Оксана Панкеева – Обратная сторона пути (страница 23)
– Что мы все обо мне да обо мне, как будто это зачем-то нужно, кроме как для удовлетворения твоего любопытства. Расскажи лучше о своем мире, это полезнее будет, мне ведь придется здесь какое-то время пожить.
Мафей, застигнутый этой вполне закономерной просьбой врасплох, принялся судорожно вспоминать, как просвещает новых переселенцев Жак и о чем говорил с Ольгой Элмар. С чего же начать – с семьи или с географической карты?
– Давай, ты будешь спрашивать, – выдавил он, так ни до чего умного и не додумавшись. – А то я не могу сообразить, с чего начать.
– Начни с себя, – посоветовала Саша. – А весь мир соберется из кусочков по ходу дела. Вот ты живешь здесь у дяди. А где твои родители?
Мафей отметил про себя, что, похоже, его рассказ тоже будет не особенно радостным, и честно объяснил где. А что оставалось делать, ведь с этой милой родственницей семейки дель Кастельмарра только так и можно – честно, ничего не скрывая. Как иначе общаться с ведьмой, которая непременно почувствует твой страх, что кто-нибудь узнает?.. Боги, это ведь еще хуже, чем вечно все знающий наставник, тот хотя бы мысли не читал и чужие страхи магически не чуял. Вот это вы попали, ваше высочество…
– Что это? – совершенно искренне ужаснулся Харган, когда содержимое заветной коробочки было извлечено и с почтением поднесено ему на обрезке листового железа.
Нимшаст, все еще не в силах осознать ужасающий факт, в пятый раз простер костлявую ладонь над неподвижным тельцем и отсутствующим голосом произнес:
– Это он. Ошибка исключена.
– Да я не о том. Во что такое странное он превратился?
– Песчаный вислоухий заяц, – прокомментировал Нимшаст, покосившись на добычу.
– Такой маленький? – удивился Харган, вспоминая шустрых длинноногих грызунов.
– До Падения они как раз такими и были.
Харган оглянулся на дежурного мастера, который с излишним любопытством прислушивался к их разговору, и, приглашающе мотнув головой, направился в лабораторию, бережно неся на вытянутых руках освобожденного из заточения Повелителя. Нимшаст повиновался, впрочем, без особого энтузиазма. Наверное, опять заместительно-реактивно устал, перетрудился, голова у него болит и тяжелый стресс, только говорить об этом он стесняется, не зная, слышит ли Повелитель происходящее вокруг.
Что делать дальше, Харган не имел ни малейшего представления, но надеялся, что, как только сядет и начнет разбираться, все сразу станет ясно.
– Куда мы так несемся? – недовольно простонал за спиной левая рука.
– Назад, в третью, – на бегу отозвался демон.
– Ты можешь не мчаться сломя голову? Я за тобой не успеваю, сейчас задохнусь… И в боку колет…
Харган едва не задохнулся сам, а затем едва не уронил Повелителя, так как руки невольно дернулись огреть симулянта тем, что в них сейчас находилось.
– Какая одышка?! – взвыл он, не в силах это терпеть и не понимая, как с этой жертвой эволюции общался Повелитель. – Ты же не дышишь!
– А как я, по-твоему, говорю? – немедленно парировал Нимшаст.
– На эту антинаучную чушь можешь ловить безграмотных идиотов вроде Клюва, – не поддался Харган. – Но мне-то не надо гребни полировать, я же знаю, что дыхательная и опорно-двигательная системы у тебя автономны, и никакое питание твоим мышцам не требуется, и вообще тебя прекрасно можно ставить на погрузку кирпичей или прополку моркови наравне с зомби, если бы ты не был таким лентяем…
С тем же успехом он мог излагать эти прописные истины некромантии своему отражению в зеркале, группе скелетов или стайке вислоухих зайцев. То, чего Нимшаст не желал видеть в своей картине мира, отскакивало от него, как дротики от танковой брони. Вот и сейчас на чистую правду он демонстративно обиделся и нарочно всю дорогу плелся нога за ногу с таким видом, словно его действительно поставили на прополку морковки, где он подвергся издевательствам и травле со стороны зомби. Наверное, ждал извинений, но Харган проявил поразительную черствость и бестактность.
В лаборатории он все с тем же обиженным видом сел в сторонке, предоставив напарнику самому разбираться в структуре чужого заклятия. Харган сделал вид, будто ничего не заметил, и принялся за дело.
Окунаться в чужую некромантию оказалось намного легче, чем сливать Силы с Нимшастом или прощупывать чуждый и опасный жезл. Поначалу Харган ощутил даже что-то вроде злорадства. Сейчас он сделает все сам, сам во всем разберется и освободит Повелителя, а этот придурок пусть сидит и обижается дальше.
Однако, поковырявшись с четверть часа, правая рука слегка приуныл и понял, что все гораздо сложнее, чем ему казалось. Ту часть, что касалась некромантии, он понял и вычислил, но хитроумные вражеские маги словно предполагали, кому предстоит их заклятие ломать: нарочно насовали в него элементов разных школ. И если с Чистым Разумом Харган был знаком хотя бы теоретически и поверхностно, то третья школа – какая-то из природных – не только оставалась для него неизведанной областью, но и вызывала неприятные ощущения при попытке проникнуть глубже.
