Оксана Окуловская – Проводник. Тень и туман (страница 4)

– Напитываюсь влагой после тяжёлой ночи.

– А чего было?

Женя достал конверт с извещением и передал его Олегу.

– Прочти здесь, – тыкнул он пальцем на строчку в письме.

– … сообщаю Вам, что 15.04.2023 года представлено свидетельство о смерти лица Ткаченко Степана Платоновича… – прочитал Олег.

– Как-то так.

– Мда, сожалею, Жека. Царство ему небесное. Как ты себя чувствуешь?

– Да как? Непонятно. Я же с ним уже более десяти лет не общался, не знаю, что и думать.

– В любом случае, тебе съездить к нему надо. Собирался бы ты.

– Не знаю.

– Не знаю?

– Чего ты переспрашиваешь? Я ещё ничего не понял. Точнее, не успел понять, – растеряно произнёс он.

– Ну тут и я не знаю. Но всё-таки ты подумай. Не буду тебя напрягать, уйду сам. Дверь закрою.

– Ага, – безрадостно ответил Женя.

Олег решил зря не тревожить голову Жени и отправился праздновать будущий приход сына. Воодушевлённый, он помчался в свой любимый ресторан, чтобы подсластить день кусочком яблочного пирога.

А Женя ещё около получаса сидел на кухне, провожая взглядом облака в небе через окно. Он тихо размышлял о своём детстве и об отце, который всегда был строг к нему и сильно не проявлял к нему родительских чувств. Больно ему не было. Больше было жалко этого человека, который так и не сумел справиться со своим характером. Решив, что почтить память отца всё-таки стоит, он взял в руки смартфон и купил билеты.

Глава 4. Прошлое в настоящем.

Две пересадки самолётом и один автобус. Женя добрался до административного центра района, а именно – города Биксы. Раньше город напоминал большой базар. По центральной улице слева и справа стояли два рынка: один большой, где продавали всё, от овощей и фруктов до мебели, а второй – вещевой. Здесь же были все конторы и агентства различного назначения. Теперь же всё застроилось, и от прежнего колорита остался только продуктовый рынок. Здесь и там втискивались ПВЗ маркетплейсов, сетевые магазины и кофейни. Из-за трудностей с транспортом в его родном посёлке Женя решил взять машину в аренду, пока он пребывал в городе. Но, увы, каким бы ни был Бикса городом, выбор тут был невелик. Авто ему было нужно на долгий срок, поэтому он искал наиболее выгодный вариант. В итоге, остановившись на Volkswagen Polo 2018 года выпуска в белом цвете, он частично оплатил аренду и отправился в посёлок.

Дорога до дома была недолгой, в тридцати пяти минутах от города стоял Петропавловский, утопавший со всех сторон в полях и лесах. Это был пригород, разделивший свои улицы рекой, трассой федерального назначения и дачами, которые, к слову, находились в центре. Поля местности засеивали пшеницей, подсолнухами и кукурузой, от этого вид села часто менялся.

Улица Жени располагалась за железнодорожным переездом, она была как будто отрезана от основных. Въехав, он едва узнал её. Пролесок у дороги вырубили, река обмелела, а маленькое болото у речки высохло. Некоторые домики уже осели и осыпались, другие, наоборот, выросли и окрепли, у всех высокие заборы и лающие собаки. Можно было подумать, что здесь практически никто не живёт, если бы не мужички с длинными лестницами, чтобы карабкаться на высокие деревья, дабы сорвать омелу, и бабушка с внуком у площадки. Площадки, кстати, раньше тоже не было.

Он проехал два первых дома и остановился. Перед ним стояло знакомое строение, заросшее ярым сорняком. Разрослась такая бузина, что окон было почти не видно. На железном заборе отколупывалась старая краска, сам же забор уже кое-где погнулся от перепада температур. Женя долго ещё сидел в машине, не решаясь выйти. Он наблюдал за выводком гусыни. Маленькие гусята, выстроившись в линию, брели за матерью, иногда сталкиваясь друг с другом. Ему стало так интересно, что он проследил за ними до самого конца улицы, которая упиралась в пруд. Только потом он покинул авто, отринув детские страхи, и направился к калитке. Просунув руку между решёток и подняв затвор, он вошёл во двор.

– Благо дорожка не заросла, – заметил он.

Сам дом был не так стар. Отец Жени при жизни сам его отстроил и отделал: белый блок и обычные пластиковые окна. Без изысков, но тёплый и уютный. С большой мансардой, где была его личная комната, с деревянной верандой, переходящей в кухню, и, конечно, гараж, где практически всё время отец проводил с ним, обучая азам ремонта автомобилей и мотоцикла «Урал». Как же он тогда сопротивлялся, ведь хотел заниматься другим.

– Так, ключ должен быть где-то здесь, – ковыряясь под деревянным порогом, произнёс он. – Ага, нашёл.

Женя открыл входную дверь и зашёл в прихожую. Повеяло спёртым запахом сырости. Пробежавшись по дому, он открыл все окна и включил отопление, чтобы хоть немного нагреть дом. Когда он зашёл в свою бывшую комнату, то удивился тому, что всё осталось на своём месте: полутороспальная кровать с жёстким матрацем, укрытая мягким цветастым пледом, небольшой платяной шкаф с покосившейся дверцей, деревянные полки, аккуратно прибитые над кроватью, и плакат с группой «Сплин» на стене. Только школьные рисунки Жени были упакованы в пластиковый контейнер. И он понял, чьих это рук дело.

