Оксана Сергеева – Стая (страница 124)

— С ума сойти… — пробормотал с усмешкой, небрежно бросая его на пол, — черные чулки, черное белье… я чуть все не пропустил.

— Угу, — кивнула Юля с улыбкой.

— Пойдем в ванную. Умоешься? — Хотелось целовать ее лицо, чувствовать чистую кожу – косметика раздражала.

— Умоюсь. Конечно.

— Иди ко мне… скорее…

— Иду, — забралась к нему на колени и довольно усмехнулась тому, как нетерпеливо Денис сдернул с нее полотенце. Всегда дразнила его, оставляя на себе что-нибудь из одежды, или в полотенце заворачиваясь.

Почти безвольно поддалась сильным рукам, когда Шаурин, приподняв ее за ягодицы, усадил на себя. Легко приняла его тяжелую пульсирующую плоть и сразу напряглась. Снова прикусила губу, на короткий миг задерживая дыхание. Но уже не от тех первых смешанных ощущений, как на кухне, почти неприятных, а от острого возбуждения, — когда каждое движение пронзает изнутри электризующей вспышкой.

Обняв Дениса, качнулась вперед и прижалась всем телом, выдавая свое жгучее желание прерывистым дыханием. Пока только дыханием.

А ему и не нужно было слов и страстных криков. Даже стонов не надо слышать, чтобы понимать всю полноту переживаемых Юлей ощущений. Изучил ее за это время. На вкус. На ощупь.

Хотел и дальше брать ее для себя. Как собирался, как думал, — от своего первого толчка и до последнего ее спазма. Быть в ней, все чувствовать — любое изменение, каждый отклик нежного тела. Наслаждаться...

Но не брать ее так яростно и бешено, как на кухне. Тогда забылся совсем, реальность потерял. Как в пропасть летел, а Юля с такой покорностью приняла его надрыв, что очнулся сразу. Пришел в себя, словно вписался с размаху во что-то мягкое, как губка или вата, вмиг впитавшее его надломленные эмоции. А теперь не хотел торопиться. Хотя пока ждал Юльку в спальне, чуть головой не тронулся. Не мог уже терпеть. Это темные страсти, бушующие в нем, улеглись, а сексуальное желание, напротив. Теперь оно каждую клеточку тела заполнило, в груди костром горело и низ живота сводило судорогой.

Это сейчас Юля еще сдерживается. И двигается медленно, выравнивает ритм, ловит его. Приподнимается и опускается осторожно, подстраивается. Наблюдает за собой и за ним.

Обнял ее, согревая. С жадностью погладил по спине. Провел языком по ее приоткрытым губам и скользнул во влажную глубину рта. Юля приостановилась, увлекшись поцелуем, стиснула его бедрами. И изнутри его сжала. От этого сам застонал.

Тело ее немного остыло после душа — кожа прохладная, влажная на плечах и шее. Но сейчас его Юля разгорячится. Возбуждение достигнет своего пика. Внутри у нее станет невозможно горячо и мокро, ее кожа поменяет запах, будет пахнуть сексом. И все вокруг пропахнет сексом – желанием, возбуждением. Воздух станет тягуч и сладок. Комната наполнится их страстными звуками. Его девочка перестанет сдерживаться, будет страстно и беспрерывно стонать. Свободно, как дышать.

В объятиях не стал ее долго не задерживать, отстранился, придержал на расстоянии выдоха. Так тело открыто и свободно для ласк, не скованно его руками, как обручами. Так можно каждое мелкое подрагивание видеть и под пальцами ощущать. И своей кожей чувствовать, чуть прижимаясь.

Гладил по плечам. По животу. Тепло и нежно касаясь ладонями, так чтобы ощущать мурашки и едва уловимое напряжение мышц. Убрав волосы на одну сторону, целовал шею. Влажно – грудь. Ласкал языком. Не мог оторваться, пока не вылизал каждый сантиметр нежной плоти.

Там, где соединялись их тела, чувствовалась влага. Юля не двигалась, но сжималась изнутри от нестерпимого желания сделать это. Кажется, вот-вот и почувствует сладостные спазмы. Но Денис не позволял, теперь крепко прижав ее к себе за талию. Не хотел, чтобы она кончила быстро. Хотя чувствовал, как судорожны стали ее движения, а каждый стон словно вымучен. И сам дышал тяжело. И голова кругом. Но вот эти минуты самые сладкие – перед оргазмом, — когда душа наизнанку, и все нутро, все существо женское. Нет тяжести и противоречий, нет воли. Есть только обнаженные чувства, голая потребность друг в друге и одно на двоих удовольствие. Один источник. Один импульс. Одно понимание.

Юля поняла его намерение — поерзала недовольно.

— Не могу уже… — В горле пересохло. Как только умудрилась выговорить.

— Не нравится?

— Мало тебе?.. Мне еще пару комплиментов тебе отвесить?

— Ложись.

Опрокинул ее на спину, раздвинул бедра, глубже ее раскрывая. И входя в нее глубже, сковывая руками любое движение, с каждым резким толчком доводя до наивысшей точки наслаждения. Пока не разлетится. Не рассыпется. Пока не унесет его за собой.