Радужная мечта совершить подвиг и покрасоваться победой уныло растаяла, уступив место раздражению, а Нимшаст мгновенно из конкурента превратился опять в нерадивого соратника, который сидит и бездельничает, вместо того чтобы помочь.
– А ну-ка попробуй ты, – скомандовал Харган, отстраняясь от опутанного заклинанием зайца.
Левая рука обиженно пожал плечами:
– Зачем? Если у тебя не получилось, чем я могу помочь?
– Ты думаешь, что хуже меня разбираешься в магии?
Нимшаст обратил на учителя полный страдания и укоризны взор.
– Он учил нас обоих, – дрогнувшим голосом произнес он. – Но в тебя вложил больше.
– Больше? – Харган вскочил и по привычке хватил об пол стулом, хотя вполне можно было не сдерживаться и запустить этим стулом в вечно обиженную физиономию лича. – Мне нет тридцати, тебе за двести, и ты все равно считаешь, что я научился большему?!
– Он всегда любил тебя больше, чем меня! – неожиданно взвыл Нимшаст. – Всегда!
– Даже до того, как я появился на свет? – зло огрызнулся Харган.
– Да! Даже до того! Он давно хотел меня заменить! Ты знаешь, что он со мной сделал?
– То, что рано или поздно делает со всеми избранными! – Теперь они стояли и орали оба, и Харган чувствовал нечто вроде удовольствия от сознания, что можно вести себя как угодно, сказать все, что думает, сделать что заблагорассудится. Не надо больше сдерживаться, соблюдать приличия или переживать о целости шкуры собеседника – лича хоть об стенку бей, хоть огненным шаром поджарь, ничего ему не сделается… – И о чем мечтают все, кто ему служит! Ты на это хотел пожаловаться?
– Ничего ты не понимаешь! – истерически взвизгнул левая рука. – Я любил его! Я пошел бы за ним куда угодно и сделал бы все для него, лишь бы добиться взаимности! А он… использовал меня как подопытного зверька!
– Ты же сам сказал, что сделал бы для него что угодно, – ядовито прошипел Харган. – Или твоя преданность настолько сильно зависела от взаимности, которой ты так и не дождался?
– Что ты мог умного сказать, ты же никогда не любил! Ни мужчину, ни женщину, ни даже собачку! Ты вообще не знаешь, что это такое!
– Если это похоже на то, что я вчера застал в твоем обшарпанном будуаре, то и знать не хочу!
– Можно подумать, сам никогда такого не делал!
– А что, ты когда-нибудь видел, чтобы я пил ацетон? Ты еще кислоту попробуй, может, растворишься к едреным демонам, бездельник!
– Посмотрю я на тебя после перерождения, проповедник полухвостый!
Харган уже собрался достойно ответить в духе «а что отрезали тебе, бесхвостому?» и продолжить в зависимости от полученного ответа, но вдруг почувствовал, как из него осторожно, почти незаметно, тянут Силу. Нет, этот извращенец окончательно рехнулся! Он что, надеется таким образом захмелеть? Или в кои-то веки собрался подраться и решил обеспечить себе фору?
Два одинаковых «прыгающих камня» сорвались со сложенных горстью ладоней, два возмущенных крика слились в один:
– Заговариваешь зубы, а сам потихоньку Силу тянешь?!
И оба, как ни странно, попали.
Харгана швырнуло через стол и ударило о стену. Грудь словно сдавило прессом, но боль сейчас волновала демона меньше, чем сброшенный со стола лысый заяц.
– Идиот, – прохрипел он, – ты свалил Повелителя…
Где-то у противоположной стенки стонал и охал Нимшаст – как будто личу мог чем-то повредить несчастный камень третьего уровня!
– Нечего было чужую Силу качать!
– Ну и наглая скотина! – Харган обессиленно закрыл глаза и прислонился к стене. – Сам из меня потянул и еще возмущается!
– Прекратите этот безобразный скандал, – неожиданно произнес третий голос. – Это я позволил себе воспользоваться вашими Силами. И правильно сделал, иначе вы бы друг дружку поубивали.
Харган встрепенулся и открыл глаза. У стола, с которого только что слетел мумифицированный грызун, стоял Повелитель, оправляя на себе халат и глядя на учеников примерно так же, как брат Хольс на неисправимых грешников.
– Учитель! – Вместо радостного восклицания получился сдавленный стон, но все последствия ушиба сейчас были не важны по сравнению с великой радостью. – Вы вернулись!
– Да уж, – раздраженно произнес Повелитель, ничуть этой радости не проявляя. – Не сумей я вернуться сам, вы бы еще долго разбирались, кто из вас лучший маг, кто меня больше любит, кого я больше люблю, кто кому чего должен и кому как следует поступать. Если бы действительно не поубивали друг друга в процессе.