Оксана Окуловская – Проводник. Тень и туман (страница 12)

– Жарко же!

– Комары тебя сожрут! – выпалил он.

– Поняла, – ответила она и убежала переодеваться.

Через некоторое время она воротилась в облегающих лосинах и длинной футболке.

– Так нормально? – спросила она. – К слову, у меня только это закрывает ноги.

– Кофту возьми с собой, – недовольно буркнул он.

– Секунду…

– Секунду, – передразнил он девушку.

– Ты знаешь, я не нашла. Но мы ведь не ночью будем возвращаться. Так что так пойду, заявила она.

– Как хочешь, но я предупреждал.

Наконец, они тронулись с места. Путь к заброшенной деревне лежал через главную улицу, спустившись вниз по которой, оказываешься у большого оврага, а после нужно миновать огромное поле, которое в этом году засадили подсолнечником. Пройдя по широкой дороге, где слева и справа растут плодовые деревья, за которыми торчит разношёрстный лес, попадаешь на тропу, с двух сторон поросшую диким виноградом. Это место не кажется ни природным, ни рукотворным объектом. Обнесённое по кругу пшеничным полем, оно стоит, словно неприкасаемое или священное.

– Мы на месте, – вдруг обозначил Женя.

– А где деревня? – недоумевающе спросила Лиза.

– Смотри глубже, – ответил он и указал пальцем на высокорослую яблоню, заросшую шиповником.

– Может, ты объяснишь? – растерянно произнесла девушка.

– Может, я покажу? – сказал Женя и достал перчатки с ножом из рюкзака. – Давай за мной!

Женя пошёл напрямик через шиповник, обрезая мешающие ветки, он быстро расчистил путь, а после задвинул яблоневые отростки, и уже за яблоней показалось что-то интересное.

Забытая деревня расположилась в самом сердце уже густого, таинственного леса. Просевшая дорога, ведущая к этому забытому месту, почти полностью заросла высокой травой.

Покосившиеся саманные дома с выбитыми окнами и дверьми стояли в мрачном молчании, словно призраки былого мира. Их крыши обвалились, а стены покрылись мхом и лианами.

Сквозь густые ветви деревьев пробивался тусклый свет, создавая на земле замысловатые тени. Воздух был пропитан сыростью и прохладой, а тишина окутывала деревню, словно саван. Ни пения птиц, ни лая собак, ни звука проезжающих машин. Лишь изредка ветер шелестел листвой, нарушая мёртвую тишину.

В центре деревни стояла заброшенная церковь. Её купол давно обвалился, а из стен торчали обломанные деревяшки. Двери и окна заколочены, но сквозь щели можно увидеть, что внутри всё покрыто пылью и паутиной.

– Теперь видишь? – спросил Женя, махнув рукой.

– Ага… – завороженно ответила она.

Он подошёл к одному развалившемуся дому, распутывая лиану и вырывая высокую крапиву, а потом стукнул ногой по рассохшейся двери. Та, не выдержав грубой силы, на глазах превратилась в пыль, уступив дорогу незваным гостям.

– Ого, я думал, будет труднее сюда попасть. Иди сюда! – крикнул он Лизе.

– Иду, иду.

Женя стал расчищать пол под собой и наткнулся на деревянную дверь, где-то трухлявую, но ещё основательно не разрушенную. Прощупывая руками края, он пытался найти ручку.

– Что ты ищешь?

– Вот это! – ответил он, найдя металлическое кольцо. – Откидная ручка.

Он открыл дверь, потянув за кольцо, но дверь не выдержала и обвалилась, оставив кольцо в руке Жени.

– И так можно было, – выронил он.

Лиза засмеялась, держа руки на животе. Женя тем временем убрал все доски, которые остались на своем месте после неудачного открытия дверцы, вытащил фонарик из сумки и, спустившись вниз, осмотрел весь подвал. И только потом помог Лизе оказаться вместе с ним в погребе.

– Да, мы здесь когда-то прятали сокровища, – рассказывал он. – Прятались от дождя и объедались яблоками и абрикосами. И играли. Во что только ни играли. Вот смотри, видишь бочки?

– Вижу, – присоединилась к осмотру Лиза.

