Оксана Одрина – Лживые легенды (страница 6)

Но ни о какой справедливости он высказаться так и не успел, потому что Яна оказалось на редкость ловкой. И всего пару секунд спустя выбралась из пут Егора, вцепилась ему в плечи и так резко крутанула, что он и понять ничего не успел, как сам оказался уткнутым носом в ту самую дверь, к которой теснил Яну. Сперва он рассмеялся, а потом стало не до смеха – она так неудобно вывернула ему руку, что он охнул и сдавленно пропыхтел:

– Полегче, Яна. У меня кисть правая была не так давно сломана. Второй раз не хочу. Мне и в первый не понравилось с гипсом мучиться.

– На жалость давишь, да? – нисколько не проникнувшись возможным увечьем пленника, принялась отчитывать его Яна. – Вот это как раз и есть – нечестно, Егор.

– Это ты на меня давишь, Яна, и ещё как, – совсем безжизненно простонал он и, шумно выдохнув, чуть повёл плечами, проверяя силу хватки соперницы.

– Не отпущу, – упёрлась она, крепче сжав его запястья. – Будешь знать, как незаслуженно обижать и меня, и мои хозяйские старания.

– Так я и не обижал, – уверил он, уперевшись лбом в дверь и даже не пытаясь вырываться. – Пока. И вообще, я ж добрый, честное слово. Вот сама скоро увидишь.

– Да отпусти ты его, Яна, – насмешливо ввернул Макар, как раз пробегая мимо с тарелкой бутербродов с красной рыбой, в один из которых жадно впился зубами. И уже с полным ртом промямлил: – Егор у нас хороший. Да, немного с придурью. Но там не так и много – допустимые отклонения от нормы. Я его давно знаю.

– Ну спасибо, Макар, – бросил в друга упрёком Егор. – Отличная рекомендация. Умеешь же ты вовремя поддержать.

– Ещё как увижу, не сомневайся, Егор. И отклонения тоже. А с рукой-то что? – всё же смягчилась Яна и, отпустив его, чуть отстранилась. – Когда покалечился?

Уткнувшись плечом в косяк, Егор принялся растирать затёкшую ладонь и, скосив на Яну, стоящую вплотную к нему, хитрющие глаза, внезапно выдал:

– В девятом классе. На физкультуре упал неудачно.

– В девятом? В пятнадцать что ли? – рассмеялась она. И вдруг ни с того ни с сего, пригладив его растрепавшиеся на ветру русые волосы, поинтересовалась: – А сейчас тебе сколько, мальчик, если не секрет? С виду ты прилично так повзрослел и возмужал.

– Двадцать пять, а что? – многозначительно изогнув левую бровь, натянуто улыбнулся Егор.

– Так и знала, что симулируешь, – вмиг набросилась на него с неодобрениями Яна. – Через десять лет после травмы, и всё ещё болит. Вот и верь после этого людям.

Прижавшись спиной к двери и больше не тормоша занывшую руку, Егор слегка склонил голову набок и, продолжая криво улыбаться, подловил собеседницу на слове:

– А я и не сказал, что болит. Попросил, быть осторожнее. Нежнее, так сказать.

– Нежнее? – поразилась Яна. – Ты это серьёзно? Уж не чрезмерно ли многого ты хочешь для первого дня знакомства, Егор Кашевский? Может, тогда сразу в Загс? И фамилию удачно сменю, а то Неярова мне уже оскомину набила.

– Нет, – вмиг сдал назад он. – К такому повороту событий я морально не готов.

– А что так? – едко хмыкнула Яна. – Я для тебя недостаточно хороша? Не подхожу тебе?

– Это я тебе не подхожу, Яна, – мгновенно став чересчур серьёзным, ответил Егор. – Я же всё прекрасно вижу в твоём насмехающемся взгляде: не заслужил, не завоевал, не добился. Не играй со мной, ладно? Не стоит. Как по мне, то в отношениях всё должно быть по-настоящему: обоюдно, всерьез и непременно надолго. Или никак.

– Я тебя услышала, Егор, – кивнула она, ещё чуть дальше отстраняясь от него, но по-прежнему не слишком торопясь сокращать непонятно когда и куда девавшееся расстояние между ними. – Тогда уж точно никак. К мифическому по моему мнению «всерьёз» именно сегодня морально не готова я. А в несбыточное «надолго» так и вообще не верю. Но вот тебе…

– Вот тебе и клюква! – раздался у калитки удивлённый возглас Сержа, а потом возник и он сам. – Жорж, Януш, вы чего там мнётесь на пару? Как дети малые, честное слово! Дверь в дровяник на себя открывается!

Глава 5. Новоселье

Как и обещал, Серж явился на новоселье не с пустыми руками, а с двумя трёхлитровыми банками – одна с маринованными огурцами, вторая – с мутно-розовым напитком.

На предложение отведать компотика, который Серж разлил каждому по стакану, Егор сперва ответил отказом. Однако сосед проявил себя невероятно настойчивым. И глядя на Макара, который самозабвенно цедил свой разбавленный «один к одному», и Яну, вполне спокойно угомонившую сразу половину порции, Егор решился на один маленький глоток. Алкоголь он употреблял крайне редко и крайне мало, и без того мерещилось всякое. Ну раз уж новоселье, один раз позволил себе пригубить, а зря. Ведь питьё это оказалось вовсе не тем, чем ожидал Егор, рассчитывая на обычное молодое вино. А чем-то настолько противным, хоть и вишнёвым, с пузырьками, крепким и зверски продирающим нутро, что он от одного хлебка задохнулся.

