Оксана Пелевина – Божество в камне (страница 22)

Сезар, задумавшись, потёр ладонью подбородок.

– Он теперь король; не знаю, стоит ли о таком говорить… Правители не любят тех, кто раскрывает их тайны. Кроме того, всё это было очень давно.

– Дядя, это очень важно, прошу, скажи, что знаешь. Ты даже не представляешь, как ты мне поможешь.

– Хорошо, но я надеюсь, что это останется между нами. Я, конечно, всегда могу покинуть Францию, но мне не хотелось бы становиться врагом короля.

– Я обещаю, дядя. Никто и никогда не узнает того, что ты мне расскажешь.

Сезар поманил Мадлен пальцем, с осторожностью поглядывая по сторонам. Девушка перегнулась через стол, чтобы лучше слышать слова дяди. Перейдя на шёпот, Сезар заговорил.

– Это было несколько лет назад. В книге, куда отец записывал свои предсказания, я случайно наткнулся на имя Наваррского. Предсказание было старым и коротким: вероятно, отец сделал его давным-давно. Думаю, тогда он не придал ему никакого значения. В молодости отец с прохладой относился к своим предсказаниям. Но меня почему-то заинтересовали эти строки. Помня об ужасах Варфоломеевской ночи, я посчитал, что это предсказание однажды сбудется. В нём говорилось следующее: короля Наваррского изменит встреча с девушкой, что с рождения связана с ним. Взглянув на неё другими глазами, он отречётся от мести и сделает шаг к свету.

Мадлен, нахмурив брови, опустилась на своё место. «Наваррского изменит встреча с девушкой… О какой девушке может идти речь? Быть может, имеется в виду та связь, которой опутал нас Абраксас? В таком случае это я должна привести Анри к свету. Но почему дедушка не писал об этом в своём дневнике? Странно».

– Изменить свою судьбу могут немногие, – заметил Сезар. – А потому предсказания отца почти всегда сбывались. Жаль лишь то, что чаще всего Нострадамусу открывались мрачные события будущего. Он сам нередко сожалел о том, что дар не позволяет ему дарить людям счастье. Отец видел чужие болезни, смерти, утраты, печали. С этим тяжело смириться. Но не мне рассказывать тебе об этом. Ты всё знаешь сама.

В глазах Сезара промелькнула старая закостеневшая грусть. «Когда я впервые проявила свой дар, мама обратилась за помощью к Сезару, – вспомнила Мадлен. – Она надеялась, что дядя отыщет в записях Нострадамуса способ избавить меня от видений. Но сделать это было невозможно».

Сезар сделал большой глоток вина и слегка захмелевшими глазами уставился на арфиста.

– Как же играет…

Улыбнувшись, Мадлен поняла, что разговор с дядей подошёл к концу.

– Ты надолго в Париже?

– Нет, вечером я отбываю в Марсель. А оттуда… Одному Богу известно, куда заведёт меня судьба.

Мадлен встала из-за стола и уже собиралась попрощаться, как вдруг её остановила одна навязчивая мысль. Сев обратно, девушка коснулась руки Сезара, привлекая к себе его внимание.

– Дядя, скажи, ты когда-нибудь видел у дедушки амулет в виде неправильного круга?

– Ты о том, что сотворил для него некромант?

– Да, так ты знаешь, о чём я говорю?

– Знаю… – Голос Сезара заметно поник, а взгляд моментально протрезвел.

– Расскажи, что с ним стало? – попросила Мадлен. – Может быть, дедушка оставил его тебе вместе с библиотекой?

Сезар отрицательно покачал головой.

– Нет, у меня его нет. С этим амулетом связана страшная история.

– Поведай её мне, – умоляла фрейлина.

– Мадлен, от этой истории кровь в жилах стынет. Она не для ушей юной девушки. Признаться, я и сам вспоминаю её с дрожью и страхом.

А потому не хотел бы пугать ещё и тебя.

Не говоря ни слова, Мадлен положила на стол амулет, полученный в поместье Сен-Беар. Сезар вздрогнул, его взгляд изменился. Слегка отодвинувшись от стола, он запричитал: – О нет… нет… – Отец уничтожил его, я сам видел!

Ошибки быть не может. Как он попал к тебе?

– Это совсем другой амулет, созданный по моей просьбе одним знакомым некромантом. Я получила его совсем недавно. И теперь я хочу понять, правильно ли я поступила, завладев амулетом. А если вдруг он несёт для меня опасность? Я хочу об этом знать.

– Мадлен, Мадлен… В какие же сети ты попала? – с сожалением спросил дядя. – Хорошо. Я расскажу, что знаю.

Сезар подвинулся ближе к столу. Поставив локти на столешницу, он упёрся подбородком в сжатые кулаки. Взгляд дяди медленно блуждал по стенам и гостям постоялого двора. Он не хотел ворошить прошлое, но понимал, что это необходимо.