– Тут, наверное, вина была целая куча. Помню, таскали их, катались в них, в общем, развлекались как могли. Тут что-то ещё было, но я особо не помню.

После экскурсии по старому подвалу они поднялись наверх, где в маленькой комнатке не осталось ничего от былой жизни, кроме покосившихся, но всё ещё  висящих полок на стенах, развалившегося шкафа с побитой посудой и заплесневевшей шторы, небрежно лежащей в углу. Они вернулись на дорогу, подальше от затхлого запаха и полумрака.

– А здесь всегда была куча яблок, они были очень вкусные, – он показал на дерево напротив. – Помню, мы даже ходили с родителями собирать их для компота и варенья. А там – кислющая вишня, – он ткнул пальцем в поникшее растение.

Он поведал ей о детских приключениях, о находках, откопанных здесь, пока Лиза молча шла и слушала. Она слушала его с неподдельным интересом, иногда задавая уточняющие вопросы. И улыбалась, много улыбалась.

– И тебе здесь было не страшно? – внезапно спросила она.

– Знаешь, милая, здесь было интересно, особенно для мальчишек. Дело в том, что в детстве есть кое-что волшебное, – прервался он.

– Я, кажется, понимаю, о чём ты говоришь.

– Да, да. Воображение! Мы воображали, что найдём здесь мешки с золотом, сундуки с драгоценностями, ну или хотя бы яблок пожуём.

– Да, поесть – это святое. Пока мне только жутко, даже придумать никакой истории к этому месту не могу.

– А ты чувствуй! Воображай, сгенерируй эту самую историю.

– Это будет обманом, я так не могу. Так почему отсюда уехали люди? Что случилось?

– Великая Отечественная случилась.

– Вот как… – загрустила она.

– Я подробностей не знаю, но дед мне рассказывал, что пришли немцы и снесли всё. Ты сама видишь, как будто тут никогда и никого не было.

– Я поняла. А как называлась деревня?

– Ох, я не помню. Если вспомню, скажу. Хочешь посмотреть на ещё кое-что интересное?

– Конечно! И что же это? – загорелись её глаза.

– Идём!

Женя снова надел перчатки и убрал высокую траву, а потом протоптал ногами  новый путь. Он углубился дальше, пока Лиза стояла и ждала его у тропы. И вот, наконец, он её позвал. Лиза прошла по только что созданной тропинке, где орешник спускал свои ветви на огромный камень, а плющ укутал каменные стены со всех сторон. Когда Женя отодвинул тяжёлую плиту со стены, перед ней возникло каменное творение. Это была прекрасная полуобнажённая женщина с виноградной лозой на голове. Её черты лица были идеальными, а руки спускались на пышное тело. Пальцев на руках было всего четыре, подбита была и нижняя часть, где свисало струящееся платье. Часть лица и тела заросла мхом.

– О, боже! – вскрикнула Лиза.

– Да, она бесподобна. Смотри, за ней ещё вот что осталось.

Он протянул ей каменную мужскую голову, оторванную от другой работы. А потом показал животных и цветы, но все они были побиты и восстановлению не подлежали.

– Здесь жил скульптор?

– Скорее всего. Видишь, стены дома тоже из камня, не такие, как у всех, саманные. Зажиточный был мастер.

– И почему это всё здесь? Почему эту женщину не забрали? – удивлённо спросила она.

– Ну, он же не Микеланджело, какую ценность несёт его статуя? И ты представь, если этот камень переправлять куда-то. Это же тяжело, сложно и бессмысленно.

– Эх, и такая красота просто покоится здесь, – расстроилась девушка.

– Да, верно. Зато величественно и красиво покоится на земле создателя.

– Знаешь, кажется, я начинаю чувствовать и понимать это место, – внезапно заявила она.

Старая церковь, которая находилась в центре заброшенной деревни, была единственным местом, где двери и окна были заколочены. Но со временем гвозди заржавели, а дерево рассыпалось, и уже полуоткрытая, она не казалась столь неприступной. Внутри церкви было темно и мрачно, пол был усыпан битым стеклом и мусором, алтаря и икон не было, возможно, они были уничтожены, а религиозные принадлежности – украдены. Вокруг церкви были видны следы пожара, который, видимо, разрушил большинство домов в деревне.

– Церковь совсем пустая, – раздосадовано объявила Лиза.