Серж поспешил к нему на помощь, немедля впихнув соседу в руку хвалёный огурец сестры. Егор тотчас заел им пресловутое пойло. И в этом-то и была его главная промашка в этот вечер. Потому что фраза Сержа, обронённая ещё при знакомстве, про «вырви глаз» оказалась ничуть не преувеличенной. Какой там «вырви глаз»! У Егора перекосились не только глаза от переизбытка солёного и кислого, да ещё и с душком затхлого рассола, а вообще всё лицо. Он поперхнулся, но вмиг был спасён всё тем же Сержем. Тот сунул раскрасневшемуся от кашля соседу стакан – запить треклятый огурец. Егор осушил его залпом. И лишь после пришло понимание: Серж его подловил, а он попался и выпил приличную порцию этой ущербней домашней настойки.

И тут-то настоящее новоселье и понеслось. Сначала они все вместе невпопад горланили песни популярных в начале двухтысячных групп, особенно сильно надрываясь под душещипательные композиции. Потом смеялись над своими же не слишком завидными вокальными данными. Вдогонку подключили смартфон Яна к умной колонке, и под песни тех же исполнителей, но бодрые и в оригинале, с огоньком отплясывали.

Дальше Егор – пусть и смутно, но ещё понимал, что делал, – неуклюже топтался с Яной в медленном танце под особо пробирающие напевы о несчастной любви, обнимая её за талию и всё крепче прижимая к себе. И хотя его смелость всё больше и больше набирала обороты, далеко зайти так и не вышло. Потому что Серж, вытанцовывавший рядом что-то сильно смахивающее на покалеченное электро, одним деревянным движением пятой точки разбил их пару.

Когда же Макар, самозабвенно круживший по сумрачной поляне в обнимку с пустой трёхлитровой банкой, подхватил Егора под локоть и потащил обратно к столу, память ему окончательно отказала. И как-то совсем уж внезапно он очнулся, клюнув носом, где-то в середине беседы друзей, начало которой он не помнил вообще. Он потёр лицо, возвращая себе здравомыслие – получалось пока плохо.

– А баба Нюра, она та ещё озорница была, – послышалась заплетающаяся речь Сержа.

Оказалось, что Егор сидел на лавочке позади Яны, приобняв её за талию и уютно пристроив голову у неё на плече. Как так вышло, что его снова не скрутили и не уткнули лбом в дверь сарая, он не представлял, но пока его всё более чем устраивало. На него накинули видавшую виды олимпийку, но кто и когда и где её вообще откапали, не вспомнил, как ни старался. А напротив него на табуретках устроились чуть больше, чем слегка окосевшие, Серж и Макар.

– Издевалась она над дедом моим, – подперев рукой подбородок, пробубнил Серж.

Локоть его левой руки то и дело соскальзывал со стола, и лицо Сержа съезжало с его же ладони. Однако он не сдавался и каждый раз возвращал изрядно разомлевшую физиономию на место.

– Всё зубные боли ему насылала, – продолжил он, наставительно подняв указательный палец. – Вот как сейчас помню: ни с того ни с сего начинали у деда зубы болеть. Бабка Галя моя разозлится, бывало. «Нюрка, – кричит, – А ну отпусти Митьку моего». А баба Нюра только смеётся: «А я его в плен и не брала, Галина, добрая душа. Пусть уходит». Полчаса проходит, дед как новенький. Как такое понимать, а?

Ярко сияющие в ночи разноцветными огнями лампочки старенькой гирлянды озорно мигали то все вместе, то по очереди, то на несколько секунд гасли совсем. И Егору казалось, что его сознание ведёт себя так же, как бы он ни бодрился.

– Да это всё выдумки, дядя Серёжа, – добродушно рассмеялся Макар и неуклюже отодвинулся от стола, буксуя по земле скрипучими ножками табуретки. – Ваш дед, наверное, часто ссорился с бабой Нюрой, а когда зубы начинали болеть, думал, что это она ему наслала порчу, и всем подряд ябедничал. Байка деревенская, не иначе. Легенда.

– Выдумки говоришь, – насупился Серж. – Байка значит. Легенда, ага. А Демоны, может, тоже выдумка?

– Что ещё за… – зябко поведя плечами, вмешался в разговор Егор, но его присутствие словно не заметили.

– Ну, Демоны, – хмыкнул Макар, и его брови насмешливо взлетели вверх. – Вы ещё ужастики про Гиблый сад расскажите, где старые яблони одичали без человека, обозлились, что их бросили, и теперь подстерегают незваных гостей, хватают их уродливыми сучками и протыкают насквозь. Или про Барский парк, который якобы проклят ещё до революции самой барыней. И один раз в год выбирает в качестве жертвоприношения лично для себя молодого парня и забирает его жизнь. Глупые страшилки, которые рассказывают именно парни девчонкам ночью у костра в глубине этого самого парка – сказки для трёхлетних детей. Бабайку ещё вспомните, та же тема.