– Отец часто сталкивался со смертью. Борясь с чумой, он видел, как умирают те, кого не удавалось спасти. Видения, что приходили отцу, тоже нередко показывали ему последние минуты чьих-то жизней. В детстве я не задумывался над тем, какой груз несёт отец, и, лишь став старше, понял, что на самом деле творилось в душе Нострадамуса. Отец винил себя в гибели тех, кому не сумел помочь. Их были сотни, но Нострадамус, казалось, помнил каждого из них. Ему казалось, что, поступи он иначе, знай больше, прибудь раньше, он смог бы прогнать смерть. Ночами он часто кричал он ужаса. Когда я задавал вопросы, спрашивая, что ему снится, он лишь отмахивался. Но однажды, за несколько лет до кончины, наконец рассказал мне правду. Почти каждую ночь к нему являлись те, кого давно забрала смерть. Они говорили с отцом, обвиняли его в своих страданиях, угрожали забрать с собой. С ликами мёртвых Нострадамус жил долгие годы и почти смирился с этими постоянными появлениями. Но однажды ночью всё изменилось…

Мадлен слушала рассказ дяди затаив дыхание, боясь пропустить хоть одно слово. И скоро её воображение начало рисовать ей картину прошлого.

Глава 10. Встреча с прошлым и будущим

В комнате прорицателя, заполненной книгами и знаниями сотен учёных, царил ночной мрак. Здесь пахло пергаментами и свежими чернилами. За окном тихо стрекотал сверчок, насвистывая незатейливую песнь. На столе подёргивалось от дуновения ветра пламя свечи. В очаге мирно полыхал огонь. Мишель, склонив голову набок, дремал, сидя у камина. Пребывая в царстве Морфея, старик не заметил, как в комнате вдруг стало непривычно холодно. Чьё-то ледяное прикосновение заставило погаснуть свечу. В камине всё ещё игриво потрескивали поленья, но их тепла не хватало, чтобы избавиться от дыхания мёртвых.

Скрипнула старая половица. Встрепенувшись, Нострадамус поднял голову и заморгал.

– Кто здесь? – настороженно спросил прорицатель.

Не вставая с кресла, Мишель медленно повернул голову к двери. По телу пробежала неприятная дрожь, когда в углу комнаты кто-то зашевелился. Спустя пару мгновений Нострадамус сумел рассмотреть два тёмных силуэта, движущихся прямо на него.

– Кто вы? Назовитесь.

Нострадамус напрягся. Мёртвые часто посещали его, и он уже перестал бояться их внезапных визитов. Но сегодня что-то упорно не давало старику покоя. В груди будто вновь ожил тот страх, что родился при первой встрече с покойниками. Нострадамус вцепился руками в подлокотники старого кресла. Мишель ждал, пристально всматриваясь в темноту. Фигуры сделали ещё несколько шагов навстречу старику и замерли, чтобы тот смог их рассмотреть. Нострадамус недолго вглядывался в тёмные силуэты. Он узнал своих гостей. Сердце кольнуло острой болью. Глаза расширились, не веря тому, что видели.

– Ты узнал нас, дорогой? – заскрежетал мёртвый женский голос. – Ты вспоминал о нас все эти годы? Мы помнили… – холодно пропела девушка, что много лет назад сошла в могилу.

– Папочка, ты скучал по мне? – произнёс детский голосок. – Почему ты не приходил? Ты забыл меня?

Горло Нострадамуса словно сдавила чья-то сильная рука. Как он ни пытался, ему не удавалось выдавить из себя ни слова. Изуродованные смертью, на него смотрели те, кого он когда-то не спас, но кого любил больше самой жизни. С трудом поднявшись с кресла, старик сделал шаг вперёд и рухнул на колени.

– Адриет… Мари… – прошептал он.

– Ты дал нам умереть… – зло и тихо произнесла девушка. – Спасая других, забыл о нас. Ты позволил чуме пробраться в наш дом… Это ты… ты… убил нас своим бездействием.

Задыхаясь от ужаса и чувства вины, Нострадамус беззвучно шептал:

– Простите меня… простите меня…

– Прощение – удел живых… – холодно сказала Адриет.

– Папочка, пойдём с нами, мы пришли за тобой.

Странно улыбаясь, Мари протянула вперёд ручку, в которой держала куклу, что когда-то легла на её могилу.

– Адриет… Мари… Это я виноват… если бы я только был рядом с вами… Вся моя жизнь была бы совершенно другой… – плакал Нострадамус.

– Ты вычеркнул нас из своей жизни. Заменил нас другими. У тебя новая любовь… Другие дети… живые. Ты не вспоминал нас… никогда… никогда… – в два голоса вторили мертвецы.

– Я помнил о вас каждый день своей жизни. Вы всегда жили в моём сердце…

– Ложь! – От крика покойницы с полки упали книги. – Обман! Но смерть всё исправит. Идём же с нами, идём…

Лица покойниц исказила гримаса злости. Вытянув вперёд руки, они двинулись на Нострадамуса. Мишель не шевелился. Немощный старик, скованный чувством вины, не сопротивлялся злому року.

Он был готов принять своё наказание. Он был готов уйти вслед за любимыми. Но вдруг его грудь что-то обожгло.

– Ай!

Громко вскрикнув, Мишель схватился за горячий предмет, висевший на его шее. Одно движение – и, порвав верёвку, Нострадамус сорвал амулет некроманта. В ту же секунду мёртвые покинули его. Но Нострадамус не ощутил облегчения. Всем телом рухнув на пол, старик зарыдал.