Оксана Панкеева – Песня на двоих (страница 11)
– А мне кажется, что он в своих симпатиях уже определился. Так как наша позавчерашняя беседа поразительно напоминала вежливое и методичное размазывание по полу одного из участников.
– Если кажется, креститься надо! – проворчала Ольга, опять подхватывая книгу. – Неужели непонятно, что король тебя щупал со всех сторон и делал это именно для того, чтобы составить о тебе собственное непредвзятое впечатление! Каким оно получилось – это уже твоя личная проблема. На выводы его величества теперь не повлияют ни мои заверения, что ты хороший, ни вопли Диего, что ты плохой. И довольно об этом, а то я опять не успею на завтра подготовиться.
– А что мне делать с работой?
– Завтра пойдешь и найдешь другую. Ты что, в первый раз работу меняешь? Жак правильно сказал, музыканты всегда где-нибудь требуются…
– Кто же меня возьмет с такой красотой под глазом?
– Тогда подожди, пока сойдет. Или сходи к специалисту, может, есть магические способы как-то ускоренно вывести. Артуро, ну ей-богу, неужели я должна водить тебя за руку к доктору и сама искать тебе работу? Детский сад, штаны на лямках! Хочешь, чтобы я попросила его величество пристроить тебя в придворные барды?
– Нет, – быстро и немного испуганно отозвался мистралиец. – Только не в придворные. Это предел падения для барда, это хуже, чем играть по кабакам. Денег там платят, правда, достаточно, но с творчеством приходится расстаться навсегда. В большинстве своем придворные барды – это те, кто утратил Огонь с возрастом и не способен больше создать ничего своего. А для таких, как я или ты, работа придворного барда – верный способ сгореть.
– Тогда чего ты еще от меня хочешь? Я познакомила тебя со всеми, кого знаю сама. Других знакомых у меня нет, и найти кого-то, кто взялся бы тебя раскрутить, мне негде. Я только господина Пуриша знаю, но он же точно не захочет с тобой работать, и сам знаешь почему. Ты ходил к тому толстому дяденьке, с которым тебя познакомила Санья?
– Ходил.
– Что он сказал?
– Что мне нужна новая программа. Что нельзя всю жизнь гонять одно и то же. Что его не интересуют хиты десятилетней давности.
– Вот и займись для начала. Выучи новые песни, сделай эту новую программу, а потом уже с чем-то готовым начинай пробиваться. А то действительно, кто ж тобой будет заниматься, если у тебя репертуар настолько старый…
– А как ты думаешь, откуда они берутся, новые песни? Так вот, открыл тумбочку – и взял?
Ольга, которая до сих пор не задавалась столь приземленными вопросами, на минутку задумалась и вспомнила, что советовал когда-то Диего побитому Плаксе.
– Их пишут сами или покупают. Да?
– Вот и подумай, на какие шиши я их куплю? Чтобы подняться хоть на ступеньку выше, надо сделать новую программу, а чтобы ее сделать, надо сначала заработать денег, а по кабакам таких денег не заработаешь. Это замкнутый круг, и я не знаю, как из него вырваться.
– Единственное, что я могу тебе посоветовать, – попробуй написать сам. Тексты как-нибудь найдем, поэтов вокруг, как собак нерезаных, не думаю, что они много запросят. В крайнем случае, я в собственных пороюсь, выберу что-то поприличнее. И в последний раз тебя прошу, дай мне спокойно подготовиться к завтрашнему занятию! Поиграй, почитай, сходи на кухню что-нибудь съешь, но только не отвлекай меня пару часов! Я уже ни хрена не въезжаю, из-за чего дуэль и при чем тут дохлый попугай…
Артуро печально вздохнул и ушел на кухню, оглянувшись напоследок в дверях и скорбно посетовав, что Ольга и до завтра не въедет в суть пьесы, если будет и дальше коситься на потолок и переживать, что ее бывший любовник трахает ее подругу.
– Дубина! – разъярилась Ольга и запустила ему вслед тапочкой. – Да я об одном переживаю – хоть бы он не сбежал от нее точно так же, как от Дианы! Хоть бы он успокоился да с кем-нибудь наконец утешился! А у тебя все мысли об одном! Дон Тенорио, блин, нашелся!
Хотела еще добавить издевательский вопрос, не хочет ли он попросить у нее денег на раскрутку, но все же сдержалась. Денежный вопрос у маэстро Артуро – крайне больной, и такая насмешка могла быть воспринята как смертельное оскорбление.
Если поначалу у Ха Танг и были некоторые сомнения, не влетит ли ей от братца за развлечения на задании, то после первого же поцелуя они застенчиво увяли и осыпались. Во-первых, в контракте ничего не было сказано про обет целомудрия, во-вторых, никаких последствий от маленького приключения не предвидится, а главное – ну интересно же! Столько всего об этом ненормальном мистралийце рассказывали, ну как не проверить, коли уж случай подвернулся! И ведь красивый мужик, и целуется так, что неопытная девица от одного поцелуя может в обморок брякнуться, и руки у него такие нежные и сильные… ах, как такому отказать?
