Оксана Одрина – Слепые отражения (страница 10)

– Говорю, же, сыщик, – ушел от ответа Арадный, успев при этом галантно подать руку Алисе и помочь ей подняться. – Встретим вас троих по ту сторону набережной, где битые зеркала. Только не спускайтесь к реке, держитесь там, где светло. Вас подвезут.

Сыщик, как же. Другое здесь что-то кроется. Тем не менее, спорить Вадим не стал, промолчал и кивнул. Ничего не понимающему Артему указал взглядом на дверь, и сам, застегнув молнию на куртке, первым направился к выходу. Друзья следом за ним.

Вот прямо сейчас он и развеет сомнения о приманке: либо Антон правду говорит, либо нет.

Когда дверь квартиры Арадных захлопнулась за спиной, Вадим собрался, отодвинул липкую тревогу на неизменное «после» и так внезапно остановился у самой верхней ступеньки лестницы, что Алиса, не ожидавшая этого, налетела на него и озадачилась. Перемешались эмоции на ее светлом лице – глаза большие, взволнованные. Чего он хотел от нее, и сам, кажется, не знал. Да все он знал. Шагнул ближе, заправил растрепавшуюся светлую прядь волос ей за ухо и уверенно произнес:

– Алис, я не хотел тебя обижать. Не хотел и не должен был. Вернуть я ничего уже не могу, не могу и исправить. И все же: я был не прав, и признаю это. Простишь меня?

Алиса недоверчиво прищурилась и, скрестив руки на груди, нахмурилась, а минуту спустя пожала плечами, залившись румянцем, и ответила:

– Прощаю, только больше никогда со мной так не разговаривай. Ты на психа похож, когда выходишь из себя. А ты, Вадим, не такой. Я точно знаю.

– А какой я? – хмыкнул Вадим, пытаясь выдавить из себя хоть подобие улыбки. Получалось пока не очень.

– Настоящий, – она бережно провела пальцами по его плечу и скользнула по руке к ладони.

– Только не молчи больше, – мягко попросил он. – Ладно?

– Не буду, – в тон ему согласилась Алиса, скромно улыбнувшись.

Выждав пару секунд, он сжал ее руку в своей и двинулся вперед. Она не отставала, снова заражала его наивностью, возрождая тонкую связь, чуть напуганную нетерпением Вадима. А он и не возражал – заражался.

– Ну ты даешь, Верес! – хмыкнул Артем, который шел позади «неразлучной парочки», нарочито утомленно закатив глаза. – Я помогаю Алисе. Все такое. И только.

– Тема, – предостерегающе протянула Алиса и, оглянувшись на брата, послала ему весьма красноречивый взгляд.

– Замолчи уже, Темыч, – поддержал ее Вадим.

– Это понятно, – кивнул Артем, не удержавшись от смешка. – Другого ответа от тебя, Верес, не ожидал.

Снова этажи, подъезд, дверь. Прошли сквозь тоскливый двор и дальше по улицам города через изморось и пронизывающий ветер на набережную – на то же место, откуда начали. Вот уже и знакомый пешеходный мост остался позади, и друзья остановились. Дождь усиливался. Быстро стемнело и похолодало.

На самом мосту, который притих за спинами, было светло. Ведь желтый свет фонарей успешно отвоевал у позднего ноябрьского вечера свое пространство над рекой. Здесь же, по ту сторону набережной, торжествовал сумрак. Черные стволы деревьев казались безобразными изваяниями неумелых творцов. Остатки листвы на голых ветках тягостно шуршали в тишине надвигающейся ночи и вселяли в путников только тревогу. Да и сама река была неспокойна: не дремалось ей. Она словно захлебывалась собственными волнами. Набегала на набережную, всхлипывала, жамкала в зарослях пожухшей травы и даже заливалась на бетонный выступ, словно пыталась зацепиться за него и задержаться ненадолго, но не выходило – она срывалась и вновь сползала в необъятное русло. Хитрых людей и река, похоже, опасалась, потому быстро затихала.

Ребятам оставалось только дождаться машину, что вот-вот подъедет и увезет их в школу. И ведь все это могло пройти весьма спокойно. Но не прошло…

Внезапно у воды раздалось звяканье, а потом хлюпнуло в бурьяне, где сегодня Вадим и сам наступил в грязь. Это ему совсем не понравилось. Он вгляделся во мрак, где чавкнуло, и прислушался. И тут тишину прорезал лязг, а у бетонной стены, где в темноте притаились недожаренные то ли дьяволята, то ли козлы, мелькнул блик света.

Вадим остановился, но Артем, шедший вслед за ним, этого не заметил. Он случайно толкнул друга в спину, потом неуклюже замахал руками, в попытке не свалиться плашмя, и спихнул его с лестницы. Вадим не удержался и, ссутулившись, проехал далеко вниз, с шумом обрушив часть ветхих ступеней. Ну а справа снова юркнул блик. И парень уже точно знал, что это – зеркало. Там, чуть дальше, есть куча ненужности из старых оставленных в забвении зеркал.

– На мост, быстро! – крикнул Вадим Артему. – Алиску уводи!

Артем не растерялся, ухватил сестру, шедшую последней, за руку и рванул что было сил вверх по ступеням.