Около получаса он бродил по дому, а после вышел на улицу и направился к одной из соседок, которая присматривала за отцом и время от времени помогала ему с бытовыми вопросами.

– Ирина Викторовна, добрый день! – поприветствовал он соседку, копающуюся в клумбе с отцвётшими тюльпанами.

– Да, здравствуйте, – удивлённо ответила она.

– Не узнали?

– Нет, – её глаза расширились от ещё большего удивления.

– Сына Степана Ткаченко не помните?

– О, да ладно, так это ты! Женька! – взбудоражилась она.

– Всё правильно. Только приехал и сразу к Вам.

– Ну, ничего себе, – довольно улыбнулась она. – Это ты к отцу приехал на могилку? Мы ж его похоронили не так давно, царство ему небесное.

– Да, я знаю, поэтому и приехал. Расскажите мне, как тут он жил?

– Заходи, пошли чаю попьём.

Женщина провела Женю через квадратный коридорчик и посадила на кухне за маленьким деревянным столом. Потом достала из серванта большой фарфоровый чайник с петриковской росписью и такие же кружки. Заварила крепкий чай и подогрела вчерашние пирожки с печенью.

– Ну, как ты поживаешь в своём холодном городе? – поинтересовалась она.

– Временами тяжко, – вздохнув, ответил Женя.

– Так же рисуешь?

– Я? Нет. Ирина Викторовна, скажите, где отец похоронен?

– Ах, да, да, рядом с матерью. Всё-таки выбили там место. Ты знаешь, Женька, он тебя вспоминал частенько.

– Меня? Вспоминал? – растерялся он.

– Да! А что такого? Да вы как два упрямых барана, ей-богу! Говорю, ну, найди его номер, позвони ему, нет, говорит: «Чего я ему звонить должен? Буду нужен, сам позвонит». Я ему объясняю, что хоть дал бы знать, что он на тебя не брякнет, он же упёртый, сам знаешь. Но хранил все твои рисуночки.

– Вот интересно…

– Да куда там. При жизни так и не усмирил свою гордыню. Так бы хоть тебя напоследок увидел.

– Ну, что сделано, то сделано.

Чай был и правда крепким, и Женя, не допив половину кружки, ушёл из дома гостеприимной соседки после долгой светской беседы, чтобы увидеть могилу матери и отца.

Заехав в цветочный магазин, он направился на кладбище. В таких местах ему было более чем неловко. Он чувствовал, что они угнетают его и как будто высасывают часть души. Да ещё на машине туда не доберёшься. Чтобы попасть на кладбище, нужно было оставить машину возле железной дороги, перейти её, преодолеть мост над рекой, обойти два больших дуба и пройти по небольшому полю. Подходя к забору, Женя наткнулся на старика, одетого очень легко для весенней погоды, но прошёл мимо, делая вид, что не заметил его. По дороге он встретил двух женщин и девочку с большими розовыми бантами, но также прошёл мимо. У могилы матери лежали старые искусственные цветы, но сорняки были удалены относительно недавно, что обрадовало Женю. Чуть поодаль стояла свежая могила отца. Установили только крест с табличкой, где были выбиты данные о нём. Женя убрал старые цветы у матери, разложил новые, стряхнул рукой пыль с гранитного памятника и обратился к отцу:

– Вот кто знал, что так всё будет? Я даже и не думал, что время так быстро пробежит. Сейчас я не могу ничего сказать, вернее, не знаю, что чувствую.

Женя ещё немного помолчал, стоя рядом с крестом отца, и ушёл прочь, минуя ворчащую бабку, которая сетовала на всех: «Ходят и ходят тут! Работать мне мешают! Бездельники!». Но Женя всё так же шагал по узкой тропинке, не обращая внимания на жителей этого места.

Дома он успел поужинать тем, что привёз с собой, когда добирался до города на автобусе. А потом лёг спать в своей старой комнате под немного пыльным одеялом. Уже ночью, во сне, он снова увидел отца, который звал за собой. Женя, поняв, что тот делает, крикнул ему:

– Нет, за тобой я не пойду!

Но затем проснулся около пяти и, укутавшись одеялом, снова лёг спать.

Утро было солнечное. Женя неспешно открыл глаза, немного отдохнул в тёплой постели, быстро позавтракал остатками ужина и отправился в местный магазин за продуктами. А когда вернулся домой, то принялся расчищать отросшую бузину перед домом. Убирая сорняк за сорняком, он откопал мамины розы с кучей лепестков – те, которые пахнут на весь двор. А когда мать варила из них варенье, все тотчас же по несколько раз пробовали его на сахар. Аккуратно вычистив всю клумбу, он отправился разгребать задний двор. Там травы было не меньше. Однако Женя так увлёкся этим процессом, что пропустил обед, и дальше уже начинало темнеть. Собрав кучи в конец огорода, он пошёл в дом. Отужинав готовой копчёной курицей с салатом из моркови, он улёгся в кровать без задних ног. На удивление, он проспал всю ночь, а утром, встав с кровати, понял, что его руки обрели небывалую тяжесть, словно к ним привязали пару двадцатикилограммовых гантелей. Ещё два дня он провёл неспешно, подмазывая потолок после дождя и перебирая старые вещи в подвале.