. Видно, намерена поскандалить сегодня, — поддержал Вадик, закидывая руки за голову.

— Еще не придумали средство, чтобы закрыть ей рот. Когда она начинает причитать, у меня уши в трубочку сворачиваются.

— Мальчишки, есть будете? – в комнату заглянула тетя Лена.

— Нет, теть Лен, спасибо, я домой. – Денис поднялся с кровати, Вадим следом.

— Денюш, может, поешь сначала?

— Нет, я не голоден. Танюха уже звонила, надо идти. – Нехотя нацепил кеды. Уже представлял, что его ждет, и даже предполагал, по какому поводу.

Очень привязался Денис к Бардину, хорошо узнал его семью, став в их доме частым гостем. У Шауриных Вадима тоже приняли с распростертыми объятиями. Их дружба за короткое время стала верной для того возраста, в котором они прибывали. Она постоянно подкреплялась новыми подвигами, оживлялась общими воспоминаниями, доказывалась поступками, подпитывалась планами и идеями.

Услышав скрежет ключей в замке, Таня с воинственным видом вышла из комнаты.

— Ну привет, — недовольно сказала. – Я сколько могу звонить? Ты специально игнорируешь меня?

— Как я могу тебя игнорировать, если пришел домой? – Денис встретил ее тем же тоном, не выражая особой радости.

— Я сказала, что сегодня у нас генеральная уборка, а ты смылся.

— С какой стати я должен убираться? Это твоя работа — вот и убирайся.

— С чего ради это моя работа?

— Как с чего? Ты же у нас главная. А я так… несмышленыш, так, кажется, ты меня назвала, – припомнил ей недавнюю ссору и одно из нелестных высказываний в свой адрес. Достал из холодильника банку с компотом, налил стакан и выпил половину залпом, едва вздохнув. Утер рот, тыльной стороной руки и пошел в комнату, пропуская мимо ушей вопли сестры.

— Если ты даже за собой тарелку и кружку помыть не можешь, то да! Несмышленыш ты и есть!

— Зато у тебя ума хоть отбавляй, — не остался в долгу.

Таня проявила настойчивость и перегородила ему дорогу, встав в дверях.

— Ты совсем оборзел! Я за тобой больше убирать не буду. Приучайся к самостоятельности! А то мы такие умные, а чуть что – Таня! Таня погладь футболку, Таня постирай штаны, Таня налей суп!

— Тебе трудно что ли? Ладно, сам справлюсь. Тебя никто не просит за мной по пятам ходить, сама привязываешься. – Стараясь отодвинуть сестру, он сделал усилие, чтобы протиснуться в комнату, но Таня уперлась в косяк руками и ногами.

— Не пущу, пока не уберешь за собой.

Отец слушал некоторое время их перепалку, потом показался в проеме гостиной:

— Денис, зайди-ка.

— Чего?

— Зайди-зайди, говорю.

Сын прошаркал в комнату и уселся на диван, уставившись на отца. Тот прикрыл дверь и сел рядом.

— Это что за разговоры?

— Ничего.

— Ты мне прекрати это.

— Пусть она сама научится со мной разговаривать. А то орет вечно. Могла бы попросить нормально. А так как она… фиг помощи дождется. Как только я сказал, что к Вадику пойду, начала верещать, что убираться надо. Вот пусть и убирается сама. Я сказал – пойду, значит, – пойду. Ты ее сначала научи общаться, — недовольно говорил мальчик, скрестив руки на груди.

— Чем больше я молчу, тем больше ты наглеешь, — строго сказал отец, нахмурившись. — Что совсем взрослый стал?

Денис поджал губы и молча уставился на ковер. Потом перевел безразличный взгляд на экран телевизора, мелькающий кадрами незнакомого фильма.

— Отвечай.

— Да, — ответил сквозь стиснутые зубы.

Отец сразу узнал эту манеру — твердый уставленный в одну точку взгляд, сжатые губы, застывшая поза, — протест против приказов, не угодного ему тона, не такого, по его мнению, к себе отношения... Протестовал против всех и их правил. Свои устанавливал с самого своего рождения. Появился на свет в неположенный срок. Акушерка била его по попке, а он все никак не хотел приветствовать этот мир, оглашая родзал детским криком. И когда уже никто не ждал и не требовал, разорался так, что кафельная плитка на стенах зазвенела. Тогда все охнули и рассмеялись от облегчения…

— Так вот, дорогой, когда человек взрослеет, он становится ответственным и самостоятельным, чего в тебе как раз не наблюдается. Привык на всем готовом. Привык, что Таня для тебя «принеси, да подай». Только ты очень ошибаешься. Ей тоже помощь нужна. Ты почти с нее ростом, а умишка с грецкий орех. Ты должен защищать ее и заботиться о ней. Ты мужчина. Считаешь себя умным и взрослым, никто не против. Вот и докажи это не на словах, а на деле. Доброе слово и кошке приятно, а вы как две собаки друг с другом, не можете разобраться, кому посуду мыть. Я весь день на работе, прихожу, а у нас дома все тарелки грязные, поесть не из чего. Ну, ничего, я вам устрою… — с угрозой в голосе отец поднялся и вышел из комнаты.