Зеркала! Вадим с зеркалами тоже умеет обращаться. Только с собой такое не прихватил, а здесь, на набережной, они были. Но чтобы добраться до них, требовалось рискнуть. И он рискнул – секунда, он собрался и спрыгнул. Однако приземлился не слишком удачно – оступился, и его потянуло к земле. Уперевшись ладонями в шершавый бетон, он оттолкнулся, подскочил и рванул вперед, не оборачиваясь.

– «Хитрый ход», говорите, – пропыхтел на бегу Вадим. – Отобьем, если что. Только вот здесь и сейчас, кто хитрый? На кого ход сделали? И где те, кто отобьют?

Пронырнув сквозь пучки бурьяна в собственный рост, он перескочил через грязь, в которой увяз днем. Очертания кучи ненужности виднелась впереди, и добраться до нее представлялось проще простого. Однако, когда откуда ни возьмись перед его лицом из полумрака рывком прочертило острие осколка, Вадим, конечно, уклонился, подался назад, но не устоял и ухнулся на спину. Плиты мостовой неласково приняли его. Боль мгновенно пронзила поясницу и впилась в шею. И хотя он тут же прогнулся чуть вверх и уперся руками в бетон, подняться так и не успел. Чужая нога в тяжелом резиновом сапоге придавила ему шею – другая грудь.

И тут Вадим понял, что допустил ошибку. Нужно было сразу же собраться, взбунтоваться и вырваться, а он в первые секунды растерялся. Потом он опомнился и дернулся к стекляшкам, что валялись в полуметре от него, но момент был упущен. Да, он жестче скреб землю, пытаясь дотянуться до колкой кучи, старался вывернуться и освободить горло, но ему не позволяли.

– Ну же! Ну! – зло прохрипел он, не оставляя попыток добраться до осколков. – Дорого же плачу вам, помогите! Давай, давай, давай же!

Наконец нащупав холодное лезвие и сграбастав его в ладонь, Вадим сжал его, замахнулся и вонзил острием в лодыжку обидчику – сильно вдавил и тут же выдернул. Нападавший вскрикнул, давить на глотку жертве перестал и отшатнулся в сторону. Вадим обхватил шею руками и закашлялся. Потом сгруппировался, чтобы вскочить на ноги, но удар по голове сорвал последний из его планов – сорвал все. Ведь после этого удара мрачность ненастного вечера мгновенно рассыпалась в прах, и Вадим лишился чувств.

Когда же он пришел в себя, время для него потеряло смысл, точность и постоянство. Оно изменилось до неузнаваемости и необратимо переродилось в боль над глазом. Ему бы дотронуться до разбитого виска, но его руки выше запястий притоптали к мокрой земле кроссовками. Ему бы воды глоток. И как ответ на его безмолвные мольбы о ней, на лицо летели крупные капли неторопливого дождя. Он силился поймать их непослушными губами, а самого холод насквозь пробирал.

Ну а потом его разбитую голову за волосы грубо дернули назад, и над собой он увидел четверых крепышей в темной одежде, в кожаных перчатках, в вязанных шапках-масках. Лиц нападавших он не рассмотрел, только зияющие чернотой прорези для глаз и рта. А еще у одного из нападавших в руках блестел осколок зеркала.

Не сработал, видимо, «Хитрый ход». Или сработал, а Вадим оказался той самой приманкой, о которой так много и напыщенно распинался Антон Александрович Арадный. Похоже, взяли и подставили неопытного еще даже не сыщика под хищных Козлов, а отбить не удосужились. Доверие, что осторожно зарождалось внутри него, там недоразвитым и осталось.

То, что его убьют без жалости, Вадим прекрасно понимал. Однако принять происходящее не получалось. Ровно до того момента, как преступник замахнулся стекляшкой и вертикально направил ее острием Вадиму в грудь. А потом был удар – болезненный и страшный…

Под ребрами будто пламя полыхнуло, и Вадим вскрикнул, но чувств не лишился. Тело его сразу обмякло, стало будто ватным, не его совсем – или ему так просто казалось. А еще его не покидало ощущение, что он падает – стремительно падает в холод и темноту…

А у стены с «козлами» уныло блеснул тот самый обидчивый осколок старого зеркала, словно прощаясь…

Зачем бьют зеркала?..

Зачем убивают?..

Глава 7. Ты ошибся

Сообрази Вадим с первых же секунд, что вновь попал в отражения, – а он находился именно внутри них, – то был бы куда осторожнее. Однако он разобрался в происходящем ни сразу. И потому за невнимательность мог вот-вот поплатиться.

– Кто-то собирает осколки… – шепотом выдохнули Вадиму в затылок.

Очень интересно… У него и без того голова распадалась на части, а тут снова надоедали с загадочными стекляшками.

– Что такое осколки? – непонимающе выдохнул он, крутанувшись на месте в почти непроницаемой темноте. – Может, объяснит хоть кто-то?

Неопределенность с некими осколками раздражала и сбивала с толку, назойливая до тошноты пульсация у левого виска не давала сосредоточиться, однако пристально вглядевшись в полумрак впереди, Вадим обнаружил, что перед ним лестничный марш. Он попятился и пошарил руками в потемках, но ни во что не уперся.