Соблазнительные рассказы не врали – дон Диего действительно был хорош. Не из тех, кто пытается поразить девушку количеством, а внимательный и чувствительный любовник, которому не надо объяснять, что и когда, – он сам все понимает. Не любитель изощренности, граничащей с извращениями, но веселый чудаковатый сумасброд, способный самое обычное действо превратить в сказочное приключение. Дура Ольга, что еще сказать! Такого мужика отшила!
Счастливая, распаленная страстью Ха Танг оттянулась за все полгода вынужденного воздержания и, напрочь позабыв на радостях о работе, позорно прошляпила один тонкий и важный момент. Даже два, хотя второй уже не играл особой роли в дальнейшем развитии событий. Даже если бы она вовремя заметила резкую перемену в настроении мистралийца, это уже ничем бы не помогло.
Маэстро Диего отчего-то приуныл, утратил боевой задор, грустно притих и задумался, словно вдруг вспомнил о чем-то ужасно неприятном. По-птичьи нахохлившийся, с торчащими растрепанными прядями, выбившимися из хвоста, он напоминал заклеванного бойцового петуха после разгромного поражения.
– Ты чего? – Ха Танг даже растерялась.
Так все было здорово и весело, был мужик в прекрасном настроении, ни на что не жаловался, и вдруг на тебе! Или это у него теперь после каждой новой женщины начинаются угрызения совести и тоска по Ольге?
– Я? – Мистралиец встрепенулся, тревожно стрельнул глазами по сторонам и тут же улыбнулся, неискренне и до отвращения фальшиво. – Нет, ничего… Задумался…
Видимо сам догадавшись, как выглядит его улыбка, мгновенно погасил ее и медленно выпрямился. Что-то явно шло не так, и нюх говорил, что это «не так» может иметь серьезные и опасные последствия, но того, что произошло далее, Ха Танг никак не ожидала.
Все с той же печальной и даже немного виноватой миной Диего произнес:
– Извини, что испортил тебе настроение, но…
В следующий миг ее подбросило, перевернуло, крутануло, распластало по кровати под тяжестью чужого тела, словно железной цепью обхватило горло…
– На кого ты работаешь?
– Ты что, с ума… – пискнула Ха Танг, и пальцы на ее шее сжались сильнее.
– Я не хочу тебя убивать, – серьезно и даже сочувственно произнес где-то над головой хрипловатый голос мистралийца. – Если скажешь сразу, я тебя отпущу и больше не трону. Только быстро. Кто ты и на кого работаешь?
– Пусти… – еле выдохнула бедная девушка, заранее предвидя реакцию Флавиуса на позорный провал агента.
Хватка на горле чуть ослабла, но заломленную руку прижало сильнее.
– Говори.
– С чего ты взял?
– Милая, ты слишком много врешь. Ты старше, чем утверждаешь, и мужчин у тебя было предостаточно, и Тень твоя до сих пор не пылилась без использования, и даже имя у тебя ненастоящее. Не думай меня обмануть.
– Если ты меня убьешь… – судорожно принялась соображать Ха Танг, – потом не отмажешься…
– Мне не придется отмазываться, – уверенно ответил мистралиец, и не думая поддаваться на такую дешевую угрозу. – Мне еще и медаль дадут. Не полощи мне мозги, быстро говори: на кого работаешь и зачем крутишься возле Ольги?
Это был не просто провал, а глупейший и позорнейший провал в истории департамента. Натрахалась, блин! Ощущений – на всю оставшуюся жизнь!
– В последний раз спрашиваю: на кого работаешь?
Верность короне, конечно, штука хорошая, но быть удушенной своими же по подозрению демоны знают в чем – это уж нездоровый героизм.
– На… корону… – жалобно прошептала Ха Танг, с ужасом представляя себе, что будет, если он не поверит.
– Где значок?
Хороший вопрос! Замечательный вопрос, особенно когда его задают абсолютно голому человеку! Но хвала светлым небожителям, он хотя бы знает о существовании этих значков, и можно даже надеяться, знает, как они выглядят… Должен знать, он же служил в личной охране короля и наверняка носил такой же…
– Во внутреннем кармане курточки… потайной кармашек…
Ага. Заминка. Курточка висит на стульчике, а до стульчика с кровати не дотянуться, да и руки заняты.
– Сейчас я тебя отпущу и проверю твою курточку. Лежи тихо и головы не поднимай. Тебе же хуже будет.
Нашел дуру, голову поднимать. Ага. Когда его пояс с оружием прямо на той же курточке висит… Ну откуда ты взялся на многострадальную задницу бедной девушки, со своими стихийными способностями и офигенной наблюдательностью! Ведь теперь отзовут, взгреют, да хоть бы не уволили, а то ведь… восемнадцать лет каторги!..
– …! Настоящий! – с невыразимым огорчением выругался мистралиец, который, видимо, как раз добрался до вожделенного доказательства.