Любила эту простую позу. Вот так лежа на спине, крепко прижимать к себе его горячее сильное тело. Обвивать ногами, стискивать могучие плечи, чувствовать под ладонями рельеф мышц. Чувствовать всего его… Слышать, как перед долгожданной разрядкой меняется ритм его дыхания и биения сердца. Слышать стон из приоткрытых губ. Ощущать волну его дрожи, скомканную, рваную. Чувствовать ее всем телом...

А потом он навалится своей тяжестью, подложит руку ей под голову, стиснет, что не вздохнуть, и прижмется к губам в твердом поцелуе. Не нежном. Без ласки. А просто твердо и жестко.

— Спасибо… — оторвался от ее губ, запустил руку в волосы, прижал ладонь к голове, уткнулся лицом в ее щеку, оставаясь в тесном сплетении.

Дрожит. Устала...

ГЛАВА 44

— Ты проснулась?

— М-мм, не совсем.

— Проснулась?..

— Да… кажется, да… — вздрогнула всем телом. Выгнулась.

— Это хорошо.

— Денис, прекрати, — сказала, сдерживая стон.

— Нет, сейчас точно нет.

— Я не про это… давай молча.

— Хочу тебя слышать.

— Хорошо, — с притаенной в уголках губ улыбкой удовольствия.

Утренний секс, он особенный. Другой. Теплый. Мистерия ленивых прикосновений и тяжелых вздохов. Беззащитность в желании прижаться и прижать. Отсчитать губами пульс, услышать неровное биение сердца…

В темноте уже неплотной, туманной – осторожные стоны, неторопливые движения. Без долгих разнузданных ласк, потому что нет в них надобности. Тело голое, теплое, разморенное с ночи, готовое принимать и отдавать.

Все на тонкой грани между сном и явью. Она стирается, постепенно тускнеет. И реальность проступает душным воздухом — все больше с каждым откровенным стоном — наваливается мучительно-сладкой дрожью по телу.

…Тонкая бретелька так и норовила сползти с плеча, и Юля поправила ту, откинув назад мокрые волосы.

Когда вышла из ванной, Денис уже сидел на кухне, свободно развалившись на стуле, и смотрел на кружку с кофе так, словно задал той вопрос, а теперь ждал ответа.

— Денис, я же просила тебя не пить из этой кружки. Это плохая примета. Нельзя есть и пить из треснутой посуды. Я тебе купила новую красивую. Вот! — вытащила из шкафа и с громким демонстративным стуком поставила на стол керамическую кружку. — Мужская, как ты любишь. Черная! Без цветочков и розовых сердечек!

— Я привык пить из этой, — провел пальцем по краю, чувствуя шероховатость – небольшой скол. Внешне едва заметный. И лишь потому что краска сбилась, обнажая белое керамическое нутро.

Дениса этот факт мало волновал, зато он волновал Юлю, которая не первый раз цеплялась к нему из-за этой кружки. И на сей раз, решив действовать радикально, она быстро выплеснула кофе в раковину и выбросила кружку в мусорное ведро.

— Надеюсь, ты из мусорного ведра ее не будешь доставать.

— Не слишком ли смелые маневры с самого утра? — хмуро спросил Шаурин.

— В самый раз, — поставила перед ним свежий кофе. Уже аккуратно. С милой улыбкой. Как будто боясь разозлить одним своим неосторожным движением.

И правильно делала, потому что Денис заговорил, угрожающе повышая голос:

— Юля, я специально ждал, пока кофе у меня остынет. Потому что я не могу пить кипяток!

— Я знаю. А не надо кипяток. Можешь выпить мой. Мой уже остыл.

— У тебя с молоком! А я хочу просто крепкого черного кофе. Без сахара!

— Я тебе подую. Хочешь? Остужу. — Быстро подошла и обняла его сзади. Сомкнула руки на плечах, немного навалившись, даже заставив Дениса чуть наклониться вперед. Прижалась щекой к его – колючей. Прихватила губами шершавую кожу. Немного распрямившись, уперлась подбородком в его макушку. Потом взъерошила короткие жесткие волосы, коснулась их губами. Они были еще влажными и терпко пахли. Приятно. Привычно.

Перехватил ее руку и вытянул девушку из-за своей спины. Юля, проворно обогнув стул, уселась Денису на колени и доверчиво прижалась к обнаженной груди, собираясь в такой позе пережить поток негодования, который несомненно должен был вылиться ей на голову. Но бурных ругательств не последовало, и она отлипла, посмотрев в лицо любимого, растягивая губы в некоем подобие улыбки:

— Я же тебя просила... надо было самому выбросить эту кружку.

Денис продолжал отвечать молчанием. Но вдруг прикусив губу, коснулся ее спины между лопаток, собрал волосы в кулак и потянул вниз. Легко потянул, осторожно, старательно и осознанно доставляя ей тем самым небольшой дискомфорт. Юля скривилась, но сопротивляться не стала, выказывая таким образом полное смирение. Действительно, выплеснуть его кофе в раковину – слишком смелый маневр.

Отпустив ее волосы, Шаурин не убрал руку, задержал теплые пальцы на женственной чуть выпирающей лопатке. Лямка шелковой бордовой сорочки опять сползла с плеча. Денис поправил ее и затянул потуже, чтобы больше не соскальзывала. Взял новую порцию кофе в новой кружке…