Давно Денис не слышал такого тона от отца – строгого и разочарованного. Именно разочарование и заставило его почувствовать острый стыд за свое поведение. Злость и ругань мало действовали, а вот если кто-то сомневался в нем, это как ножом по сердцу.

Через мгновение Денис вздрогнул от звона разбитого стекла. Вскочил с дивана и снова услышал звон.

— Пап, ну не надо, — умоляюще просила Таня, заскочив на кухню. – Да помою я эту чертову посуду.

— Не хотите мыть, — отец вытащил из раковины еще одну тарелку и грохнул об пол, — не мойте.

— Пап, перестань! – крикнул Денис в унисон разбитому стеклу. Голос его почти так же задребезжал от волнения. – Не надо!

Отец остановился и посмотрел на детей. Поочередно смотрел в глаза обоим. Сын и дочь застыли в ожидании, словно решалось что-то гораздо более важное, чем судьба разбитых тарелок.

— Хорошо. Чтобы такой концерт я дома в последний раз видел. Иначе запру обоих по комнатам, будете на горохе стоять как Золушка.

Когда папа вышел из кухни, дети с облегчением вздохнули и уставились на разлетевшиеся по всей кухне осколки. Денис первым потянулся к мусорному ведру.

— Иди отсюда, я сама, — тут же отправила его Таня.

— Ну уж, нет. – Начал тщательно сметать стекло в кучу. Таня понаблюдала некоторое время, потом собрала длинные волосы в тугой хвост и, встав у раковины, открыла кран. Так, в тишине, нарушаемой только шумом воды и шорохом осколков по полу, они делали каждый свое дело. После Денис набрал ведро воды и поставил его посреди кухни. Пополоскал в нем тряпку и начал возюкать по подоконнику.

— Чистота напала на засранца?

Проигнорировав злобный выпад сестры, он сосредоточенно продолжил вытирать пыль, заскользив тряпкой по гладкой поверхности холодильной дверцы.

— Сегодня будем убираться, раз собрались, — заявил он. — Завтра мне некогда, я с Вадяном на дачу к его деду поеду, меня дядь Валера позвал.

— У отца отпросись для начала.

— Отпрошусь, не переживай.

ГЛАВА 4

О весне сложено стихов больше, чем о каком бы то ни было другом времени года. Ни о лете, ни об осени или зиме — о весне…

Она обманщица, такая же, как осень, даже еще хуже. Обещает лето, выдает тепло маленькими порциями, заставляет раздеваться, стягивать раньше времени шапки и скидывать шарфы, а потом одаривает сезонной простудой. Обманщица. Лгунья. Но пахнет-то как приятно! Хорошо пахнет весна… Мокрой землей, дождем, солнцем…

Весна всегда молодая. Как девушка она – противоречивая и переменчивая… легкомысленная…

Прохладный сырой ветер приятно будоражил дух, смело влетая в приоткрытую дверь балкона, взлохмачивая листву, стоявших на подоконнике, пригревшихся под апрельским солнцем, цветов.

Прежде чем выходить на улицу Денис привычно выглянул на балкон. С утра было достаточно тепло, но в эти дни погода стремительно менялась и одного метеопрогноза, чтобы решить, как одеться, было мало.

Под окнами бегали бродяжки. Собака, ютившаяся за гаражами, принесла пятерых щенят. Естественный отбор работал. Всегда и безошибочно. Выживал сильнейший. В этой стае слабый уже определен. И сколько бы Денис ни наблюдал за этой сворой собак, гоняли только одного щенка. И еду у него отбирали, и к себе не подпускали. Не один год собака эта у гаражей жила. Раз в год, а бывало и два, таскала щенков. Они росли, а потом куда-то девались, пропадали, разбегались. Только эта сука, старая и потрепанная, жила там, оставаясь на своем месте и обновляя потомство. Стая менялась, а законы, по которым жили ее особи – оставались неизменными. Сильнейшие только и выживали…

Денис закрыл балкон и задернул штору. На кухне разрывался чайник.

— Тань, чайник закипел, — заглянул он к сестре.

Таня отодвинула тетрадь, вложив внутрь закладку. Убрала пару учебников в сторону, освобождая место на письменном столе. Ксюша, подруга, с которой она учила экзамены, потянулась, села на кровати и вздрогнула от хруста костей в плечах.

— Так, я пойду чай налью. Ксюш, с сахаром? Денис будешь?